Серые глаза Элегора расширились от испуга, и, сжимая зубы, чтобы не дрожал голос, он заявил:
– Ничего, как-нибудь проберусь.
– Похвальное самомнение, – иронично заметила принцесса и добавила: – Мой брат планировал сегодня утром осмотреть часть делянок со своими растениями в садах. Энтиор – замечательный охотник и следопыт. Еще не было случая, чтобы он не подстрелил ту дичь, которую хочет. Он чует биение ее испуганного сердца и запах крови в венах за тысячи шагов.
Элия многозначительно улыбнулась.
– Ну тогда я попробую заклинание телепортации, – независимо заявил парнишка, лихорадочно пытаясь вспомнить, как оно вообще плетется, но на ум приходили только первая фраза и последний жест.
«Драные демоны, от уроков магии может быть какая-то польза. Зря я их прогуливал», – в тихом отчаянии подумал он.
– Пожалейте родителей, герцог. Вашей мамочке придется нанимать детектива, чтобы разыскать останки сынка где-нибудь на окраинах Мэссленда или в Межуровнье, – насмешливо продолжила Элия и уже серьезно закончила: – Хотя, к твоему счастью, в пределах Садов всех миров законы телепортации действуют только для лиц королевской крови.
– Слушай, ты, – нагло брякнул Элегор, – не пытайся меня запугать – не получится, ведьма рыжая! Пока!
Чем больше его светлость был не уверен в себе, тем сильнее он хамил.
– Прощайте, герцог. Как жаль, что вы погибнете в таком юном возрасте, так и не освоив даже правил хорошего тона. Какие цветы к урне с прахом в фамильном склепе? Не изволите ли написать завещание? – продолжала насмешничать Элия, понимая, что ее помощью гордый мальчишка пользоваться не намерен и скорее правда сдохнет, чем попросит подмоги.
– У моего фамильного склепа посадите миакрану, и пусть твой братец Энтиор на ней повесится, да и ты тоже, стерва высокородная! – отрезал парень, тряхнув головой.
– Сожалею. Хоть и нехорошо отказывать в последнем желании смертникам, но вашего я выполнить не могу, ибо планирую здравствовать неограниченно долгое время, – скорбно вздохнула принцесса.
Ее откровенно забавлял их диалог.
– А я тоже буду жить назло и жизнь вам портить! – воскликнул парнишка, сверкнув серыми глазами. – Вы меня все запомните!
– Ну что ж, мальчик, желаю удачи. Прими мой прощальный дар.
Принцесса для виду сделала пару замысловатых жестов руками, и на Элегоре оказалась свежая рубашка с шикарными кружевами (мальчик, несмотря на взъерошенный вид, сразу стал похож на настоящего лорда, каковым и являлся), а брюки очистились от грязи.
Парнишка, паясничая, изобразил церемонный, довольно изящный поклон и, гордо вздернув нос, вышел из беседки, настороженно оглядываясь по сторонам.
Вдоволь позабавившись с Элегором, Элия с легким сердцем отпустила паренька, так как потихоньку через ментальное сканирование местности выяснила, что Энтиор давным-давно пребывает в замке, а на хорошо одетого мальчика особого внимания обращать не будут. Все сочтут, что это чей-нибудь любимчик, выполняющий поручение или просто шляющийся в поисках хозяина. Как забрался в сады, так и выберется отсюда: раз они его впустили, то и выпустят без проблем. Капелька же испуга для пущей осмотрительности юному герцогу не повредит, уж больно он беспечен и непоседлив.
Элегор шел по саду с твердым намерением вернуться сюда когда-нибудь в кожаных промасленных перчатках с защитными заклинаниями для страховки и вырубить к демонам Межуровнья все Энтиоровы миакраны. Также парнишка решил поднажать на магию и этикет, чтобы ехидная рыжая ведьма никогда больше не смеялась над ним и уж тем более не вздумала спасать ему жизнь!
Глава 3
Кто виноват?
