Сергей Савинов "Тёмный лис Петербурга"

Бывший дракон довольно хрюкнул и отвесил парню затрещину, от которой тот едва устоял на ногах.

– Хаа! – Сёто молниеносно ударил пяткой, и этого Федор уже не выдержал, рухнул на мостовую прямо в грязную лужу.

Кто-то пронзительно засвистел, тут же сверкнула еще одна молния. С неба посыпались капельки, дробно стуча по металлическим крышам. Снова пошел дождь, только на этот раз он, похоже, решил оторваться на полную.

– Наших бьют! Хунхузы!

– Совсем распоясались!

– Кто их сюда пустил?

– А ну-ка, давайте-ка им наваляем!

Под крики мгновенно собравшейся толпы Генерал подхватил с мостовой вывороченный камень и запустил им прямо в стеклянную витрину ближайшей лавки. Раздался звон, к которому тут же добавились ругательства и проклятья.

– Теперь к рынку! – скомандовал Генерал.

Троица рванула к знакомой круглой площади, где торопливо собирали нераспроданный товар размномастные торговцы. На ходу лже-хунхузы отбились от самых ретивых преследователей, кто-то с воплями покатился в грязь.

– Вперед!

Не обращая внимание на спрятавшегося в крохотную будочку полицейского, Генерал, Сунэку и Сёто помчались по рядам, скидывая с прилавков ткани.

– Помогите! – раздались крики. – Погромщики!

Дождь быстро перерастал в ливень, видимость ухудшалась, и Генерал воспользовался суматохой – закинул к дальним рядам мечущиеся силуэты иллюзорных хунхузов.

– Ой, батюшки! – завизжала какая-то необъятная торговка в цветастом платке. – Да их там целая толпа! Вон, возле деревянных рядов!

– Это они Митрофана сегодня убили! – заполошно крикнул еще кто-то.

За многоголосым ором почти не слышно было свистка полицейского, который все-таки вылез из своей будки в надежде распугать погромщиков. Почти храбрец.

– Чего свистишь? – на него закричали. – Беги, зови подкрепление!

– Хунхузы с цепи сорвались!

– Говорил я, дождемся…

– Сволочи! С чего решили напасть?

– Никого не боятся, даже Малюты!

Порывы ветра хлестали людей по лицам, заливали воду за шиворот. Товары, которые торговцы не успели убрать и до которых не добралась троица замаскировавшихся ёкаев, разлетались по рынку, шлепаясь в грязные лужи.

Что-то опять затрещало – то ли гром, а то ли… Кто-то стрелял?

– Окружай их, хлопцы! – подтянувшиеся преследователи рассредоточились. – Бей хунхузов! Дави желтомордых гадов!

– Ничего не меняется, – насмешливо сказал бывший дракон. – Во всех мирах люди готовы перегрызть глотки друг другу. И как они здесь умудрились нас победить?

– Заканчиваем, – не обращая внимание на его рассуждения, скомандовал Генерал. – Уходим.

Секунда, и на пронизывающем холодном ветру под хлесткими потоками воды уже бежали, спасаясь от буйства стихии, парень, старик и широкоплечий громила.

– Девчонка с рыжим все еще здесь, – Генерал успел уловить знакомые лица в толпе. – В сторону!

Они тут же сместились, чтобы снова не пересечься, и изо всех сил помчались в укрытие.

– Вы оказались правы, Генерал! – Сунэку, казалось, было на все плевать, когда хотелось высказаться. – Если бы мы посадили семечко на заднем дворе, его бы попросту смыло! Прямо сейчас!

Улицу, где располагалось их убежище, было не узнать – она превратилась в русло мелкой, но бурной реки. Торопливо хлопали ставни, люди вприпрыжку неслись вдоль стен зданий.

– Ну и погодка!

В доме горел свет, было тепло и сухо. Пожиратель снов встретил их у порога и торопливо закрыл дверь, перекрывая дорогу сырому ветру. Обиженная стихия завыла, забарабанила тяжелыми каплями, но вскоре, как будто почувствовав, что ход ей закрыт, угомонилась.

– Какова обстановка? – спросил Генерал, окидывая взглядом первый этаж.

– Все спокойно, – Толстяк по-прежнему держался напряженно, однако уже хотя бы старался говорить размеренно, не частил. – Никто не заходил, никто не беспокоил. А потом и погода испортилась…

– Ты что-то об этом знаешь? – Генерал кинул на него внимательный взгляд, и пожиратель снов стушевался.

– Здесь… в принципе плохой климат, – сглотнув, наконец-то ответил тот. – Или вы полагаете, что это кто-то из наших?

– Вот-вот! – Сунэку, обратившись в собаку, не выдержал, и яростно зачесался. – Даже этому пройдохе в голову пришла именно эта мысль!..

