– Аккуратнее, – бросает он и скрывается в здании.
Прохожу мимо дорогущих машин и думаю: зачем они сюда приехали? Что у них могло случиться?
Так и не найдя ответ в своем воображении, выхожу с территории отделения и спешу домой. Бабушка снова звонит. Вру, что встретила подругу и уже подхожу, а сама ускоряюсь. Черт, надо еще про скрипку что-то придумать.
– Бабуль, я дома, – говорю, едва переступив порог.
– Ну наконец-то! Я уже три раза разогревала, – выходит она из кухни.
– Руки помою и за стол, – чмокаю в морщинистую щеку.
Включаю воду и смотрю на свое отражение. Может, пронесет?
– Ладушка, а где скрипка? – доносится голос из прихожей.
Не пронесло…
– Я оставила ее в классе, – снова вру и даже уже сама этого не замечаю. Все для того, чтобы бабушка лишний раз не нервничала.
– Зачем?
Хороший вопрос… И фантазия моя иссякла в самый неподходящий момент.
– Бабуль, ну так удобнее, – улыбаюсь я. – Завтра утром не нести.
– А дома заниматься ты разве не будешь? – подозрительно прищуривается она. До чего ж прозорливая…
– Сегодня не буду. Пораньше хочу лечь спать.
Набиваю рот, чтобы допрос прекратился. Это всегда срабатывает, потому что «когда я ем, я глух и нем».
– Ну хорошо, – ожидаемо сдается бабушка. – Убери здесь тогда. Я что-то тоже устала. Пойду лягу…
Нервно проглатываю все, что было во рту.
– Бабуль, с тобой все в порядке? Ничего не болит?
– Нет, не переживай. – Она сжимает мое плечо. – Таблетки свои выпила и спать уже хожу.
Облегченно выдыхаю.
– Спокойной ночи, бабуль.
– Спокойной ночи, Ладушка.
Она уходит, а я достаю телефон. На нем уже мигает входящее сообщение от единственной подруги Эвы:
«Сегодня вечером все в силе?»
Глава 3. Демьян
Тот, кого тут называют Шаманом, выходит к нам и швыряет в решетку крупным деревянным кубиком. Он с противным грохотом врезается в прутья, по металлу идет вибрация, отдавая болью в наши трезвеющие головы.
Охренев от силы удара, смотрю на кубик, валяющийся на полу.
– Мало вас по почкам отходили, – говорит опер и медленно двигается к нашей клетке. Поднимает свою игрушку, я замечаю необычные четки, намотанные на его запястье.
Он замирает и пристально смотрит на меня.
– Что? – Развожу руками в стороны, чуть качнув вверх раскрытые ладони.
– Если бы по базе тебя не пробил, не поверил бы, что Авдеев. Тихо сидите, а то найду повод оставить вас тут на пятнадцать суток, – угрожает Шаман, и я ему верю.
Мне вообще как-то не по себе от этого типа. Пока он улыбался, не казался таким жутким, а теперь от него чувствуется опасность.
В тишине веки начинают слипаться. Я сначала сопротивляюсь, но все же сдаюсь и отключаюсь на какое-то время. В мой сон нагло врывается до боли знакомый голос. Я открываю глаза, смотрю на отца и не могу понять, это мне снится или уже реальность.
Подполковник ФСБ Авдеев смотрит на меня с неприкрытой злостью. За его спиной абсолютно спокойно подписывает какие-то документы отец Юго.
– Что ты тут делаешь? – хрипло спрашиваю у своего.
– Думаю. – Его ответ смахивает на удар кулаком в стену.
– О чем? – криво ухмыляюсь я.
– О том, что пороть тебя, сучонка, уже слишком поздно. – Его ладонь ложится на широкую пряжку ремня. – Поехали. – Он кивает в сторону выхода.
– Я немножечко не могу, – намекаю на то, что мы все еще заперты.
– Шам, отдай мне этого засранца, – устало вздыхает отец.
– Можешь оставить его у нас на пару дней, – предлагает «добрый» опер. – Я придумаю, как развлечь с пользой.
Даже не сомневаюсь, что у этого выдумщика много интересных затей.
