– Согласитесь, – Иннокентий почуял некоторые сомнения, а может, совокупное удивление кабинета министров, – звучит очень по-народному. А сейчас во всем мире говорят о необходимости сближения власти и народа… Косоворотки! Сарафаны…
– И люли, – сделал вывод Пахом. – Всероссийский фестиваль люлей. Это именно то, чего властям не хватало, да… с раздачей оных…
– Само собой! – Василиса подхватила идею. – Серебряный люлю! Золотой люль… люлю… люля…
– Кебаб?
– Неважно. Даже платиновый…
– За особые заслуги перед Отечеством… платиновые люли из рук государевых, – как-то очень отстраненно произнес министр образования, прижимая руку к груди.
Но тон его был меланхоличен, стало быть, и вправду хорошие таблетки выписали.
– Можно как-то иначе… – засомневалась Василиса.
– Не надо, – махнул рукой Поржавский, – в конечном итоге это просто фестиваль. В Конюхах. Чай, не столица мира…
– Но мы должны привлечь туристов, – подал голос Емельян.
– Не волнуйтесь, – Поржавскому ребят даже жаль было, старались же, – туристов вам подвезут. Начнем с пары батальонов, а дальше видно будет.
– А… – открыл было рот Иннокентий, но Василиса дернула его за рукав и что-то на ухо шепнула, отчего выражение лица у Иннокентия сделалось преобиженным.
Ну да, он ведь искренне радел за дело.
– Но рекламу дать надо, – поспешил успокоить паренька Поржавский. – И вообще, чтоб фестиваль – так фестиваль… Палатки торговые. Шашлык для народа. Скоморохов опять же…
– Мы бы предложили сделать ставку на известных артистов как продолжателей традиции народного пения, – ухватился за подсказку Иннокентий, – просто само по себе оно мало кому интересно, но если переосмыслить современное искусство… Правда, артистов не из первой когорты, там все давно расписано, а если и можно бы подвинуть, то на новый столичный фестиваль уже забронировали, перекупать дорого станет. Но вот тот же Шайба…
– А это кто? – поинтересовался министр внутренних дел, не сводя взгляда с экрана, где одна картинка сменялась другой, и на всех-то были румяные девицы, порой даже без багетов.
– Это очень модный рэпер. Он читает рэп…
– Логично.
– И весьма понятен молодежи как самой активной части населения. Если пригласить его и певицу Лелю…
– В целом состав можно согласовать, – поспешила заверить Василиса.
– Тогда потянутся и другие. И еще торговлю подтянуть, устроить конкурсы разные… Вот столб, например. Раньше на столб сапоги вешали. Или сарафан. Разное-всякое. И желающий мог вскарабкаться. Только сейчас за сарафаном не полезут. Можно пообещать сертификаты. Телефон там, планшет…
– Автомобиль, – встрепенулся придремавший было министр здравоохранения. – За автомобилем полезут…
– Еще переноска быков… Ну и в целом, там фермы рядом. Много. Можно конкурс устроить. Красоты. Среди скота… крупного рогатого.
– Ага, «Мисс Конюхи». Или «Мисс корова».
– Еще кулачные бои. Очень традиционная забава.
– Знаешь, – глаза министра внутренних дел подернулись дымкою воспоминаний, – а я бы съездил, пожалуй… В молодости мы на заречинцев знатно ходили. Стенка на стенку. Хорошее было время. Девки опять же. Девок организуйте!
– Не в этом смысле! – поспешил влезть глава министерства по связям с общественностью. – Речь идет о девушках в народных нарядах, чтобы соответствовали тематике праздника. Сарафаны там, венки, косы…
Министр внутренних дел глянул на лысую Василису и согласился:
– Да-да, косы тоже. Можно тоже конкурс устроить. На самую длинную и толстую косу! Типа «Девица-краса».
– И чучело сжечь! – подал голос министр образования, и щека его все-таки дернулась. – Как на Масленицу…
– Чье? – уточнил министр внутренних дел.
Задумались все.
– А на Масленицу чье жгут? – Министр сельского хозяйства даже привстал.
– Масленицы? – предположил Емельян.
– Зимы! – Прохор с укоризной поглядел на мальчишку.