Скормив остатки трапезы радостным зверюшкам, наконец дождавшимся своего звездного часа, принцесса взглянула на маленькие часики. Подарок братца Рика подсказал: урок пения давно закончился. Поэтому с чистой (от редкого использования) совестью довольная Элия телепортировалась сразу в зал танцев.
В роскошном пустом и светлом зале, одна стена которого была целиком зеркальной, у большого – от паркетного пола до потолка – окна жалась одинокая фигурка.
– Добрый день, лорд Алии, – весело поздоровалась Элия, и ее звонкий голосок разлетелся по залу.
Подпрыгнув от неожиданности, фигурка развернулась, взметнулись полы широкого камзола. Молодой худощавый мужчина жалобно посмотрел на девушку огромными печально-голубыми глазами брошенного щенка, вот только крутые локоны, обрамляющие тонкое, одухотворенное лицо педагога, более всего походили на бараньи колечки.
Мелодичный тенор грустно констатировал:
– Вы опять прогуляли пение, ваше высочество.
– Но, лорд Алии, вы же знаете, что у меня нет слуха и я терпеть не могу музыку в своем исполнении. Да и вас не хочу мучить. Давайте отложим музицирование до тех пор, пока лорду-дознавателю не понадобится моя помощь в казематах для допроса какого-нибудь злостного преступника. Я знаю, это жестоко, но за преступления перед Лоулендом надо платить!
Учитель скорбно вздохнул, признавая правоту ученицы, и робко спросил:
– Тогда, быть может, ваше высочество расположено к уроку танцев?
– Да. Как обычно, с удовольствием.
Лорд Алии хлопнул в ладоши и громко сказал:
– Вальс высокого лорда Ноута номер шесть ля мажор, пожалуйста.
Огромный зал ожил, выбрав из магической картотеки нужную мелодию, и полилась музыка, записанная на магических кристаллах.
Учитель предложил руку принцессе.
– Прошу, ваше высочество, для начала.
Ведя девушку в танце, лорд Алии чувствовал, как его сердце замирает от счастья. Он безнадежно влюбился в принцессу Элию уже давно – целых две луны назад. С тех пор не проходило ни дня, чтобы учитель не писал в ее честь любовной баллады, элегии или, на худой конец, романса. Под эти произведения пришлось отвести уже второй ящик громадного письменного стола, выбросив прежние творения, посвященные графине Лидэрин, – первый был забит ими до отказа.
Но, правда, пока плоды бессонных ночей поэта были оценены лишь горничной, которая потихоньку, пока хозяина не было дома, вскрыла заветные ящики в поисках пыли. Сердобольная романтичная девушка, спасшая для потомков выброшенные в мусорную корзину стансы в честь графини, всласть порыдала над новыми любовными излияниями вечно страдающего хозяина.
Рассчитывать на взаимность лорд и не смел. Он бы смертельно испугался, предложи ему кто-нибудь поухаживать за Элией. Нет, обожать принцессу Алии намеревался тайно, поклоняясь ее красоте и воспевая в стихах. Так что в отношениях учителя и принцессы почти ничего не изменилось. За малым исключением: если раньше мужчина прощал Элии почти все выходки, то теперь стал прощать абсолютно все. Разумеется, Элия сразу раскусила учителя, считавшего, что он превосходно владеет собой, и начала вовсю пользоваться слабостью, зная, что несчастной жертве ее юного обаяния не придет в голову жаловаться на свою подопечную.
Покончив с танцами, урок коих был скорее развлечением, нежели обязанностью, и попрощавшись с лордом Алии, который проводил ее взглядом расстроенного теленка, Элия отправилась на последний урок – законоведение.
Лорд Дайвел обещал посвятить сегодняшнее занятие небольшому опросу. Это значило, что придется пошевелить мозгами. Слегка вздохнув в предвкушении не слишком приятного, но действительно необходимого урока, Элия вошла в кабинет. Законоведение она не слишком любила, но считала своим долгом знать.
