— Точно! Я поняла почему: хотите эксклюзивное право делать мне больно и превращать мою жизнь в ад. — Его глаза опасно вспыхнули. — Вам придётся постараться, чтобы переплюнуть их.
— Ты мне всё расскажешь, — процедил он сквозь зубы, — когда я вернуть из командировки. А пока меня не будет, у тебя есть время подумать о своём будущем. Хочешь сделать ещё хуже, твоё право, а если решишь облегчить свою участь, советую сотрудничать со мной. Тем более, ты не из повстанцев, значит, никого не предашь.
Ты последний, с кем я буду сотрудничать! Промелькнула в голове мысль перед тем, как альфа вновь погрузил меня в сон.
ГЛАВА 8
Когда я распахнула глаза, взглядом наткнулась на серый потолок, повернула голову — решётки.
— Чудненько… — хмыкнула, осознав, что меня определили в каталажку. — Ну… здравствуй, мой новый милый дом.
— Нравится? — раздался рядом ненавистный голос первородного.
Я от неожиданности подскочила на месте и резко повернула голову — он стоял недалеко от изголовья кровати, сложив руки на груди.
Дебильный вопрос!
— Даже не представляете как…
Не дождавшись его ответа, я начала осматривать свои новые «хоромы». Ничего так, миленько… Клетка, а в ней кровать да стол со стулом — самое то для тех, кто тяготеет к аскетизму. Я, конечно, не фанат столь сурового ограничения, но лучше так, чем рядом со зверем.
— Я рад, что смог тебе угодить, язвительная моя, — едко ответил он.
Я даже бровью не повела. Сволочь, словно зверя посадил в клетку, даже туалета тут нет. Стоп!
— Я не поняла, а где я буду умываться и нужду справлять? — возмущённо смотря на него, интересуюсь.
Не при таких обстоятельствах скромницу из себя разыгрывать, физические потребности никто не отменял.
— Позовёшь Нику, она тебя отведёт нужду справить. Надеюсь, тебе не стоит напоминать, что у оборотней слух отменный?
— Поняла, буду звать на помощь тихо.
Отвела от мужчины взгляд и продолжила изучать территорию.
Ну что ж, моя коморка тут не единственная, рядом такие же «хоромы». Хорошо, что сейчас соседей нет, будет возможность поразмыслить о сложившейся ситуации. Главное, чтобы надзиратель перед глазами не мельтешила.
— А насчёт питания вопросов не будет?
— Нет, — с полным равнодушием отвечаю.
Смысл дёргаться? Он по любому меня голодом морить не будет, игрушка для битья к его приезду должна быть в исправном состоянии. Что толку пинать полумёртвого?
— Ты очень спокойная…
Я вновь ничего не ответила. Если ему нужно, чтобы я погоревала, так пусть даст знать — исполню в лучшем виде.
Но у зверя на этот счёт были другие планы. Он буквально выдернул меня из кровати, как нашкодившего котёнка за шкирку. Вернее, вначале за шкирку, а потом перехватил за талию и развернул лицом к себе.
— Не смей игнорировать меня! — пророкотал мне в лицо, прижимая к своему стальному торсу.
Ну началось…
Я совсем забыла, что имею дело с альфой… Нет, хуже — с первородным. О них практически ничего не известно, кроме того, что правят первородные железной рукой, ослушался — казнён, нет у провинившегося права на адвоката. На себе испытала всю прелесть «правосудия» первородного. Он решил — виновна, приговор вынесен и обжалованию не подлежит. И никакие доводы его не переубедят, хоть головой о стену бейся, ничего не изменить. Всё, Алия, тебя приговорили гореть в аду до конца твоих дней, и не важно, что за чужие грехи. По мне, казнить меня всё-таки было бы гуманнее.
По-хорошему, нужно наладить контакт с палачом, задобрить его. Но не могу, хоть режьте меня, пресмыкаться перед ним противно. А оборотни других отношений не приемлют, женщины всегда подчиняются мужчинам — таков закон: сильные нагибают слабых.
Стоп.