– Чучело тоже можно организовать. – Василиса что-то черкала в своем блокнотике. – Если чучело Зимы является материальным воплощением негатива, с холодом связанного, то по аналогии и наше чучело будет представлять какое-то явление или человека, которого люди недолюбливают… можно местного.
– Боюсь, губернатор не слишком обрадуется, если его чучело сожгут на празднике, – Саволенко откинулся в кресле, – хотя… Да, народ бы оценил.
Обсуждение как-то вот и пошло.
Поржавский тайком даже пот со лба смахнул. Все же веял в зале незримый остальным призрак печального сусла. Так что «всероссийские люли» уже и злом-то не казались.
А и вправду.
Такое вот… чтоб с хороводами и для души… Правда, что-то подсказывало, что пара требуемых батальонов, которым надлежало незаметно превратиться в туристов, несколько сбивала общий романтизм настроя. И Поржавский, хлопнув в ладоши, прервал обсуждение всенародных конкурсов.
– Значит, так, – сказал он, – приступайте. Запрос на проведение фестиваля уже должен был появиться. С местными мы утрясем… в рамках поддержания культурного уровня регионов. Есть у нас такая программа?
– Будет, – бодро ответил министр культуры.
– Отлично. Пусть выделяют место. Только чтоб быстро. А чтобы быстро, скажите, что сроки горят. Не уложатся – бюджет будет признан неизрасходованным. – А ни один чиновник в здравом уме и твердой памяти подобного не допустит. – И чтоб к завтрему у нас люлело со всех экранов с призывами…
– К завтрему? – Василиса хлопнула нарощенными ресницами.
– Будет, – Емельян был настроен куда как решительней, – сейчас сбацаем ролик, быстренько нарезку… на телевидение тоже, а по сети завирусим. Пустим слух, скажем, что сам государь в народ пошел… Ну его ж давно не видели, вот… Накинем интриги… типа, почему так срочно… что указание свыше народ развлекать… можно добавить пару теорий глобального заговора. Что, типа, замещая праздники иноземными, тайное мировое правительство пытается лишить нас исторической памяти и отнять дедовы…
Его пальчики застучали по клавиатуре, записывая идеи.
– Может, – наклонился к уху Пахом, – его того… изолируем? Какой-то больно умный…
– Не стоит. – Поржавский покачал головой. – Кто в такую ерунду поверит-то…
– …и потому долг общества всячески способствовать возвращению к истокам.
Поржавский прикрыл глаза.
– Извините, – робкий голос вывел из полудремы. – Возможно, это не совсем то, чего вы хотели… – Иннокентий выглядел смущенным, – но могу предложить услуги для создания легенды.
– Какой? – Поржавский не сразу сообразил, о чем речь.
Бросил взгляд, убеждаясь, что совещание идет весьма бодро, и блокнот Василисы пополняется идеями, которые министры высказывали с немалой радостью, и снова посмотрел на Иннокентия.
– Вы говорили про туристов… Как понимаю, необходимо сделать так, чтобы прибывшие туристы не выделялись среди обычного населения? Но, как правило, если речь идет о сработавшейся группе… специалистов, особенно узкого профиля… то их единство не скрыть. А туристы – люди разобщенные, и несоответствие будет бросаться в глаза.
– И что предлагаешь?
А мальчишка дело говорит, пожалуй.
– Так… сменить легенду. Прибывать малыми группами, но объединенными… скажем, объединения по интересам. – Вопрос: императорскую гвардию можно считать объединением по интересам? – Есть разные творческие. Близкой тематики… И даже можно заявить выступления… Один момент. – Он что-то ткнул в телефончике. – Хор мальчиков-семинаристов… – Саволенко, прислушивавшийся к разговору, крякнул, верно, прикинув, сколь гвардейцы обрадуются. – Или вот «Богатыри-затейники». Силачи, они вроде как с гирями фокусы показывают. А еще подходящее «Веселые колокольчики». Это звонари. Они в колокола бить умеют…
– Близко, – оценил Саволенко. – Наши только в бубны, но по дороге переучатся. А кто не захочет в колокольчики, тот в дояры пойдет.