– Это слишком легкое наказание. Практически курорт. Ешь, спи, спи, ешь. С людьми разными общайся. Нет, у меня свои планы.
Дверь с лязгом открывается, и я смотрю, как отец хлопает по плечу Юго, сжимает, жестко подтягивает к себе и что-то говорит на ухо. Явно не слова благодарности. Они уходят, мы с отцом и Святом покидаем отдел следующими. Он детдомовский, за ним никто не придет.
Прощаюсь с другом, сажусь в машину к отцу.
– Мне надо забрать свой мотоцикл с улицы.
– Тебе надо, – рычит отец, громко хлопнув дверью автомобиля, – включать мозги и взрослеть!
– Это надо тебе, – хмыкаю я. – Разочарован?
– Ты убиться мог, ты это понимаешь?! – Отец хватает меня за шею, больно сжимает ее пальцами и зло смотрит в глаза. – Ты мог людей на улице убить! Ты… Пьянки, тусовки, девки. Во что превратилась твоя жизнь?
– В протест, – улыбаюсь ему. – Чем больше ты контролируешь, тем больше я сопротивляюсь, – напоминаю родителю.
– Это позиция ребенка, Демьян!
– Это позиция того, кто любит свободу, – не соглашаюсь с ним.
Отец замолкает и только сопит, пока мы едем в сторону дома. У ворот нас встречает один из доберманов. Тыкается носом в мою ладонь. Глажу его между острых ушей и замечаю, что мой мотоцикл стоит во дворе.
Супер!
Чувствую облегчение, но ненадолго. Хватает беглого взгляда на отца, чтобы понять, этот разговор не окончен.
– Жалеешь? – хмыкаю, не дожидаясь его нотаций.
– О чем? – не понимает он.
– О том, что перехватил меня в аэропорту пять лет назад? Матери не вернул, – посмеиваюсь, скрывая странную, тупую боль. – Жил бы сейчас с Лией спокойно. Я не просил тогда меня забирать! Ты мог бы отпустить.
– Не мог. Ты мой сын, – напоминает отец.
– Ты не думал об этом шестнадцать лет! – Я знаю всю ситуацию, но сейчас меня снова это бесит.
– Ты знаешь, что я всегда думал о тебе! Я обеспечивал твою жизнь! – кричит отец.
– Мне не нужны были твои бабки тогда. А сейчас нужны, – ухмыляюсь, – на учебу.
– Ты не будешь поступать в Гнесинку, – отрезает родитель.
– Какого?.. Ты не посмеешь. Ты мне обещал.
– Я обещал это в том случае, если прекратятся тусовки, гонки по городу с нарушением закона и выходки, опасные для жизни. Ты не держишь слово, поэтому я не обязан держать свое. Теперь будет так, как я решу.
– Нет! – делаю шаг назад.
– Да, Демьян. Мы не будем это обсуждать.
– Окей, – зло выплевываю ему и разворачиваюсь к байку.
– Не смей уезжать! Ты пьян! – Отец вновь повышает голос.
– Я уже взрослый мальчик, ты не можешь меня остановить, – седлаю свою технику, завожу и мчу прочь со двора.
Возвращаюсь в город, набираю парней и предлагаю продолжить вечер в ночном клубе. Я как раз недавно проезжал мимо одного интересного места с живой музыкой. Там мы еще не были, а мне адски хочется догнаться чем-то крепким и подцепить пару девочек на ночь. Я сегодня не способен на конструктивный диалог. Завтра как-то надо уладить конфликт с отцом. Наверное…
Друзья поддерживают, и мы через час встречаемся у входа в шумное заведение, пропахшее алкоголем и смесью парфюма.
– Я смотрю, все живы, – скалится Свят.
– Спорно. У меня безумно болит голова, и я слишком трезв для этой ночи. Предлагаю исправить, – кладу ладонь на плечо друга.
– Погнали, – с другой стороны ладонь на плечо Святослава кладет Юго, – разнесем это место.
«Пока можем» – проносится в голове странная мысль.
На сцене клуба и правда музыканты, но сейчас играет какая-то электроника. Мы заказываем алкоголь, закуски и уходим подальше от танцпола.