– Таких сильных духов, способных вызвать бурю, – Толстяк задумчиво скрутил и раскрутил хобот, – я здесь не встречал. А самый сильный шторм в этом городе, помню, случился чуть ли не сто лет назад[2 - Толстяк имеет в виду катастрофическое наводнение 1824 года, он просто сильно округлил.].

– И кто его вызвал? – спросил Генерал, отмечая, что горшок с зернышком в полном порядке, цукумогами погружены в свои обычные занятия, и даже в камине потрескивает веселый огонь.

– О… – грустно выдохнул пожиратель снов, не забывая при этом осторожно следить за движениями господина. Едва тот сел за стол, а следом так сделал и Сунэку, Толстяк тут же к ним присоединился.

– Что «о»? – собака, сидящая за столом, выглядела забавно, но пожирателю снов смешно не было.

– О! – повторил он, сглотнув. – Тогда люди устроили массовую бойню наяд и тритонов, морских духов…

– Нингё, – определил Генерал.

– Жалкие смертные! – прорычал бывший дракон.

Генерал молча давил на пожирателя снов тяжелым немигающим взглядом, а тарелочный воин Сёто деловито кромсал ножиком рыбу, которую ухитрился прихватить с собой на рынке во время погрома.

– Есть хочется, – вдруг произнес Сунэку. – Почему так?

– Особенность мира, – ответил Генерал, и Толстяк в этот момент почувствовал крохотное облегчение. – Вспоминай. Мало силы, мало энергии ки. Когда твое ядро иссякает, начинаешь пожирать свое эфирное тело.

– Как та цукумогами, – нахмурился бывший дракон. – Понимаю, но… Одно дело – погибнуть с честью, отдав свою ки полководцу. И совсем другое – переварить самого себя.

– Не зря бакэнэко настолько прожорливы, – резонно подметил Генерал. – Компенсируют слабость источников магии тем, что получают ее из еды. Ты можешь взять пример с нашей кошки.

– Так себе авторитет, – фыркнул под нос бывший дракон, но все же стал уплетать протянутые Сёто кусочки разделанной рыбы. – И все же… хорошо, что утром мы взяли продуктов. Не то пришлось бы устроить охоту на смертных и выдать себя. Ха! Естественно, я шучу…

Последнюю фразу он добавил под тяжестью лисьего взгляда.

– Придется воспользоваться опытом бакэнэко, – вздохнул бывший дракон. – Но, может, распотрошим пару бандитов? Этих… хунхузов или апашей.

– Надолго не хватит, – нахмурился Генерал. – Чтобы не скатиться до уровня местных ёкаев, нам нужен источник, но семечко еще не взошло.

– И что, нет другого выхода? – робко спросил Толстяк.

– Воин должен с честью сносить тяготы и лишения. Даже когда его искушают. Мы терпим. И ты терпи.

Раздался уверенный стук в дверь.

– Карико? – повел хоботом пожиратель снов, а Сунэку зарычал, подобравшись.

– Нет, это не она, – сказал Генерал, едва заметным движением выстраивая нужные иллюзии, а потом уверенно подошел к порогу.

* * *

Шторм застал Алису с напарником все на том же рынке. Они провели здесь уже несколько часов в поисках следов, но все было тщетно.

– Бесполезно, – пожаловался Денис, жуя купленную в одном из рядов сдобную булку. – Если кто что и знает, то уже не скажут. А смерть Митрофана расследует полиция.

– Ты же слышал, что они говорили, – мрачно посмотрела на него Алиса, сделав огромный глоток кваса из деревянной кружки. – Местная шпана что-то не поделила. Разве этому можно поверить? После того, как мы им все рассказали?

– Почему нет? – устало спросил напарник.

– Шпане незачем убивать купца, – вздохнула девушка. – Это, не знаю, все равно что зарезать курицу, что несет тебе яйца. Один раз пожрал мяса, насытился, а когда захотелось омлета, вдруг спохватился. Понимаешь?

– Ну… – неуверенно замялся Денис.

– Баранки гну, – отрезала Алиса. – Вот ты судовладелец, есть у тебя пароходы. А ты вдруг решаешь их разобрать, чтобы распродать по частям…

– Кажется, я понимаю, к чему ты клонишь.

– Вариантов немного, – продолжала Алиса, делая время от времени большие глотки. – Убийство с целью ограбления, раз. Но ты сам видел, чем он торгует… Верней, торговал. Обрезки кожи, старые инструменты и прочий хлам вперемежку с солью. На таком много не заработаешь. Или…

– Или он кому-то был должен, – возразил Денис. – Это два. И его убили из-за того, что не смог расплатиться.

– Какой ты наивный, – поморщилась девушка. – Черт, опять дождь. Болото… Так вот, Дениска, запомни: если тебе кто-то должен, убивать этого бедолагу – чистейшей воды глупость. Сам посуди – кто тебе тогда долг вернет? Скорее запугают – побьют, например, или лавку разгромят. Чтобы мозг быстрее соображал, а руки ловчее работали.

