– Я просто сниму пару моментов, – подхватывает Настя. – Люди должны знать, что вы существуете.
– Они знают.
– Недостаточно. – Смотрит прямо мне в глаза. – Вы спасаете людей, а о вас знают меньше, чем о новогодней распродаже.
Спорить глупо. И бессмысленно.
–Хватит споров. Она идет с тобой, – подводит итог Ольга. – Это приказ.
Я втягиваю воздух сквозь зубы. Прекрасно. Замечательно. Меня назначили нянькой.
– Хорошо, – цежу сквозь зубы, признавая поражение, но не капитуляцию. – Но под мою ответственность – значит, по моим правилам. Шаг влево, шаг вправо – расстрел.
– Ра… что? – моргает она.
– Фигура речи, имелось в виду, что я лично отправлю тебя домой, – выдыхаю обреченно.
– Принято! – кивает Настя. – Я послушная.
Уверен, что это ложь.
– И надень нормальные штаны.
– У меня есть термолегинсы и еще одни носки, – она оживляется и сбегает из палатки.
– Вот на что ты меня обрекла?
– Спасибо, Влад, – Ольга светится, как начищенный медный таз. – Ты чудо.
Я фыркаю, вот уж хватит нам одного «чуда» на сегодня.
– Я не чудо, – отрезаю. – Я Стужев. Так что там по потеряшке?
Глава 2. Влад
Выходим в лес через двадцать минут. Семь с половиной человек, двигаемся цепью к нужному квадрату. Позже разойдемся на три группы. Снега по колено, мы бы уже были глубже в секторе, если бы не «половина».
– А если я отстану? – спрашивает взволнованно Настя, поправляя огромный шарф.
– Не отставай, – выдыхаю я.
– Это невозможно.е
– Возможно.
– Невозможно!
Я мысленно считаю до трех и оборачиваюсь.
– Настя.
– Что?
– Помолчи пять минут.
Наступает тишина. Группа идет цепью. Мы прочесываем квадрат, который штаб отметил, как вероятный. Холод усиливается, а там в лесу человек, возможно, уже упал, замерз, потерял сознание.
Я должен думать о нем и пытаюсь сосредоточиться на карте, на звуках леса, но рядом работает непрерывный источник шума в ярко-желтой куртке.
– Влад, а почему мы идем именно этой тропой?
– Потому что по карте там ручей, мужчина мог пойти к воде, – терпеливо поясняю я.
– А… Понятно. А как вы определяете, где искать в первую очередь?
– По последней точке контакта. Сейчас не время для лекций.
Не оборачиваюсь, слышу за спиной учащенное дыхание и легкий скрип снега под ее ногами. Через тридцать секунд:
– А этот потеряшка… то есть, Виктор… он что, просто вышел погулять?
– Не знаю зачем он отправился в лес, – раздражение нарастает с каждым новым вопросом, которые льются бесконечным потоком.
– А мы его… Викто-ор! – Она вдруг кричит во всю глотку, заставляя меня вздрогнуть. Я резко оборачиваюсь.
– Что ты делаешь?
– Зову! Вы же сказали, надо звать по имени. Викто-ор!
Она кричит искренне, с надрывом, сложив руки рупором. В лесу эхом отдается ее голос, с веток осыпается снег. Мой глаз едва заметно подрагивает.
– Не надо орать, как на пожаре, – сжимаю переносицу пальцами. – Нужно кричать нормально, периодически. Чтобы слышать возможный отклик. А распугала все, что можно.
– Ой. Извините, – виновато улыбается и смолкает.
Целых две минуты тишины. Я уже почти расслабляюсь, сверяясь с GPS. Потом слышу за спиной приглушенный шепот:
– …вот, ребята, мы в лесу, ищем человека по имени Виктор. Температура минус пятнадцать, ветер. Влад, наш координатор, сказал, что идем к ручью…
Я замираю. Медленно, очень медленно поворачиваю голову. Она стоит, отвернувшись, и нашептывает что-то в телефон, который держит на уровне груди.
– Ты сейчас что делаешь? – строго спрашиваю я, а она дергается и роняет телефон в снег.
– Ой, напугал! – фыркает Настя и лихорадочно выкапывает аппарат из снега. – Я, между прочим, работаю. Не заметно?
Смотрю на нее и мне не хватает слов.
– Если сядет батарея или телефон замерзнет, у тебя не будет связи. И навигатора. И фонаря. Поздравляю.
Она молча сует телефон во внутренний карман и надувает губы. А я почему-то чувствую себя виноватым. Просто прекрасно.
Мы снова идем, но теперь Чудина идет тихо, а я чувствую ее взгляд у себя в затылке. Как назойливую мушку.
– Ну что, Влад, как ассистент? – спрашивает с усмешкой Игорь.
– Лучше бы собаку взяли. Та молчит и пользы больше, – бурчу в ответ.
Игорь смеется, Настя улыбается какой-то кривой, натянутой улыбкой. Мне от этой улыбки становится еще противнее.