После пары рюмок становится легче. Шум из головы уходит, хочется взять в руки любимую гитару и выйти к пацанам на сцену.
В Гнесинку я не поступлю?
Да иди в задницу, папа! Мне давно не шестнадцать, чтобы ты решал за меня!
Мы пьем еще и идем танцевать. Кружим с девушками, соблазняем, приглашаем за свой стол. Парни приобнимают их и уходят вперед, а я решаю дойти до бара и тут… меня толкают в спину, я наваливаюсь на какую-то девчонку, и по нашим с ней футболкам растекается уродливое красное пятно томатного сока.
– Ты… – шипит она. – Какого черта?!
А я пялюсь на ее грудь и вставшие колом соски, которые не прячет тонкий лифчик. А глаза у нее какие… знакомые? Присматриваюсь. Девчонка толкает меня в плечи и указывает пальцами на грудь.
– Отличные, – улыбаюсь ей.
– Идиот, – сообщает яркая брюнетка. – Мне на сцену через три минуты. Я так пойду?
– Ау, оу, – доходит до меня. – Не вопрос, – стягиваю с себя тонкую рубашку, что была поверх футболки, и протягиваю ей.
Девчонка сначала скептически на нее смотрит, а затем очень неожиданно прямо в толпе снимает с себя футболку и надевает мою рубашку. Завязывает ее на поясе, а грязную одежду швыряет чуть ли не мне в лицо.
– Да что ты делаешь? – возмущаюсь я.
– Постираешь, принесешь. – Она разворачивается и уходит, вильнув шикарной задницей, обтянутой черным латексом.
Глава 4. Демьян
Со сцены звучит шикарный рок. Девчонка обнимает обеими ладонями микрофон. Меня тискают и целуют то в щеку, то в шею, облизывают мочку уха, а я смотрю на стройные ноги в облегающем черном, на округлые бедра, плавный изгиб талии и грудь, прикрытую моей рубашкой. Глянцевые темные волосы подчеркивают тон кожи и яркие алые губы, пухлые, чуть влажные.
На мою ширинку ложится женская ладонь. Закатываю глаза, думая совсем о других руках. Фантазиям, разыгравшимся в моем пьяном мозгу, позавидует самый известный порно-портал мира.
Отталкиваю от себя девушку, которую привел с танцпола. Она отвлекает. Беру стакан с алкоголем, слыша фоном, как ржут Свят и Юго. Мне плевать, я жду продолжения шоу.
Брюнетка поет, идеально попадая в ритм музыки. Меня пробирает до дрожи ее красивым, глубоким вокалом. Это чистый секс. То, как двигается ее тело, ее рот, как играют на микрофоне пальцы с маникюром под цвет помады.
Друзья пошло шутят. Усмехаюсь, решая, что хочу ее. Вероятно, не сегодня, я слишком пьян для такой девочки. Сегодня у меня есть чем заняться, а потом я обязательно найду способ затащить шикарную брюнетку в свою постель. Таких надо смаковать только в трезвом уме.
– Юго, – оглядываюсь на друга, – что отец сказал тебе там, в отделе?
– Как всегда, – морщится он, крепче сжимая стакан с бухлом в своей ладони. – Шепотом отодрал без вазелина, напомнив мне о месте в его родовой системе. Забей, – взмахивает он свободной рукой. – Давай лучше выпьем, а то что-то больше не весело.
Кивнув, разливаю нам по новой порции крепкого алкоголя. Он отлично разбавляет то, что уже было выпито, и реальность плывет, искажается, поднимая всем настроение.
Я возвращаю внимание на сцену. Песня закончилась, брюнетка стоит боком к залу, поправляет рубашку. Сглатываю слюну, пожирая ее взглядом с нового ракурса. Шикарная, соблазнительная, дерзкая. Люблю таких, не то что мыши в странных юбках. Но найти ее и выиграть спор теперь дело принципа. Таким девочкам за счастье попасть в кровать к борзым богатым парням. Потом будет подружкам шепотом хвастаться, что сын самого подпола ФСБ лишил ее девственности. Если у меня встанет, конечно.
