– Прости, пап, работа, – бросаю я уже на ходу и устремляюсь к выходу.
Глава 11. Влад
Мой дом – это бревенчатый сруб на отшибе, заснеженная поляна и три километра до ближайших огней. Здесь пахнет деревом, печным дымом и тишиной. Именно тем, чего сейчас больше всего на свете хочется.
Едва машина останавливается у калитки, как дверь на крыльце распахивается еще до того, как я выхожу. Рыжий – родезийский риджбек, больше похожий на рыжего льва в миниатюре – несется через сугробы, виляя всем телом. Он не лает, а молча тычет холодной мокрой мордой мне в руку, сверля взглядом: «Где был? Опять без меня?»
– Давай, делай дела, – хрипло говорю я, отпирая калитку. Пес делает круг по участку, закапывая нос в снег, и тут же мчится обратно, в тепло.
В прихожей пахнет псиной и хвоей. Скидываю куртку и пихаю ботинки в угол. Ноги ноют от усталости, день был тяжелым. Прохожу в гостиную, к камину. Щелчок зажигалки, треск смолистой лучины, потом дружное завывание пламени в тяге. Огонь разгорается и приятно ласкает ладони.
Рыжий вбегает в комнату и отряхивается с таким усердием, будто пытается сбросить шкуру. Капли летят на пол и на меня.
– Что, замерз? – хмыкаю я, проводя рукой по его короткой шерсти. Хребет на спине стоит дыбом. – А я целый день на морозе. И мне никто не сочувствует.
Он тычется мордой мне в колено, требуя свое. Насыпаю ему корма в миску, слушаю, как он чавкает с энтузиазмом, которого мне сегодня так не хватало. Потом иду к буфету. Достаю бутылку коньяка, жесткого, без изысков и наливаю в тяжелый бокал.
Сажусь в кресло у камина, вытягиваю ноющие ноги. Первый глоток обжигает горло, разливается по телу тяжелым, живительным теплом. Второй чуть глубже. После третьего спадает напряжение в плечах, потом в челюсти, наконец, где-то глубоко внутри что-то щелкает и отпускает. Я выдыхаю и прикрываю глаза.
Рыжий, расправившись с ужином, подходит и кладет тяжелую, бархатную морду мне на бедро. Смотрит в огонь одним глазом, другим на меня. Я глажу его за ухом, по спине, где на хребте гребень. Расслабляюсь окончательно. День был дерьмовый, но он закончился. И не просто так, а с найденными для бабушки родственниками. С чувством, что хаос, который устроила та девчонка, в итоге сработал. Как кол в колесо, но колесо-то поехало.
Телефон на столике пиликает. Уведомление с форума отряда. Рука сама тянется, но я останавливаю себя. Не сейчас, если открою, то мозг снова включится в режим координатора, начнет мысленно раскладывать квадраты, прикидывать, кто свободен. А мне нужен отдых. Это не прихоть и не каприз, а правило, написанное кровью и нервными срывами тех, кто его нарушал.
И почему-то, глядя на огонь, я вспоминаю Чудину. Ее испуганные круглые глаза в свете фонаря, ее дурацкую фразу про Деда Мороза и лихорадочную болтовню на парковке… И не могу сдержать короткую, хриплую усмешку.
Поддавшись внезапному порыву, все же беру телефон, но открываю не форум, а ее канал «Дневник случайного волонтера». Пролистываю несколько постов, рандомно смотрю видео.
Вот она, в ярком фартуке, пытается приготовить что-то многослойное. Получается асимметричная, странная субстанция, кардинально отличающаяся от оригинала. «Ну, вы же понимаете, эстетика – это не главное… Главное попытка!» – вещает Настя в камеру, а в комментариях смех и поддержка подписчиков.
На другом видео она спасает сбитого машиной котенка, выхаживает и пристраивает в добрые руки.
Дальше карабкается по стремянке, клеит обои. Полоса пошла криво. «Ребята, я знаю. Не надо меня учить. Я сама все вижу, но это такой дизайнерский прием» – заливается смехом, и видно, что ей правда смешно.
Вот еще, в доме престарелых, танцует что-то нелепое с двумя бабушками под старую пластинку. На их лицах блаженное счастье, на ее неожиданно тоже.
– Святая, – фыркаю я вслух, небрежно швыряю телефон обратно. – Нимба не хватает над головой. И крыльев.
Но что-то в этом бесшабашном, искреннем хаосе засело в мозгу. Как заноза. Настя не играет, она и правда такая… необычная.
Следующие два дня я не открываю чаты поисковиков и не смотрю форум. Отвечаю только на срочные рабочие звонки по своей основной деятельности, которых почти нет. Наша небольшая IT компания радует стабильностью, а совладелец справляется с управлением. Я делаю домашние дела, колю дрова, долго гуляю с Рыжим по лесу. Мозг потихоньку перезагружается. Напряжение уходит в землю и в древесину.
