– Можно я еще в чем-нибудь поучаствую? – в ее голосе слышится та самая надежда, которая была в машине несколько часов назад. – Мне очень понравилось.
Я смотрю на эту ходячую катастрофу в желтой куртке, которая сегодня перевернула все с ног на голову. Дважды.
– Посмотрим, – отвечаю я, и это не «нет», а опасная уступка. – Сначала разберись со своим репортажем. И выспись. Спокойной ночи, Чудина.
Она кивает и убегает в подъезд. Я сижу в машине еще несколько минут. В голове крутится одна мысль. Она чертовский хаос, непредсказуемый и раздражающий. Но сегодня этот хаос дважды оказался… полезным.
Глава 10. Настя
Горячая ванна смыла с меня озноб и усталость, но не смыла странное чувство. Я сижу на ковре в своих самых толстых носках и длинном свитере, который съедает меня целиком, и кручу в руках умерший телефон и ставлю его на зарядку.
«Посмотрим, Чудина. Выспись», – передразниваю я низкий, ворчливый голос Влада, корча самую злобную гримасу, какую могу. – Ох, какой важный! Все прям слушаться должны.
Снисходительно закатываю глаза, но внутри жужжит любопытство. Да кто он вообще такой, этот Влад Стужев? Ходит, командует, будто все знает лучше всех, а сам…
Я подхожу к ноутбуку и открываю браузер. «Поисково-спасательный отряд “Ориентир Надежды”». Сайт выглядит так, будто его делали в начале нулевых и с тех пор только молились, чтобы он не сломался. Серый фон, кривые кнопки, руки так и чешутся, чтобы все наладить. Листаю историю отряда, фотографии. Вот они, поисковики. На групповых снимках – уставшие, но улыбающиеся лица.
Нахожу Влада. Фотография, видимо, сделана давно. Он моложе, но взгляд тот же – прямой, немного отстраненный, будто смотрит не в камеру, а куда-то за горизонт. Под фото – сухая строчка: «Координатор поисковых групп. В отряде с 2020 года. Инструктор по горной и зимней подготовке».
– Инструктор, значит, – говорю я вслух фотографии. – Вот почему такой зануда. Все по правилам. – Я показываю ему язык из вредности. – Получил, Стужев!
Потом, уже почти машинально, нахожу раздел «Новости» и подписываюсь на уведомления о новых происшествиях. Просто так, на всякий случай. Не то, чтобы я собиралась вступить в отряд, но мало ли.
Живот предательски урчит от голода. Я иду на кухню, полная решимости приготовить себе что-то эдакое, героическое, после такого сложного дня. Может пельмени? Но нет, это для слабаков. А я приготовлю пасту с соусом.
Все начинается довольно бодро, в какой-то момент даже кажется, что мое проклятье перестало работать, но показалось. Вместо пасты у меня получается пересоленная каша с подгоревшими кусочками сыра. Ничего нового…
Ну не выйдет из меня повар, что ж теперь? Бросаю свое художество в раковину и плетусь включать телефон, чтобы заказать еду на дом. Едва экран загорается, как гаджет начинает вибрировать на все лады.
Десятки, сотни сообщений! Уведомления из всех соцсетей, мессенджеров, даже почты. Я открываю одно. «Настя, это вы искали родственников бабушки Марии? Моя тетя очень похожа! Вышлите, пожалуйста, денег на такси, я к вам приеду!». Другое: «Я ее соседка! Она мне должна пять тысяч рублей, передайте, что я жду!». Третье: «У меня есть информация, но она платная».
У меня холодеет внутри. Это же… это какие-то же паразиты. Люди, которые увидели мой отчаянный стрим и решили нажиться. У них нет совести, только жадность и готовность пнуть того, кто и так упал.
Я лихорадочно пролистываю сообщения. Предложения «помощи» становятся все абсурднее и наглее. Кто-то «узнал» бабушку аж в трех разных городах. Кто-то требует «вознаграждение за бдительность». У меня начинают дрожать руки. Я хотела помочь, а устроила это… это свинарник.
Не могу больше читать, не хочу этого видеть. Снова выключаю телефон и отталкиваю его от себя, как будто это бомба. В тишине квартиры стучит только сердце. Ладно. Все. Утро вечера мудренее, да и есть больше не хочется. Ложусь в кровать, натягиваю одеяло с головой и пытаюсь уснуть, представляя, как все эти ужасные сообщения сами собой стираются к утру. Неужели люди могут быть настолько жестоки?