Лорд Дайвел, подвижный мужчина невысоко роста, и его вечно ехидная улыбочка уже ждали принцессу. Поздоровавшись, девушка опустилась в кресло, учитель последовал ее примеру и закинул ногу на ногу.
– Вы готовы, ваше высочество? – поинтересовался он, сцепив гибкие пальцы.
– К чему? – скорчила невинную гримаску Элия.
– К опросу, – ухмыльнулся мужчина, не попавшись на двусмысленность.
– Ах, к этому… Конечно.
– Тогда приступим.
В опросах лорда Дайвела трудно было найти какую-либо закономерность: сложные и элементарные вопросы так причудливо переплетались, что лишь к середине занятия, а то и к его концу становилась ясна общая тема урока. Чтобы отвечать на эти вопросы, зачастую нужно было не только зубрить статьи Лоулендского кодекса, но и работать мозгами, сопоставляя нормативные акты, распоряжения, постановления, законы, держа в уме многочисленные свежие и старые поправки.
– Ваше высочество, потрудитесь ответить, кто в случае смерти короля Лоуленда будет наследовать трон?
«Тот, кому больше всего не повезет. Искренне надеюсь, что это буду не я, при стольких-то братцах и дядюшке. Но лучше живи вечно, любимый папочка», – чистосердечно подумала Элия и ответила:
– В соответствии с пунктом четыре Закона о наследовании король, пребывая в телесной оболочке настоящей инкарнации, обязан назначить преемника королевской крови по своему усмотрению. Если наследник не назначен и дух ушедшего в следующую инкарнацию властителя не изъявил своей воли, самостоятельно или через заклятие вызова, то наследует старший из братьев короля. Если возникает спорный вопрос о возрасте наследников, его решает Источник. Сестры права наследования не имеют – поправка седьмая.
Элия ухмыльнулась, вспомнив тетушку Элву, которую как-то застала за примеркой Лоулендской короны и успела снять отпечаток следа силы с места преступления. С тех пор жизнь тетки была у девушки в руках, потому что прикосновение к этому символу власти каралось смертной казнью через отсечение головы. Элва, шипя от злости, вынуждена была плясать под дудку племянницы, так как Лимбер, не питающий к сестре сколько-нибудь теплых чувств, с превеликим удовольствием отправил бы ее на эшафот, подвернись только удобный случай. Именно его величество, кстати, ввел в Лоулендский кодекс о наследовании упомянутую поправку, в корне пресекающую все претензии на трон Элвы.
– Если нет братьев или в случае отречения их от престола, наследует старший сын короля. Если у короля старшая – дочь, то наследует она. В случае отречения от престола старшего сына (дочери) наследует следующий по старшинству. В случае отсутствия у короля детей, братьев либо их отречения или смерти наследует старший племянник короля…
– Достаточно, ваше высочество, – прервал принцессу лорд Дайвел, удовлетворенный ее знаниями по данной теме, и задал для разминки следующий легкий вопрос: – Кто имеет право на торговлю рабами в Лоуленде? Какой человек считается рабом?
– Согласно Закону о рабовладении, раб – существо из других миров, обладающее максимальным коэффициентом силы ноль целых пять десятых от лоулендского. Раб может быть добровольно или насильственно увезен из любого мира любого уровня, с которым Лоуленд не поддерживает торговых, культурных и политических отношений. В приложении два к закону сказано, что рабы используются для работы по дому, на производстве либо для личных нужд лиц благородной крови. Неконтролируемый ввоз рабов на территорию нашего государства имеют право осуществлять лишь лица королевской крови и высшие лорды – по специальному разрешению короны.
Последним это разрешение, по данным сборника прецедентов, получил герцог Вильерм Эрсденский, ближайший друг короля Леоранда, ныне покойный, без права передачи наследникам. По временным патентам, выданным королевской канцелярией, ввоз рабов на продажу осуществляется несколькими торговыми компаниями, не более пяти и не менее трех предприятий одновременно, дабы избежать излишнего заполнения рынка и создать олигополию…
«Впрочем, число компаний особого значения не имеет, – усмехнулась про себя принцесса. – Они все равно прямо или через подставных лиц принадлежат членам королевской семьи. Свою выгоду мы никогда не упустим».