На третий день звонок все же приходит. Алина, наш инфорг. Голос у нее не деловой, а сдавленный.
– Стуж, выручай. У нас форс-мажор.
– У вас всегда форс-мажор, – автоматически парирую я, глядя в окно на заснеженные ели. – Не могу, я еще в отключке.
– Я бы не звонила, – перебивает она, и в ее голосе звучит та сталь, которую я узнаю сразу. – Там ребенок.
Все. Весь отдых и тишина сгорают в одну секунду. Тело реагирует раньше сознания: спина выпрямляется, взгляд фокусируется в никуда.
– Подробности, – говорю коротко, уже двигаясь от окна к комнате.
– Девочка. Восемь лет. В городе. Не вернулась из школы.
– Сколько прошло?
– Часа три. Со слов матери.
– Мать в адеквате?
– Да, я отправила в отделение писать заявление. Возьмешься?
Вопрос риторический…
– Уже. Адрес и все, что есть скинь на телефон. Я выезжаю.
– Делается. Ветку на форуме создаю.
Сбрасываю. Мыслей нет, зато есть четкий алгоритм действий. Городской поиск, пропал ребенок. Здесь свои протоколы, написанные не от скуки и нет времени на раскачку.
Рыжий, почуяв перемену, встает у двери, виляя хвостом вопросительно.
– Не в этот раз, дружище, – бросаю я, натягивая уже другую, более легкую, темную куртку. – Там не побегать.
Собираю тревожный рюкзак для города и сажусь в машину. Завожу двигатель. Пока он греется, одним пальцем набираю в групповой чат быстрого реагирования:
«Кто на колесах и в радиусе 20 минут от адреса на точку сбора. Остальные мониторьте форум, ждите задач. Ребенок, 8 лет, время работает против нас».
Отправляю и выруливаю на трассу. В голове уже выстраивается схема: опрос одноклассников и учителей, обход маршрута от школы до дома, проверка всех детских площадок, подъездов, магазинов по пути. Подключение камер наблюдения – этим займется Алина. Расклейка ориентировок в радиусе километра.
На поиски детей народ собирается быстрее всего. Сердце разрывается, когда видишь в строю не только бывалых, но и совсем зеленых ребят, и матерей с дрожащими руками, готовых искать чужого ребенка, как своего. Но и шансов у восьмилетки в городе, особенно в такую погоду гораздо меньше, чем у взрослого в лесу. Каждый час на вес золота, а у нас уже минус три.
Давлю на газ, лес за окном сменяется сначала дачами, потом первыми домами спальных районов, а в голове неожиданно всплывает образ Чудины в желтой куртке.
«Можно я еще в чем-нибудь поучаствую? Мне очень понравилось.» – звучит в мозгу ее вкрадчивый голос.
– Ни за что! – отвечаю я ей и вклиниваюсь в поток автомобилей.
Машина врезается в спальный район, как нож в сливочное масло. Снег тут серый, утоптанный, асфальт скользкий. В голове выстраивается схема кварталов, камер, маршрутов. По адресу типичная панельная девятиэтажка недалеко от площади Маяковского. У подъезда уже стоит «скорая» и полицейская машина. Плохой знак.
Я паркуюсь недалеко от площади, чтобы не блокировать проезд. Беру рюкзак и выхожу из машины. По пути к дому на ходу проверяю чат: Алина скинула фото девочки. Зовут Катя, светлые волосы, собранные в высокий хвост, розовая куртка с единорогом. Одежда описана детально. Это хорошо. Еще она отправила контакты классного руководителя. Звоню лично, чтобы получить информацию из первых уст.
Голос учительницы дрожит, сразу понятно, что волнуется.
– Я ее последней видела у раздевалки. Катенька собиралась домой, одна. Никаких конфликтов у нее не было ни с кем.
– С кем она обычно ходила? Кто ее друзья?
Учительница называет два имени. Заношу в блокнот и сбрасываю звонок. Передаю данные инфоргу и подхожу к подъезду. Здесь уже собрались зеваки. Соседи, любопытные, полицейский, который пытается их разогнать.
Я прохожу, показывая удостоверение отряда. В квартире мать рыдает на кухне, ее откачивает фельдшер. Отец, бледный как полотно, пытается что-то рассказать оперативнику, но слова путаются. В воздухе висит запах страха и бессилия. Я понимаю его, как никто, но лишь сжимаю челюсти. Сочувствием сейчас не помочь.
Ловлю взгляд отца и подхожу ближе. Говорю тихо, четко, перекрывая шум.
– Меня зовут Влад. Я координатор поисков. Сейчас все будет делаться быстро. Мне нужно три минуты вашего максимального внимания. Сможете?
Он кивает, сжав кулаки.
– Маршрут девочки. От школы до дома. Точно ходила одна?