Глава 5
О мыслях девичьих, разговорах и перспективах прикладного коноплеводства
«Внутри меня собралось столько нежности и тепла, что так и тянет поделиться с людьми. Конечно, на всех не хватит, но кто-то один огребет по полной».
Бирюзовые стебли конопли тянулись к небесам, и Василиса, запрокинув голову, смотрела на них с престранной задумчивостью. Пожалуй, с большею она смотрела только на бумаги, что сжимала в руках. Так и стояли.
То на коноплю. То на бумаги.
Позевывала Анна Дивнова. Маруся снова чувствовала себя несчастной, словно с эльфийским нарядом, который пришлось оставить дома, ушла и радость. А беспокойство вернулось. И не только к ней. Таська тоже выглядела не столько сонной, сколько нервозной. Она пританцовывала, то и дело оборачиваясь, будто ожидая чего-то этакого.
А коровы, добравшиеся до поля, – кажется, с прошлого раза оно подросло и слегка раскинулось, – беспокойства не испытывали, бродили меж высоких стеблей, иногда срывая веточку-другую.
– Красиво, однако, – сказала Василиса. – Значит… на косметику?
– Да. – Аннушка стряхнула сонливость. – Я думала, Бер шутит. Тут, если все сжать и на масло…
Конопля возмущенно зашумела.
– Но все не получится?
– Да, – согласилась Маруся, пытаясь понять, откуда взялось это чувство тревоги. Иррациональное такое, но усиливающееся с каждым мгновеньем. Будто… будто приближалось нечто донельзя недоброе. – Она будет против.
– Понимаю. Она чудесная.
– Хочешь – покорми. Силой.
Анна сделала осторожный шажок к полю и, вытянув руку, выкатила на ладонь зеленый шар силы. Конопля разглядывала его, но брать не спешила.
– Извини, – сказала Анна. – Я ведь думала, ты просто растение, а не вот…
Листики качнулись, и стебель наклонился.
– Ты… – Василиса подавила зевок, – разбирайся тут дальше.
– Я?!
– Марусь, ну ты же поле вырастила.
– Не я. Это случайно получилось!
– Хорошо получилось. – Мама Василиса улыбнулась. – Очень даже хорошо, просто замечательно. Но раз начала дела, тебе и доводить до итога. Какого-нибудь. Я пойду сыры проверю. И Петрович говорил, что крыша в третьем коровнике прохудилась. Еще с силосом надо думать, да и так, по мелочи. А ты вот тут дальше. Договоры, обязательства… Не мне тебя учить.
– А…
– Маруся, – мама Василиса коснулась руки, ободряя и успокаивая, – это твое дело. Не отдавай его. Незачем. Да и вы девочки молодые, скорее друг друга поймете. А мне и вправду надо с Петровичем перемолвится. И с остальными. Как-то…
– Неспокойно? – выдала Таська.
– Именно. Близится что-то…
– Тебя тянет?
– Не сказать, что сильно, но оно вообще молчать должно бы. А тут… Так что да, могу уйти. Хотя… не знаю. Просто чувство такое, что скоро все решится. А потому надо разобраться с вашими гостями.
– Они хорошие, – подала голос Таська, и Анна кивнула, добавив:
– Бестолковые только. Но это пройдет, как папа говорит. Мне бы тут еще ролик снять… – Конопля наклонилась, и листики ее накрыли шар силы. А потом скользнули по руке, оплетая, потянули к полю. – А она меня… ой, щекотно! Слушай, а если мы договоримся? Я тебе силы, а ты мне… – Анна сделала шаг, другой…
– Она ее точно не сожрет? – глядя вслед, поинтересовалась Таська.
– Да не должна, думаю. Вроде бы такая… забавная. Степка еще бегает?
– Бегает.
– И дурак.
– А ты?
– Я дура?!
– Не в том смысле. – Таська погладила дотянувшийся до нее лист. – Вчера Иван начудил?
– Это точно…
– Злишься?
– Не знаю. Наверное, надо… или не надо? Не получается. Ему сейчас и так плохо. Да и наряды эти, помолвки. Как-то не всерьез. Наверное… наряды надели, и теперь я что, невеста?
– Полагаю, если сама того захочешь.
