Сергей Савинов "Тёмный лис Петербурга"

– Ага, – вступил в разговор старик. – Бах! Бах! Какая ты молодец, соседка! А ведь рисковала собой, могла же и пострадать!..

Толпа возбужденно загомонила.

– Надо же! В ведьмин час! И не испугалась!

– Как хорошо, что у нас в доме егерь из КВАД!

– Да она целую улицу, почитай, спасла!

– Давай, деточка, в дом, не мерзни!

– Ведьмин час, – мысленно фыркнул Сунэку. – А ведь и правда! Нашей Карико сейчас должно быть гораздо проще!

– Кстати… – Алиса, прищурившись, посмотрела в глаза Генералу, и тут вдруг старик аж подпрыгнул на месте.

– Ой, гляньте, люди! – испуганно воскликнул он, перебив девушку. – Шевелится!

– Где? – заволновалась толпа. – Да где же?

Алиса тоже отреагировала, вскинув винтовку, из-за чего ей пришлось отпустить полы пальто, вынужденно открывая обнаженный торс.

– Да нет же, – сказал кто-то. – Не шевелится он, дохлый… Вон, растворился почти.

– Толстяк, быстро сюда! – тем временем позвал Генерал, пока одни смотрели на мертвого джименкена, а другие на фигуру соседки. – В виде кота.

Взгляд девчонки ему не понравился, и он не собирался ждать, пока она что-то спросит. Пожиратель снов прошмыгнул под ногами людей и запрыгнул на руки Генералу.

– Барсик! – воскликнул тот, стараясь отыграть нужные интонации. – Ты мой хороший! Тоже ведь испугался! Согрей нашу героиню! Она и тебя спасла!

И, сунув ошалевшего Толстяка не менее ошалевшей Алисе, добавил мысленно:

– Выпей ее последние воспоминания!

– Но это…

– Исполняй!

Девушка, уже отставившая винтовку в сторону, убедившись в отсутствии опасности, машинально схватила протянутого ей кота свободной рукой. На секунду замерев от неожиданности, Алиса попыталась отшвырнуть пушистый комок, но тот отчаянно вцепился ей в руку.

– Да уйди ты, тварь! – девушка изловчилась и сбросила Толстяка, покатившегося по мостовой.

– Извините, мой внук хотел как лучше! – извиняющимся тоном воскликнул старик.

– Паникер! – бросил ему кто-то.

– Да ладно тебе, испугался дед! – примирительно воскликнул Федор. – Алиса, пойдем я тебя провожу…

– Я… – девушка смущенно повернулась к Генералу. – Что-то хотела спросить… Впрочем, неважно.

Махнув рукой, она развернулась и, разрезая толпу, пошла в сторону своего дома. Федор провожал ее, бережно придерживая на плечах девушки пальто.

– Деточка, вся ведь замерзла!..

– Зато как она эту тварь!

– Не было ведь их уже года два здесь!

– Если не больше…

– Наверное, эти… хунхузы чертовы ее сюда заманили!

– Привлекли, точно!

– Да как?!

– Знамо как! Крови нынче пролилось много, а нечисть ведь чувствует!

– А-а-а! И то верно…

– Еще ведьмин час…

– Ладно, пойдем в дом, Петрушка, – Сунэку приобнял Генерала за плечо, продолжая отыгрывать заботливого деда. – Холодно!

Когда в старом доме закрылась дверь, зеваки даже не посмотрели в ту сторону. Они были слишком увлечены происшествием.

* * *

Карико уже много часов бродила по гавани. Духи ей не попадались – ни тритоны с наядами, ни оборотни-тануки, ни еще кто-то. Как будто всех настолько напугала бойня на небольшом пароходе, что представители тонкого мира тоже предпочли скрыться. Хотя даже в обычные дни, до недавнего времени, рядом с морем легко можно было встретить если не водных призраков, то хвостатые тени, рвущие рыболовные снасти[3 - В родном мире Генерала и Сунэку это фунаюрэй и исонадэ, самостоятельные виды ёкаев. Карико же и другие местные духи давно уже не различают подобную мелочь.].

И вот теперь – никого! Но Карико не унывала. Она уже очень давно жила в этом городе и знала, что он не настолько пуст, как надеются люди. Да, смертные уничтожили многих духов и продолжали это делать, не зря же пресловутая Канцелярия даже сохранила свое традиционное название, хотя остальные подобные организации в этой человеческой империи уже давно назывались министерствами. Как там?.. Символ непрерывности борьбы, бла-бла-бла.