Мы выходим к ручью. Следов нет, только гладкая снежная корка, вздувшаяся над темной водой.
– Работаю на отклик. Виктор! – кричу я, придерживая рукой рацию. Мой голос гулко расходится по замерзшему руслу. Тишина в ответ. Только ветер в вершинах сосен.
– Виктор! – кричит Настя, но уже без прежнего энтузиазма. Ее голос звучит тонко и потерянно.
Тишина. Поднимаю руку, давая знак двигаться дальше, вдоль берега. Поворачиваюсь, чтобы проверить, все ли на месте. И тут снова начинается.
– Влад, посмотрите. Что это?
Я оборачиваюсь, Настя присела у старой березы, тычет пальцем в снег.
– Настя, – рычу раздраженно.
– Здесь что-то есть, посмотрите!
Я подхожу, сдерживая бурю внутри. В снегу легкая вмятина, едва отличимая от рельефа. Скорее всего, упала шишка или слег животного.
– Ничего важного. Идем.
– Но я вижу! Это же похоже на…
– Настя, – голос мой опускается до опасной глубины. – У нас нет времени на «похоже». Либо есть след, либо его нет. Здесь – нет. Пошли.
Она поднимается, но в ее глазах ослиное упрямство. То самое, которое видно у всех новичков, уверенных, что они умнее леса и инструкций, написанных кровью.
Я поворачиваюсь и ухожу к группе, попутно координируя по рации наши перемещения. Уточняю координаты второй группы и наш маршрут. На это уходит минута, не больше. А когда опускаю рацию, понимаю, что наступила тишина. Слишком неестественная, а как вакуум. Оборачиваюсь так резко, что снег хрустнет под ботинком.
Поляна пуста, желтого раздражающего пятна куртки нигде нет. Только наши следы, уходящие вперед, и… второй. Тонкий, неровный, он уходит вбок, в густой молодой ельник, где Настя показывала на свою «вмятину».
Внутри все обрывается от ослепляющей ярости. Какого хрена творит эта девчонка?
– Нас-тя! – мой рев раскалывает воздух, с веток сыпется снежная пыль.
Ответа нет, только мое эхо, которое возвращается ко мне же.
– За-ши-бись…
Чудина, я тебя собственноручно придушу!
Глава 3. Настя
– Слепое, бессердечное чудовище в термобелье, – бурчу себе под нос, продираясь сквозь колючие лапы молодых елей. – «Ничего важного». Ага, конечно, но я же видела, что там был след! А я не слепая.
Снег здесь не такой утоптанный, и отпечаток ботинка с плоским рисунком виден куда отчетливее, чем на поляне. Я иду, гордая собой, петляя между деревьями. А Стужев нет. Ну и ладно, найду сама, докажу всем, особенно этому Владу, что я не просто так тут топчусь.
Оборачиваюсь, чтобы все-таки крикнуть ему, что нашла отчетливые следы, но за моей спиной только густой ельник, в который я уже успела углубиться. Тишина. Ни голосов, ни хруста веток.
Ладно. Ну и что? Сейчас быстро дойду, проверю, потом позвоню. Наберу и скажу таким победным тоном: «Алло, Влад? Да, это Настя. Я нашла вашего потеряшку. Приезжайте, забирайте».
Иду дальше. След выводит на небольшую полянку, присыпанную снегом. И там, прислонившись к поваленному дереву, сидит мужчина. В обычной фуфайке и шапке-ушанке. Живой и здоровый, словно и не терялся вовсе.
Сердце екает от восторга. Вот оно! Я же говорила! Подбегаю, поскальзываясь на снегу, и плюхаюсь на колени в снег недалеко от него.
– Вы Виктор?
Он медленно поднимает на меня глаза. Лицо красное, взгляд мутный. В руке у него плоская фляжка.
– Ну… допустим, – хрипит он и делает большой глоток прямо из горлышка.
Меня на секунду передергивает от запаха, но я прогоняю это чувство. Главное, что нашелся! Фыркаю, подскакиваю на ноги и отряхиваюсь.
– Это вы потерялись? Мы вас ищем всем отрядом.
– Ну, я. И что? – пожимает плечами, как будто я спрашиваю про погоду.
– Как это «что»? Почему вы не откликались, когда вас звали? Кричали же!
Он снова пьет, потом вытирает рот рукавом.
– Не слышал.
В голове что-то щелкает и становится обидно за поисковиков.
– Не слышал? – мой голос взвивается до фальцета. – Люди по лесу ползают, по снегу в мороз, а вы… вы тут просто сидите и пьете, как ни в чем не бывало?
Мужик хмурится. Встает, пошатываясь.
– А тебе какое дело, сопливая? Не лезла бы, куда не просят. Пошла вон.
Он грубо отталкивает меня плечом, так что я едва удерживаюсь на ногах, и, тяжело ступая, уходит с поляны, скрываясь между деревьями.