«Остановись, Алия, тебя не в ту степь занесло! Не вовремя ты вспомнила о самоуважении и равноправии. Не имеешь ты права думать о себе. Сестра — вот что первостепенно. А с остальным разберёшься потом. Так что засунь свою гордость куда подальше и попробуй усыпить бдительность тюремщика. Он мужик, и вдобавок твоя пара, его инстинкты всё сделают за тебя. Тебе нужно всего лишь немного подтолкнуть его в нужном направлении. Это поможет в будущем…».
Господи, ну в каком будущем?! Мне бы с настоящим разобраться. Ладно, всё потом, молчание и так затянулось непростительно долго. И это альфе явно не по нраву. Вон как ноздри трепещут, в любую секунду пойдёт вразнос. И тогда… Ох, даже страшно представить, чем всё закончится для меня. То, что он скор на расправу, я уже выяснила, дальше испытывать судьбу нет никакого желания.
— Ладно, не буду.
Попыталась отодвинуться от разъярённого альфы. Бесполезно. Стоит, глазищами молнии мечет, а из ноздрей того и гляди дым повалит.
— Ладно? — опасно прищурив глаза, процедил он сквозь зубы. — Ты не в том положении, чтобы мне делать одолжение!
— Может, сразу скажешь, что мне позволено говорить, а что нет?! — теперь уже я разозлилась.
Вот это я подлизалась!
Да, Алия, такими темпами ты за пять минут собственноручно себе могилу выроешь.
— Дерзкая… — не скрывая зловещей ухмылки, произносит, прижимая мне к себе ещё сильней.
И я, к своему ужасу, ощутила, что он возбудился! Господи, этого мне ещё не хватало до полного «счастья». Злой и возбуждённый волк — плохой коктейль, я даже бы сказала — опасный. В такой момент они не церемонятся с партнёршами. А этот ко всему прочему меня ещё и ненавидит. Да уж, Алия, ты сорвала джек-пот, хуже ситуации и быть не может.
— …Мне нравится.
Нравится? Хм… Я смотрю, мужик любит трудности.
— Рада, что смогла угодить… — не удержалась я от едкого комментария.
Альфа хмыкнул и, не выпуская меня из захвата, направился к столу. Но самое ужасное, что его здоровая лапа начала бесцеремонно блуждать по моему телу. Вернее, медленно пройдясь по спине, ухватила за зад и ощутимо так сжала.
Да блин! Не хватало мне для полного счастья брачных игр с этим сумасшедшим! Пусть уж лучше рычит.
— Чего завёлся-то? — попыталась я высвободиться.
Мужчина явно не привык к таким вопросам. Бедный, даже моргнул, явно пытаясь переварить услышанное.
Но его ступор продлился недолго. Он ещё сильнее сжал моё тельце. И показалось, я слышу, как ломаются мои бедные косточки.
Я бы врезала ему между ног, но что-то мне подсказывало, что не стоит испытывать судьбу. Убить не убьёт, но покалечить может. И уж не знаю, насколько я сейчас быстро восстанавливаюсь, но что будет зверски больно — уверена. А я устала от боли, боюсь, сейчас её не выдержу, мне нужен небольшой перерыв.
— Глупый вопрос, не находишь? — спрашивает, сажая меня на стол. Молчу, так как ничего глупого я не сказала. — Я же просил, не смей игнорировать меня… — процедил он сквозь зубы, грубо раздвигая мне ноги и вклиниваясь между ними.
Сам напросился.
— Слушайте, к чему все разговоры? Всё и так предельно ясно: вы меня ненавидите, я тоже испытываю к вам совсем не трепетные чувства. То, что тогда горло вам перерезала, — я запнулась, вспомнив, что он позволил мне это сделать. Неважно, я же не знала об этом. — Ну уж извините, тогда для меня вопрос стоял остро: либо вы меня, либо я вас. Разумеется, я не собиралась так легко вам отдавать свою жизнь. Я бы вам предложила разойтись, как в море корабли… — продолжала разглагольствовать, пытаясь отодвинуть от себя альфу, но через несколько секунд поняла, зря пыжусь, легче, наверное, дом сдвинуть с места, чем этого… — Но вы настроены на месть.