Пару дней мне потребовалось, чтобы минимально прийти в себя и отмыться от этой гадости. А вот закончить репортаж про отряд так и не получается. Не могу себя заставить, особенно после того несчастного стрима. Меня словно поставили на паузу и сил нет ни на что.
Ко всему прочем еще и сообщение от отца прилетает. Напоминает о встрече в кафе «Сказка». Это семейное кафе, куда мы ходим раз в полгода, чтобы поддерживать видимость отношений. Натянутых, как струна, и таких же звонких. Отмазаться не вариант, я и так вечно, как блудная дочь… Ну что я виновата, что терпеть не могу жену отца и ее дочь? Да и они меня в общем-то не жалуют…
Прихожу в кафе первой и выбираю столик у окна. Через десять минут появляются они. Папа с важным видом, мачеха Елена Витальевна с легкой, снисходительной улыбкой. И Лера, моя сводная сестра, вся в розовом. Смотрит на меня с легким пренебрежением.
– Ну, вот и Настенька, – говорит мачеха, смахивая невидимую пылинку со стола. – Выглядишь… уставшей. Опять по ночам не спишь. Чем только занимаешься?
– Работаю, – бросаю небрежно, разглядывая меню.
– А-а, так вот это что, – протягивает Лера, делая круглые глаза. – Снимала, как суп варила? Или как собачек бездомных кормила? Мы видели твой стрим, кстати. Очень… драматично. Сколько заплатили?
Я чувствую, как по спине пробегают мурашки.
– Это бесплатно, – говорю я тихо, но четко. – Я просто помогала.
– Конечно, помогала, – папа кладет руку мне на локоть, и его прикосновение какое-то виновато-уставшее. – По-другому и быть не может.
Его слова должны поддержать, а я, наоборот, чувствую, что для отца являюсь источником «неудобств».
Мачеха заказывает для всех салаты, потому что Лерочке надо следить за фигурой, и начинается привычный ритуал. Они говорят о планах Леры поступить в магистратуру, о новой машине, о ремонте. Я ем свой салат и чувствую себя не родственницей, а незваным гостем на чужом празднике. Так хочется встать и уйти, но как можно. Отец рад меня видеть, хоть и не показывает этого.
– А у тебя какие планы, Настя? – вдруг спрашивает мачеха, и в ее голосе звучит сладкая, липкая забота. – Может, уже замуж пора? Или на нормальную работу? А то твой… блог, – она произносит это слово, будто пробует несвежий продукт, – это же несерьезно.
Лера гаденько хихикает.
– Да уж, сколько можно бездельничать?
Я смотрю на них и лишь вздыхаю.
– Мои планы, – говорю я, откладывая вилку, – мое дело. Я помогаю людям и зарабатываю сама, пусть и не так, как вам хочется.
В воздухе повисает неловкая пауза. Мачеха собирается что-то сказать, что-то колкое, но в этот момент…
Вжжжж!
Громкая, настойчивая вибрация, лежащего на столе разрывает тишину. Все вздрагивают и устремляются на экран моего телефона. А там уведомление с сайта ПСО «Ориентир Надежды».
«Пропала девочка 8 лет. Улица Маяковского» – читаю, а сердце колотится все быстрее.
Открываю форум и сообщение целиком, там подробности. Особые приметы, во что была одета, где видели последний раз. Это же здесь недалеко, буквально в двух кварталах.
Внимание, выезд!
Сбор: сейчас
Территориально: площадь Маяковского
Форма одежды: город
Координатор: Стуж.
Читаю эти строки, и весь шум кафе, голоса мачехи и Леры, даже взгляд отца, все отдаляется, становится фоновым шумом. Перед глазами только буквы. Девочка. Улица. Стуж? Серьезно?
Поддавшись порыву, нажимаю на ник Влада и попадаю на его страницу, а там аватарка с фото. Дурацкая улыбка сама появляется на губах, даже если меня не позвали, я же могу прийти?
– А кто это у тебя такой интересный? – вкрадчивый голос Леры, как ушат ледяной воды.
Вздрагиваю от неожиданности и поднимаю глаза, родственники смотрят на меня, а Лера еще и в экран мой уставилась.
– Никто. Мне пора, – говорю я, вставая. Голос звучит непривычно твердо даже для меня самой. – Это срочно…
– Куда это? Настя, мы же только что пришли, – хмурится отец. – Посиди с семьей.