– Да… обычно одна. Весь путь занимает десять минут. По Маяковке, потом во двор через арку.
– Конфликты в семье? Могла обидеться и сбежать?
– Да вы что? Не могла, – качает он головой. – Она не такая. Тихий скромный ребенок.
Записываю: «Версия побега низкая». Хотя отрицать ее совсем нельзя.
– Любимые места? Где могла задержаться? Магазин? Горка?
Отец зажмуривается, вспоминая.
– Каток… самодельный, за школой. И магазин у арки, она там конфеты покупает…
– Рюкзак? Телефон?
– Рюкзак синий. Телефона нет, мы не давали.
Это усложняет поиски.
– Фото одежды, которая на ней, у нас есть. Все верно?
Отец кивает, а я отворачиваюсь, мои три минуты вышли. Вижу в дверях Илюху Крота, один из наших. Киваю ему.
– Илюх, бери двоих, идите в школу. Опрашивай всех, кто еще там. Учителей, уборщиц, охранника. Потом по маршруту, все дворы, подъезды, подвалы. Фото возьми у Алины.
– Понял.
Он растворяется в толпе. Я выхожу на улицу, где уже собрались первые волонтеры, человек десять. Знакомые лица, несколько новичков. Говорю громко, чтобы перекрыть гул:
– Всем внимание. Девочка Катя, 8 лет, в розовой куртке с единорогом. Пропала по пути из школы. Прошло около трех с половиной часов. Подходите к регистратору за амуницией и разбирайте задачи. Первая группа обход маршрута, проверяем все подъезды, подвалы, чердаки, сугробы во дворах. Вторая – расклейка ориентировок, должны уже напечатать. Работаем быстро, но внимательно. Любая мелочь важна, сообщать сразу мне.
Люди кивают и расходятся по задачам. Я поворачиваюсь, чтобы отдать следующую команду, и замираю.
У столика, который организовала Алина для регистрации волонтеров, стоит Настя Чудина. В той же желтой куртке и что-то серьезно пишет в листочке.
Ну твою мать! Ее только здесь не хватало для полного счастья.
Мой мозг на секунду отказывается обрабатывать информацию. Что она здесь забыла? Как вообще узнала? Или кто-то специально позвал?
Я делаю два резких шага в ее сторону. Настя поднимает голову и видит меня. Ее глаза сначала широко раскрываются от неожиданности, а потом широкая улыбка появляется на губах.
– Влад, – в голосе не поддельная радость.
– Ты, – вырывается у меня раздраженно. – Что здесь делаешь?
Она выпрямляется, подбородок чуть приподнимается.
– Зарегистрировалась волонтером. Как и все остальные. Сейчас получу задание и буду его выполнять.
Алина смотрит на нас с подозрением, не зная, вмешиваться или нет.
– Влад, это… она…
– Я знаю, кто это, – не отвожу взгляда от Насти.
– Я не буду мешать, – хлопает длинющими ресницами. – Честно-честно.
– Где-то я это уже слышал, – бормочу себе под нос и закатываю глаза.
Глава 12. Настя
Меня дали в напарники Ивану, молодому мчснику в камуфляжной куртке и Тусе – Наталье, хрупкой с виду, но такой энергичной, будто внутри у нее маленький реактор. Она быстро, почти не глядя, лепит на столбы ориентировки с фото Кати. Я чувствую себя как на экскурсии, куда взяли по блату.
– Следи за ногами, не споткнись, – бурчит Иван, когда я в пятый раз чуть не проваливаюсь в невидимую под снегом яму. Темнеет стремительно, и от этого становится еще страшнее. Мы идем по своему квадрату, несколько близлежащих домов, образующих своеобразный колодец. Нужно опросить всех, кого встретим, и заглянуть во все возможные входы и дыры.
Я внимательно смотрю, как Туся заговаривает с прохожими. У нее не «здравствуйте, не видели девочку?», а «помогите, пожалуйста, мы ищем ребенка». И люди останавливаются, слушают и вглядываются в фото малышки. Я пока так не умею, но обязательно научусь
Все пройденные места отмечаем на карте. Магазины, подъезды, отверстия в подвале, от которых пахнет сыростью и кошками.
– А Влад… – начинаю я осторожно, – он всегда такой… ну, бука? Вечно хмурый и рычит?
Туся, вытирая о перчатку грязь с дверного косяка, фыркает.
– Всегда. Он же Стужев. У него лицо такое от рождения, наверное. Но если бы не он, половины найденных бы не было. Такого профи еще поискать. Работает как часы, холодные, но точные.
– Говорят там была какая-то история, – вступает Иван своим, высвечивая фонарем угол под лестницей. – Но ты лучше сама у него спроси.
Я пожимаю плечами, делая вид, что мне просто интересно. Но внутри что-то екает. Почему он такой? Умеет быть другим? А если ему нужно просто помочь?