— Сейчас я настроен на секс.
— Ну… секс лучше, чем месть, — не оставляя попытки отпихнуть его, отвечаю и резко давлюсь воздухом, понимая, что, не подумав, ляпнула. И тут же решила внести ясность, от греха подальше. — Я согласна на месть! Мне этот вариант больше нравится.
Первородный рассмеялся в голос, продолжая крепко держать меня за бёдра. Согласна, оговорка была весьма пикантная. Но в своё оправдание могу сказать, что я ещё до конца не проснулась. Отсмеявшись, он слегка склонил голову и медленно перевёл взгляд на место, куда поставил метку.
— Ты предпочитаешь месть? — тихо переспросил альфа, бесцеремонно вторгаясь в личное, наклоняясь к моей шее. Я затаила дыхание, пытаясь побороть бешеное сердцебиение. — Так это и будет моей местью… — его горячее дыхание обдало кожу, вызывая предательскую дрожь в теле. — Ты будешь сгорать от страсти ко мне, каждое моё прикосновение будет сводить тебя с ума. И каждый раз после нашей близости ты будешь проклинать себя за то, что наслаждалась... — его голос стал хриплым и чертовски сексуальным. — Но это только начало. Не пройдёт и месяца, ты будешь течь, как сука, только от моего взгляда. А затем… ты начнёшь умолять меня, чтобы я тебя взял. Вот тогда от твоей гордости не останется и следа. — Опять его горячее дыхание опалило основание шеи, и тут же его клыки прикоснулись к коже, вызывая спазм внизу живота.
Чёртова метка! Пусть сейчас у меня мозг не отключается рядом с первородным, но моё тело уже начинает реагировать на него. И насколько мне известно, ещё никто из пар не мог воспротивиться притяжению. Я нащупала рукой угол стола и надавила, чтобы с помощью боли остановить это.
Помогло.
— И ты будешь ненавидеть себя после близости, так что тут мы на равных. — Не скрывая раздражения, отвечаю, продолжая причинять себе боль.
Демиян, мягко зарычал и отстранился.
— Нет, я буду наслаждаться нашим спариванием.
Он вновь сильно сжал мои бёдра и опустил взгляд на мои губы.
— Мистер Ферро, в ваших словах нет логики, учитывая, насколько сильно меня ненавидите. Более того, я уверена, что ваши обвинения ошибочны. — Он вновь поднял глаза, и наши взгляды встретились. — Я чувствую, что никогда с вами не встречалась ранее ни в этой жизни, ни в прошлой, иначе бы тут, — прикасаюсь рукой к области сердца, — хоть что-то бы дрогнуло, был бы хоть какой проблеск узнавания на подсознательном уровне. Но моё сердце и душа молчат, потому что вы для меня незнакомец.
— Где ты достала белый аконит? — Его вопрос был несколько неожиданным, и я непроизвольно вздрогнула. — Я всё равно узнаю правду.
Ну что ж, хочет знать правду — пусть подавится ей. Я ничего не потеряю, если расскажу.
— Там, где покоилась моя мама, росли эти цветы.
— Покоилась? — удивлённо изогнул бровь первородный.
Ты смотри, сразу уловил суть.
— Это случилось во время нападения стаи оборотней. Когда я очнулась, обломки памятника валялись вокруг, а могила мамы была пуста. — Её словно взорвали, но это я решила ему не говорить. — Все цветы, что росли возле и на могиле мамы, куда-то делись. Вернее, — мог голос дрогнул, — их вырывали с корнями и забрали с собой.
— Оборотни, уверена? — нахмурился первородный.
— Для меня самой до сих пор загадка, как они могли находиться там, где рос белый аконит. Но что на меня напал оборотень — уверена.
Он ранил меня когтями, а потом врезал так, что я отлетела метров на двести и, ударившись о ствол дерева, отключилась.
— Ты точно уверена, что оборотень, напавший на тебя, смог зайти на территорию, где рос белый аконит?