– Причем количество ввезенных рабов не должно превышать установленный канцелярией лимит. Лицам благородной крови разрешается беспошлинный ввоз рабов для личного использования, не более десяти в полгода и тридцати при уплате соответствующей пошлины, устанавливаемой в зависимости от ценности раба. Все рабы, привезенные на территорию королевства, подлежат обязательной регистрации в палатах работорговли. Лица благородной крови, замеченные в продаже ввезенных рабов или уклонении от уплаты пошлины, лишаются права ввоза рабов пожизненно…
«Конечно, если сделать внушительный взнос в лоулендскую казну, – подумала девушка, – то этот маленький грешок будет забыт».
– Если раб, приобретенный на торгах компании или ввезенный из другого мира лицом благородной крови из любого мира, за время проживания на территории Лоуленда приобретает коэффициент силы больше половины от среднелоулендского, то он становится гражданином государства и пользуется всеми правами и свободами, данными при рождении всем коренным жителям Лоуленда неблагородной крови. Сознательное сокрытие информации о коэффициенте силы раба в соответствии с Уголовным кодексом Лоуленда карается штрафом в четыреста корон или полугодовым заключением в королевской тюрьме…
– Достаточно, принцесса, – прервал девушку лорд Дайвел и на сей раз, довольный тем, что для ответа по теме она использовала информацию из нескольких источников, а не выдавала зазубренный Закон о рабовладении, как обычно поступало большинство его учеников, радуясь легкости вопроса. – Какой титул в случае смерти принца Моувэлля, вашего дяди, унаследуют высокие лорды Нрэн, Тэодер, Ноут и Ментор?
– Титул принца, – недоуменно ответила Элия, удивляясь совершенной элементарности вопроса.
– Почему?
– Этот титул уравнивает их в праве наследования с сыновьями короля, и процедура провозглашения наследника носит менее сложный характер. Подробнее эта тема изложена в книге «Традиции коронации. Этикет и обязательные правила»…
Лорд Дайвел еще полтора часа бомбардировал принцессу вопросами различной сложности, а девушка прилежно отвечала. В конце концов, хитро ухмыльнувшись, он совершенно серьезно спросил:
– Какой главный неписаный закон Лоуленда, ваше высочество?
– Королевская семья всегда права, – ответила Элия, понимая, какой теме был посвящен сегодняшний опрос, и они с учителем дружно рассмеялись.
Когда за принцессой захлопнулась дверь, лорд Дайвел привольно раскинулся в кресле, закинув ноги на стол, и с задумчивой улыбкой подумал: «Главное ты усвоила, моя прекрасная девочка».
Отделавшись от законоведения, Элия шла по коридору, размышляя о том, чем бы заняться до ужина. Наконец ее посетила блестящая идея – искупаться, а заодно попробовать новый способ передвижения, информацию о котором она почерпнула из толстой научно-популярной книги, подаренной братом Элтоном неделю назад. Называлась она «Народные сказы». Из какого именно мира принес ее брат, девушка не интересовалась.
Переодевшись в более легкое платье и сняв украшения, Элия забралась в четвертый шкаф с одеждой в своей просторной гардеробной и достала из потайного отделения метлу. Этот предмет она пару дней назад позаимствовала втихомолку на кухне. Правда, теперь метлу было не узнать: вместо грубой веревки на ней красовался ярко-синий бант, а старые прутья зазеленели молодыми листочками. Решив пошутить, принцесса сплела заклинание оживления третьей степени. Бантик распрямился, веточки услужливо затрепетали, и метла подошла к хозяйке. Маленький круглый столик, оживленный утром, с интересом наблюдал за происходящим и от нетерпения притопывал резными ножками.