– Прости, пап, работа, – бросаю я уже на ходу и устремляюсь к выходу.
Глава 11. Влад
Мой дом – это бревенчатый сруб на отшибе, заснеженная поляна и три километра до ближайших огней. Здесь пахнет деревом, печным дымом и тишиной. Именно тем, чего сейчас больше всего на свете хочется.
Едва машина останавливается у калитки, как дверь на крыльце распахивается еще до того, как я выхожу. Рыжий – родезийский риджбек, больше похожий на рыжего льва в миниатюре – несется через сугробы, виляя всем телом. Он не лает, а молча тычет холодной мокрой мордой мне в руку, сверля взглядом: «Где был? Опять без меня?»
– Давай, делай дела, – хрипло говорю я, отпирая калитку. Пес делает круг по участку, закапывая нос в снег, и тут же мчится обратно, в тепло.
В прихожей пахнет псиной и хвоей. Скидываю куртку и пихаю ботинки в угол. Ноги ноют от усталости, день был тяжелым. Прохожу в гостиную, к камину. Щелчок зажигалки, треск смолистой лучины, потом дружное завывание пламени в тяге. Огонь разгорается и приятно ласкает ладони.
Рыжий вбегает в комнату и отряхивается с таким усердием, будто пытается сбросить шкуру. Капли летят на пол и на меня.
– Что, замерз? – хмыкаю я, проводя рукой по его короткой шерсти. Хребет на спине стоит дыбом. – А я целый день на морозе. И мне никто не сочувствует.
Он тычется мордой мне в колено, требуя свое. Насыпаю ему корма в миску, слушаю, как он чавкает с энтузиазмом, которого мне сегодня так не хватало. Потом иду к буфету. Достаю бутылку коньяка, жесткого, без изысков и наливаю в тяжелый бокал.
Сажусь в кресло у камина, вытягиваю ноющие ноги. Первый глоток обжигает горло, разливается по телу тяжелым, живительным теплом. Второй чуть глубже. После третьего спадает напряжение в плечах, потом в челюсти, наконец, где-то глубоко внутри что-то щелкает и отпускает. Я выдыхаю и прикрываю глаза.
Рыжий, расправившись с ужином, подходит и кладет тяжелую, бархатную морду мне на бедро. Смотрит в огонь одним глазом, другим на меня. Я глажу его за ухом, по спине, где на хребте гребень. Расслабляюсь окончательно. День был дерьмовый, но он закончился. И не просто так, а с найденными для бабушки родственниками. С чувством, что хаос, который устроила та девчонка, в итоге сработал. Как кол в колесо, но колесо-то поехало.
Телефон на столике пиликает. Уведомление с форума отряда. Рука сама тянется, но я останавливаю себя. Не сейчас, если открою, то мозг снова включится в режим координатора, начнет мысленно раскладывать квадраты, прикидывать, кто свободен. А мне нужен отдых. Это не прихоть и не каприз, а правило, написанное кровью и нервными срывами тех, кто его нарушал.
И почему-то, глядя на огонь, я вспоминаю Чудину. Ее испуганные круглые глаза в свете фонаря, ее дурацкую фразу про Деда Мороза и лихорадочную болтовню на парковке… И не могу сдержать короткую, хриплую усмешку.
Поддавшись внезапному порыву, все же беру телефон, но открываю не форум, а ее канал «Дневник случайного волонтера». Пролистываю несколько постов, рандомно смотрю видео.
Вот она, в ярком фартуке, пытается приготовить что-то многослойное. Получается асимметричная, странная субстанция, кардинально отличающаяся от оригинала. «Ну, вы же понимаете, эстетика – это не главное… Главное попытка!» – вещает Настя в камеру, а в комментариях смех и поддержка подписчиков.
На другом видео она спасает сбитого машиной котенка, выхаживает и пристраивает в добрые руки.
Дальше карабкается по стремянке, клеит обои. Полоса пошла криво. «Ребята, я знаю. Не надо меня учить. Я сама все вижу, но это такой дизайнерский прием» – заливается смехом, и видно, что ей правда смешно.
Вот еще, в доме престарелых, танцует что-то нелепое с двумя бабушками под старую пластинку. На их лицах блаженное счастье, на ее неожиданно тоже.
– Святая, – фыркаю я вслух, небрежно швыряю телефон обратно. – Нимба не хватает над головой. И крыльев.