– Это же бандиты, – не соглашался напарник. – Я слышал, они могут убить и просто чтоб напугать… Других. Разбойная репутация, все такое.

– Маловероятно, – девушка упрямо мотнула головой. – Вспомни, как он выглядел…

– Я особо не разглядывал, – пробормотал напарник.

– Какие мы нежные, – хмыкнула Алиса. – А вот и зря. Так вот Митрофан даже мертвый не был похож на того, кого регулярно запугивали. И лавка цела, если не считать небольшого внутреннего погрома. Когда хотят запугать, делают так, чтобы это было заметно. Показательно сжечь заживо в лавке, к примеру. Или все разломать, а труп выволочь на всеобщее обозрение максимально обезображенным. Понял?

– Наверное, ты права, – Денис содрогнулся. Опять этот ее отпугивающий цинизм. Нет, что ни говори, а убить Алиса легко может.

– Не наверно, а точно, – хмыкнула та. – Поменьше романов читай, Дениска. Не найдешь ты там правды, одни глупые фантазии.

– Не скажи, – сглотнув, не согласился напарник. – Вот у Марка Твена в «Приключениях Тома Сойера» говорится, что если выстрелить над рекой из пушки, то утопленник всплывет. А ведь это правда – водяные пугаются и выбрасывают тела жертв на поверхность.

– Может, они у себя там, в Англии, еще водяных не добили, – презрительно скривилась Алиса, – но в Петербурге их еще со времен Крымской не осталось.

– Говорят, лет десять назад еще были, – осмелев, вновь возразил Денис. – Вспомни, Егор Кузьмич говорил, как сам их на огурцы в Мойке приманивал. А Марк Твен, кстати, не англичанин, он в Америке живет.

– Да какая разница, – яростно потрясла головой Алиса, из-за чего светлые волосы выбились из-под фуражки. – Я не об этом сейчас. Митрофана грохнули не просто так, а из-за пожирателя снов. Заметь, как все тут, на рынке, глазки прячут, едва их об этом спросишь. А между тем, ты сам ведь сегодня подслушал, нет разве? И девчонку ту, что невидимого ребенка на руках качала, ты тоже видел, вместе со мной.

– Мало ли сумасшедших…

– Да сам ты!.. – Алиса взмахнула рукой, забыв, что держит в ней кружку, и залила квасом плащи себе и Денису. – Да чтоб тебя!

– Погоди-ка, – напарник встревоженно повернул голову и смотрел куда-то за спину Алисе, не обращая внимание, как по одежде стекает терпкая жижа.

На рынке вдруг стало шумно, и дело было не только в усиливавшемся дожде. Гремели железные ведра, что-то громко трещало и хлюпало, над рядами стояла ругань, вопили купчихи и покупательницы.

– Хунхузы! – донесся далекий крик.

– Хунхузы? – Алиса отбросила кружку, и та покатилась по грязи, но продавец кваса даже не посмотрел на это, он тоже встревоженно наблюдал за происходящим. – Откуда они тут?

– Из нижних Котлов! – вдруг запопил торговец и заметался у прилавка, не зная, что ему делать.

– Ежу понятно, – пробормотала Алиса, и тут по соседнему ряду словно пронесся вихрь.

Три низкорослых китайца бежали вдоль прилавков и с упоением сбрасывали товар в грязь, осыпая ударами тех, кто замешкался – продавцов, покупателей, просто слоняющихся без дела.

– А ну, прекратить! – закричал вдруг Денис. – Где этот дубина городовой?

– Да что ты с ними возишься! – возмутилась девушка и достала револьвер.

– Ты чего?

– Предлагаешь на них с голыми руками?

Напарнику нечего было ответить. Алиса хмыкнула и побежала к рыбному ряду, напоследок увидев, как один из хунхузов набивает карманы чьим-то свежим уловом.

– Стоять! – закричала она, а потом чуть не споткнулась, увидев, как у дальних рядов, где стояла осиротевшая лавка Митрофана, заметались еще как минимум десять хунхузов с налобными повязками. – Твою же мать!.. Да они тут всех перебьют! Эй, городовой!

Дежурный трусливо стоял у своей полосатой будки, не зная, как быть, потом догадался достать свисток и дунуть в него. Раздалась трель, способная отпугнуть мелкого воришку, но точно не банду китайских мигрантов. Понаехали же они сюда после опиумных войн и русско-японской!

Бах!

Алиса выстрелила в воздух, потратив дорогущую серебряную пулю из собственных запасов. Бесполезно, все словно ничего не заметили. А потом налетел шквал, переворачивая хлипкие прилавки, роняя ящики и коробки, срывая с рядов козырьки и подбрасывая в воздух отрезы тканей. Какое-то полотнище, кроваво-алое, развевалось в восходящем потоке, будто живое, и Алиса застыла…