Элия удовлетворенно улыбнулась, произнесла заклинание левитации для предметов, поудобнее уселась на метлу и вылетела в распахнутое окно.
Стоявший на балконе пятого этажа принц Мелиор проводил ее меланхоличным взглядом, пожал плечами и подумал, попивая охлажденное вино: «Развлекается малышка».
Держа курс на Гранд и выбирая, где бы приводниться, девушка мчалась наперегонки с птицами и ветром, то снижаясь, то вновь набирая высоту, закладывая крутые виражи. Конечно, Элия могла бы искупаться и в одном из озер королевских садов Лоуленда или на пляжах у океана, но тогда бы пришлось надевать купальник, возможно, терпеть общество посторонних, пусть даже родственников. Принцесса же обожала плавать голышом, без случайных свидетелей и в естественных водоемах, а не личной любимой ванне.
Подлетев к окраине большого леса – вотчине Энтиора, что гарантировало отсутствие случайных охотников и грибников, Элия приземлилась на опушке. Девушка спрятала метлу в густых кустах цветущего вереска и подумала: «В следующий раз надо будет привязать к метле подушку, а то не слишком удобно сидеть. Или не оригинальничать, а лететь, скажем, в кресле».
Решив вопрос с мягкостью полета, юная богиня ступила под таинственный зеленый полог Гранда. Живой лес – а маги Лоуленда всерьез считали, что у него есть душа, – приветствовал принцессу радостным шелестом. Узкая тропинка вскоре вывела на берег маленького озера.
Элия разделась и, осторожно ступая по теплому песку, направилась к воде. Лучи заходящего солнца нежно ласкали кожу. Попробовав пальчиками воду, нагретую за день щедрым светилом, девушка вдохнула воздух, полный лесных ароматов, и, более не раздумывая, погрузилась в озеро целиком.
Мурлыча от удовольствия, принцесса плескалась в воде, наслаждаясь ощущением шелковистой влаги и свежестью легкого ветерка, шаловливо пробегающего по влажной коже. Тихая умиротворенная радость, нисколько не походящая на прежнее ликование от проказ, заполнила душу маленькой богини.
В это время высокий темноволосый мужчина с полотенцем через плечо, неслышно ступая, сошел с тропинки, ведущей к берегу, и прокрался к ближайшим кустам. Его зеленые глаза весело блеснули при виде купающейся в озере обнаженной девушки и сложенной на берегу одежды.
«Хороша малютка!» – подумал мужчина, ласково, с явным эстетическим удовольствием оглядывая прелестную фигурку принцессы.
Насладившись этим зрелищем, он дождался, пока Элия поплывет к противоположному берегу, тихонько подобрался к одежде и, аккуратно собрав ее, телепортировался прочь. На песке осталась лежать только одинокая туфелька.
Вдоволь наплававшись, девушка вышла на берег и, удивленно озираясь, принялась искать свою одежду, но обнаружила лишь туфлю. Недоумевая, принцесса подошла поближе и, узрев на песке отпечатки больших мужских сапог, взвыла от досады: «Какая сволочь это сделала?!»
Бесясь не столько из-за потери одежды, сколько из-за того, что она стала объектом примитивного розыгрыша, Элия принялась лихорадочно рассуждать: «Судя по тому, что следы идут только сюда, негодник смылся при помощи телепортации. В Гранде, как и в садах, она работает только для лиц королевской крови – это часть охранных чар леса. Следовательно, виновник – один из моих ненаглядных родственничков. Но кто? У Рика и Джея размер ноги точно будет поменьше, парни самые мелкие из высоченных братьев. Ради такой плоской шутки, хотя она вполне в их духе, даже шкодливые принцы не стали бы напяливать сапоги на четыре размера больше. Тем более что эта операция не могла быть спланирована заранее. Ведь я сама только час назад решила искупаться в озере и ни с кем не делилась своими намерениями. Заклинаний слежения на мне точно нет.