Но что-то в этом бесшабашном, искреннем хаосе засело в мозгу. Как заноза. Настя не играет, она и правда такая… необычная.
Следующие два дня я не открываю чаты поисковиков и не смотрю форум. Отвечаю только на срочные рабочие звонки по своей основной деятельности, которых почти нет. Наша небольшая IT компания радует стабильностью, а совладелец справляется с управлением. Я делаю домашние дела, колю дрова, долго гуляю с Рыжим по лесу. Мозг потихоньку перезагружается. Напряжение уходит в землю и в древесину.
На третий день звонок все же приходит. Алина, наш инфорг. Голос у нее не деловой, а сдавленный.
– Стуж, выручай. У нас форс-мажор.
– У вас всегда форс-мажор, – автоматически парирую я, глядя в окно на заснеженные ели. – Не могу, я еще в отключке.
– Я бы не звонила, – перебивает она, и в ее голосе звучит та сталь, которую я узнаю сразу. – Там ребенок.
Все. Весь отдых и тишина сгорают в одну секунду. Тело реагирует раньше сознания: спина выпрямляется, взгляд фокусируется в никуда.
– Подробности, – говорю коротко, уже двигаясь от окна к комнате.
– Девочка. Восемь лет. В городе. Не вернулась из школы.
– Сколько прошло?
– Часа три. Со слов матери.
– Мать в адеквате?
– Да, я отправила в отделение писать заявление. Возьмешься?
Вопрос риторический…
– Уже. Адрес и все, что есть скинь на телефон. Я выезжаю.
– Делается. Ветку на форуме создаю.
Сбрасываю. Мыслей нет, зато есть четкий алгоритм действий. Городской поиск, пропал ребенок. Здесь свои протоколы, написанные не от скуки и нет времени на раскачку.
Рыжий, почуяв перемену, встает у двери, виляя хвостом вопросительно.
– Не в этот раз, дружище, – бросаю я, натягивая уже другую, более легкую, темную куртку. – Там не побегать.
Собираю тревожный рюкзак для города и сажусь в машину. Завожу двигатель. Пока он греется, одним пальцем набираю в групповой чат быстрого реагирования:
«Кто на колесах и в радиусе 20 минут от адреса на точку сбора. Остальные мониторьте форум, ждите задач. Ребенок, 8 лет, время работает против нас».
Отправляю и выруливаю на трассу. В голове уже выстраивается схема: опрос одноклассников и учителей, обход маршрута от школы до дома, проверка всех детских площадок, подъездов, магазинов по пути. Подключение камер наблюдения – этим займется Алина. Расклейка ориентировок в радиусе километра.
На поиски детей народ собирается быстрее всего. Сердце разрывается, когда видишь в строю не только бывалых, но и совсем зеленых ребят, и матерей с дрожащими руками, готовых искать чужого ребенка, как своего. Но и шансов у восьмилетки в городе, особенно в такую погоду гораздо меньше, чем у взрослого в лесу. Каждый час на вес золота, а у нас уже минус три.
Давлю на газ, лес за окном сменяется сначала дачами, потом первыми домами спальных районов, а в голове неожиданно всплывает образ Чудины в желтой куртке.
«Можно я еще в чем-нибудь поучаствую? Мне очень понравилось.» – звучит в мозгу ее вкрадчивый голос.
– Ни за что! – отвечаю я ей и вклиниваюсь в поток автомобилей.
Машина врезается в спальный район, как нож в сливочное масло. Снег тут серый, утоптанный, асфальт скользкий. В голове выстраивается схема кварталов, камер, маршрутов. По адресу типичная панельная девятиэтажка недалеко от площади Маяковского. У подъезда уже стоит «скорая» и полицейская машина. Плохой знак.
Я паркуюсь недалеко от площади, чтобы не блокировать проезд. Беру рюкзак и выхожу из машины. По пути к дому на ходу проверяю чат: Алина скинула фото девочки. Зовут Катя, светлые волосы, собранные в высокий хвост, розовая куртка с единорогом. Одежда описана детально. Это хорошо. Еще она отправила контакты классного руководителя. Звоню лично, чтобы получить информацию из первых уст.
Голос учительницы дрожит, сразу понятно, что волнуется.
– Я ее последней видела у раздевалки. Катенька собиралась домой, одна. Никаких конфликтов у нее не было ни с кем.