– Непрерывность борьбы, – с хищной улыбкой подумала Карико. – Они даже сами не уверены в том, что до конца победят нас. Хотя…

Улыбка быстро сошла с ее человеческого облика. Люди не только убивают духов, но и берут их в плен. Отлавливают, будто диких зверей. Ставят опыты… Для чего? Не для того ли, чтобы придумать способ раз и навсегда избавить свой мир от конкурентов? А с другой стороны, тот же убитый Генералом купец Митрофан берег Толстяка, подкармливал его, прятал от КВАД. Рисковал! В итоге вот даже погиб. Значит, мы им нужны, в очередной раз твердила про себя Карико. Просто у каждого свои цели.

У дока, где она поначалу пряталась от егерей, был сторож, но девушка не чувствовала в нем угрозы. Обычный старик, который охранял старые лодки от таких же смертных, как он сам. А встретит духа – обгадится и убежит. Вернее, попытается, потому что Карико точно тогда не оставит его в живых. Она терпеливо пряталась, время от времени глядя на успокоившееся море. Корабли прибывали и убывали, большие и маленькие, но одинаково грязные и чадящие угольным дымом. А когда наступила ночь, и пожилой смертный захрапел, Карико выскользнула из дока и вновь отправилась на поиски.

– Слыхали? – у костра, разведенного возле очередного дока, кучковались моряки. – Шторм-то, говорят, непростой был.

– Еще бы, – усмехнулся один из них, сухо кашляя. – Ничто не предвещало беды, и тут вдруг как пошли волны гулять!

– Да нет же! – нетерпеливо проговорил первый. – Кто-то из наших морского черта поймал. А сам знаешь, если его убить, то Балтика гневается.

– Так не только она, – возразил третий.

– А это так важно? – спросил четвертый.

– Да я вообще не про то! – возмутился рассказчик. – Мне батя рассказывал, а ему – его батя, мой дед. При Александре Палыче весь Петербург затопило, потому что эти из Канцелярии поход устроили против чертей.

– Так это все знают, – засмеялся еще кто-то.

– Ну! И что это значит?

– Что-что…

– Что не перевелись еще черти! Но самое главное, команду Кириллыча всех до единого вырезали!

В памяти Карико всплыли перекошенные пьяные рожи, разорванная пулеметной очередью девушка-оборотень и мертвый тритон. Так-так-так, ну-ка…

– Да ладно! – охнул один из гревшихся у костра.

– Вот те крест, – побожился рассказчик. – Сам видал. Я ведь как раз в порту ошивался…

– Как и сейчас!

– Ой, ну ты и шутник, Микитка! Да… Так вот, я выстрелы слышал и на помощь побежал, когда позвали. Так я вам скажу, братцы, что весь причал кровью залит был! Нашей, человеческой!

– А ты прям разбираешься?

– Ну, у чертей-то она черная. Или зеленая.

Карико хмыкнула.

– В общем, распоясалась нечисть.

– А я слышал, – начал другой, раньше еще не звучавший голос, – что патрули канцелярские будут усиливать. И что у них будет приказ или дозволение, что-то такое, что даст им досматривать корабли безо всякой причины. Мол, если хотя бы малейшее подозрение, будто кто-то русалку поймал…

– Да плевать, я бы и под страхом наказания поймал! Бессмертие, говорят, ее мясо дает.

– Насчет бессмертия не уверен, зато от болезней лечит…

– Да нет, сил добавляет! Тех самых.

– Лет жизни. Не то, что Сенька сказал про бессмертие, а то, что просто дольше жить начинаешь.

– А еще говорят, мол, золотая рыбка желания исполняет. И не надо жарить, надо просто потребовать у ней выкуп за ее же свободу. Так, мол, и так: отпущу тебя, если богатым сделаешь…

Какая же ерунда, Карико даже глаза закатила. Не «золотая рыбка», а кибуна – дух, похожий на желтую рыбу с красной мордой. И не делает она, кибуна эта, никого богатым, а исцеляет болезни. У людей. Духам же дает прибавление ки, особенно если они сильно опустошены. Не так, как плоть тритона королевской крови, но все же…

– Ладно, и я расскажу, братцы, – раздался высокий молодой голос, и Карико тут же прислушалась, едва он продолжил. – Как-то иду я по берегу ночью. Задержались мы с разгрузкой, большой торговец был, весь забитый… Нам еще по чарочке налили за сверхурочные. Так вот. Мимо, значит, маяка прохожу и вижу девицу. Стоит в воде, плачет и ребеночка мне протягивает – возьми, говорит, добрый человек, спасла я его.

– Красивая? – с придыханием уточнил тот, кто рассказывал о причинах шторма.