Энтиор и Мелиор никогда бы не стали прикалываться столь примитивным образом, шутки этих эстетов обычно куда изощреннее и злее. Ноут и Ментор не от мира сего: если уж шутят, то более тонко и изысканно. Эти братья скорей уж наложили бы на одежду заклинание прозрачности, не улавливаемое владельцем. Мрачному стоику Нрэну вообще чуждо понятие прикола, да и за тихушником Тэодером шуточек никогда не водилось. Значит, основное подозрение падает на Кэлера и Элтона. Оба вполне способны на такую примитивную пакость, обладают лапами подходящих габаритов и любят шутить экспромтом. Но все равно необходимо проверить каждого, найти виновного и хорошенько отомстить».
Немного обсохнув на солнышке, девушка решила продолжить дознание за ужином. Захватив из кустов метлу, принцесса телепортировалась прямиком в замок. Летать обнаженной, с мокрыми волосами и одной туфелькой на ноге, как какой-то дурочке из сказки, принцессе не хотелось.
К семейному ужину Элия переоделась в темно-синее бархатное платье, выгодно оттеняющее ее глаза серого цвета, столь непривычного для Лоуленда и встречающегося за редким исключением лишь в королевской фамилии. Тяжелый серебряный пояс и широкие браслеты, скрепляющие длинные рукава, подчеркивали тонкий стан девушки и хрупкость узких запястий. Высохшие волосы Элии бережно расчесала магическая расческа, распускающая все запутавшиеся прядки, и теперь они рассыпались по плечам медовой волной. Оглядывая себя в зеркале, принцесса решала, стоит ли делать прическу или достаточно серебряных заколок с сиренитами в волосах.
Раздумья об этой важной проблеме прервал властный стук в дверь. Маленький паж, вышедший открывать, чуть не умер от страха: в дверном проеме нарисовался принц Энтиор – сама смертоносная элегантность в безукоризненном черном с бирюзовыми вставками камзоле и пышной кружевной рубашке.
Взбив манжеты привычным щелчком пальцев, принц хищно усмехнулся и оценивающе оглядел ребенка. Плавно-кошачьим движением вампир переместился к нему и, подняв подбородок мальчика изящным холеным пальцем, так что острый длинный ноготь впился в нежную шейку ребенка, бросил:
– Иди доложи хозяйке о моем визите.
Нервно сглотнув, мальчик, весьма наслышанный о высоком лорде-дознавателе и никогда прежде не сталкивавшийся с ним нос к носу, кивнул и, сделав несколько неуверенных шагов по направлению к будуару Элии, упал в глубокий обморок.
Вошедшая в комнату принцесса нахмурилась, аккуратно подобрав подол, обошла пажа и, подойдя к Энтиору, строго спросила:
– Брат, обязательно было так пугать моего слугу? По всей видимости, это доставило тебе ни с чем не сравнимое удовольствие.
– Это мелочь. Гораздо большее удовольствие мне доставит твое общество, сестра. Не окажешь ли ты мне честь, позволив сопровождать тебя на семейный ужин? – промурлыкал принц, жадно раздувая ноздри в тщетной попытке уловить нить того самого аромата и разглядывая нежную тонкую шейку девушки. При одном воспоминании о нежной коже и флере тьмы у него от желания вновь закружилась голова и заломило клыки.
После сегодняшней сцены в саду Энтиор решил наплевать на запрет отца и начать ухаживать за сестрой. Он шагнул к девушке и одарил ее традиционным вампирским приветствием – нежно коснулся губами тыльной стороны тонкого запястья. Элия едва заметно вздрогнула, ощутив на своей коже теплоту губ, под которыми чувствовалась хищная твердость клыков.
Приведя пажа в чувство маленьким заклинанием, Элия подала руку принцу и так же нежно, как он, промурлыкала с восхитительной двусмысленностью:
– Вот как, удовольствие? Ну что ж, сопроводи.
А про себя девушка подумала, подавляя невольный трепет от восхитительно опасного брата: «Видно, давно ты не получал взбучки от папы, дорогой, но я тебе это устрою, можешь быть уверен».