— Нет, он вырубил меня, когда я ещё не подошла к могиле мамы. Но это не отменяет факта, что они зачем-то выкрали её тело и уничтожили всё цветы.
У первородного заиграли на скулах желваки. Хотя зачем они уничтожили все цветы — понятно.
— Бессмыслица какая-то… Ладно, разберусь. По крайней мере, выяснили, кто из твоих родителей был оборотнем.
В его словах есть логика. Раз на могилу моей матери высадили цветы, значит, считали, что в её венах течёт кровь оборотня. Почему я раньше об этом не подумала? Глупый вопрос. Я просто не хотела замечать очевидного. Хотя я иногда ловила себя на мысли, что кто-то из моей родни спутался с оборотнем. И всё же предпочитала обманываться, не желая иметь ничего общего с беспощадными хищниками.
Но почему бабушка мне ничего не рассказывала?
— Только твоей мамы могилу осквернили или другие тоже?
— Там была только её могила.
— В тебе кровь оборотня пробудилась после моей метки, значит, твоя мама была из слабых. Тогда вопрос: зачем там высадили белый аконит? Чем больше о тебе узнаю, тем интереснее, — усмехнулся он, продолжая внимательно смотреть мне в глаза. — Где это место?
— На полуострове Буровом, там у бабушки был дом.
— А где она сейчас?
— Мертва.
Умерла у меня на руках от ран.
— Скажи, когда твою мать хоронили, ничего необычного не положили в гроб или в могилу? — Смотрит так испытующе.
— Я не помню её похорон.
Тут я ему не соврала — ничего не помню, что было до её гибели. Бабушка говорила, что потеря памяти своего рода защитная реакция. И всё же образ мамы преследует меня во снах, она разговаривает со мной, а её голос дарит покой, о котором я мечтаю. Единственную память о маме — её фотографию — уничтожили эти звери, когда сожгли дом. Теперь у меня остались только воспоминания, что дарят сны, и этого у меня отнять никто не сможет.
— А почему вы спрашиваете об этом?
— Потому что белый аконит просто так не будут сажать на могиле оборотня. Выходит, там было спрятано что-то очень важное.
— То, что может убить первородного? — невольно вырвалось у меня.
Ферро рассмеялся, а я, осознав свою оплошность, была готова прикусить язык.
— И не надейся, коварная моя. Когда придёт время уходить за грань, ты будешь со мной. Теперь даже смерть не разлучит нас.
— Хреновая перспектива будущего вырисовывается.
Пробурчала, чем опять развеселила первородного. Досадуя на очередную оплошность, прикусила губу, чтобы очередной раз не попасть впросак. Сейчас его хриплый смех походил на ласку, вызывая в моём теле сладкую истому. Мне не нравилось, что я так реагирую на своего врага.
— Раньше ты предпочитала не говорить то, что думаешь. — Его руки медленно принялись ласкать мои бёдра.
Ну всё, с меня хватит брачных игр!
— В общем, так, — вцепилась в его руки, пытаясь прекратить это безобразие. — Если вы не можете забыть свою бывшую — флаг вам в руки, барабан на шею и идите возглавлять колонну идущих на хрен! — Он замер. — Я не ваша бывшая, ясно?
Я прекрасно сознавала, что творила. Но предпочла вновь испытать боль, чем плавиться от прикосновений его рук, словно воск. Тем более любой женщине неприятно, когда её постоянно сравнивают с другой. Я бы могла отплатить ему той же монетой, только это привело бы к гибели моего бывшего парня.
Первородный шумно вобрал ноздрями воздух и немного отступил. Я с облегчением выдохнула — его близость помимо воли будоражила кровь, пробуждая животные инстинкты. А мне это не нужно, путь лучше бьёт. Я прикрыла глаза, приготовившись к очередному удару, но он выбрал другую тактику. Его горячее дыхание снова опалило кожу на моей шее, вызывая сладкую истому. Ферро тихо зарычал, и его горячие губы коснулись оголённого участка кожи. Сердце пропустило удар, а низ живота словно обдало огнём. Я шумно вздохнула, и это было очередной ошибкой — аромат его тела стал для меня ударом под дых.