– Ну, так… Груди большие, – на этом месте раздались сальные смешки. – Я и запал, братцы, а потом голова-то включилась – ребенок маленький совсем и не плачет, хотя эта баба говорила, что будто тонул. Взгляд перевел, а там…

Он сглотнул так, что не только Карико со своим слухом бакэнэко могла услышать, но и кто-то тугой на ухо.

– Кольца змеиные под водой расходятся! – выдохнул моряк. – Я и дал стрекача! А она как засмеется – вот будто железкой по стеклу, ей-богу! И хорошо, я обернулся… Приподнялась она над водой, а вместо ребенка уже булыжник в руках, и она как швырнула в меня! Увернулся!

– Да ну?!

– Вот на таком расстоянии пролетел!..

– А этим сказал?

– Да не поверили мне, выпивший был… Сказали, что перебрал! А я всего-то чарочку!..

– И ведь люди-то пропадают в порту… – низким голосом сказал кто-то.

Карико послушала еще немного, но больше ничего интересного моряки не обсуждали. Лишь обсасывали подробности, как этого молодого чуть не сожрала морская ехидна – теперь у девушки не было ни капли сомнений, что это был именно этот дух. Так, теперь нужен маяк. Найти ехидну и выспросить у нее про тех, кто проживает на дне океана… То есть Балтийского моря.

Но перед этим стоит дождаться ведьминого часа, с трех ночи до четырех утра, когда магия максимально сильна, и власть ненадолго переходит к духам.

Хотя сегодня, немного грустно подумала Карико, это скорее просто красивое выражение.

* * *

В убежище тоже по-своему использовали ведьмин час. В общем зале кипела работа – Сунэку в облике старика, фыркая, расфасовывал кофе и чай, а заодно практиковался в приготовлении самых разных напитков.

– Что за дрянь? – сетовал он, перемалывая зерна пестиком в ступке. – Я понимаю, разные сорта чая – есть и бодрящие, и успокаивающие, и целебные, и даже дающие прибавление ки! Но это…

В печке горел магический огонь, бадья-камэоса давала воду, от волнения расплескивая ее по полу. Сёто, тарелочный воин, командовал чашками, заставляя их выстраиваться по объему. А Генерал, наблюдая за этим всем, пробовал первую партию сваренного бывшим драконом кофе.

– Если передержать зерна на огне, напиток будет горчить, – важно рассказывал пожиратель снов. – А если их, наоборот, не дожарить, то труднее молоть, начнут попадаться куски, такие зерна хуже завариваются… Но есть и плюс – немного другой вкус, он более свежий, с кислинкой.

– Откуда ты все это знаешь? – проворчал бывший дракон, заливая чайник-цукумогами чуть остывшим кипятком, и по залу поплыл теплый аромат. – Твой бывший хозяин Митрофан не был похож на ценителя.

– Я же не всегда жил у него, – хмыкнул Толстяк. – Доводилось мне питаться на Невском…

– Вот этот уже лучше, – прервал его Генерал, отставляя пустую чашечку. – Я чувствую, как ки в моем теле начинает работать быстрее. Уменьши степень прожарки зерен, и когда будешь заваривать, не доводи до кипения. Ищи оптимальный баланс.

– Слушаюсь, – поклонился Сунэку, потом не выдержал и спросил. – Генерал, неужели эта черная дрянь воздействует на ки?

– Человеческое тело, – пояснил тот. – Кофе разгоняет сердце, заставляя его работать быстрее. И это влияет на циркуляцию ки.

– То есть… мы сможем усиливаться этой дрянью? – бывший дракон замер, и в этот момент вода в турке вскипела, убегая через край шипящей коричневой пеной. – Проклятье!

– Я точно смогу, – не обращая внимание на беспорядок, ответил Генерал. – Но, возможно, твоя местная псиная сущность, Сунэку, сработает так же. С остальными сложнее. В чистом виде вряд ли что-то получится, но кофе точно можно использовать как основу для зелья.

– В такие моменты я начинаю жалеть, что рядом нет Карико, – пробурчал бывший дракон, вытирая сбежавший кофе. – Она лучше разбирается в человеческих напитках и их эффектах. И с тряпкой на кухне она точно смотрится лучше, чем я!

Последнюю фразу он прорычал, глядя на то, как одну из чашек нечаянно сбил чайник, тут же отползший назад на своих коротеньких ножках.

– Деревце, – Сунэку посмотрел на растущее гинкго и успокоился. – Оно вытянулось еще больше!

– Плоть тритона королевской крови, – напомнил Толстяк. – Даже в маленьком кусочке хранится большая сила! Господин, это значит, что ваше могущество возрастет уже скоро!..