Кармен Луна "Нелюбимая жена герцога, или я не ведьма – я врач!"

Но самое страшное – его глаза.

Стальные. Пронзительные.

И в них не было ни капли эмоций.

Ни раздражения, ни любопытства, ни отвращения, ни даже скуки.

Как будто он не видел перед собой женщину. Только заключённый контракт.

Я напряглась.

Он даже не собирается делать вид, что мы – муж и жена?

С другой стороны…

Ну а мне-то что?

– Итак, – я хлопнула в ладоши, отвлекая его от его, несомненно, невероятно важных размышлений о судьбах королевства. – Давай сразу договоримся. Никаких брачных ночей. Никаких супружеских обязанностей. Никаких "давайте хоть видимость приличий создадим, а потом разойдёмся по комнатам".

Райнар приподнял бровь.

– Тебя кто-то заставляет?

О, в его голосе мелькнул лёгкий оттенок насмешки.

Он что, считает, что я вот прямо сейчас покраснею, начну заливаться слезами и умолять его исполнить свой долг?

Ага, сейчас.

Я скрестила руки на груди и ухмыльнулась.

– О, милый мой муж, – улыбка получилась такой лучезарной, что даже самые стойкие дамы при дворе бы перекрестились. – Меня за уши не затащишь в это ложе, но есть одна маленькая проблема…

Я демонстративно кивнула в сторону двери, где явно стоит толпа и ждет доказательств консумации брака и невинности супруги.

Им ведь надо будет утром "доложить", что долг исполнен.

Райнар молча перевёл взгляд на дверь

Потом снова на меня.

И просто ждал.

Как будто… решал, что я буду делать.

Ах ты, засранец.

Хорошо. Смотри и учись.

Я подошла к столику, взяла серебряный нож, провела лезвием по пальцу.

Острая боль кольнула кожу. Капля алой крови упала на белоснежную простыню.

Я полюбовалась пятном.

Как художник, оценивающий свой мазок.

А потом, с самой невинной улыбкой на свете, швырнула простыню ему в руки.

Он поймал.

Пробежался взглядом по пятну.

И вот теперь…

Теперь в его стальных, холодных, чёртовых глазах мелькнул блеск.

Восхищение…Да ладно!

На короткий, едва заметный миг.

Будто он только что увидел не надоедливую невесту, а нечто интересное.

Почти… стоящего противника.

Но этот момент длился ровно два удара сердца.

А потом его лицо снова стало безупречно спокойным. Чурбан бессердечный!

Он свернул ткань в аккуратный свёрток, разглядывая пятно с академическим интересом, будто проверяя его на подлинность.

– Очень практично, – наконец выдал он.

Голос ровный, бесстрастный.

Но я-то уже видела, что это была не совсем правда.

Я улыбнулась ещё шире, подошла к двери своей спальни, смежной с его спальней и, прежде чем выйти, повернулась и сладко пожелала:

– Спокойной ночи, муж мой.

Закрыла дверь за собой, оставляя ледяного герцога наедине с его мыслями.

И чёрт возьми, я не могла избавиться от ощущения, что сегодня я выиграла первый раунд.

Терять девственность как попало я не собиралась. В этом теле я снова была невинна – и на этот раз решу сама, когда, где и с кем. О, уж точно нет. Если это когда-нибудь и случится, то точно не так. Не в холодной комнате, под пристальными взглядами слуг, не в рамках политической формальности и уж точно не с мужчиной, которому плевать.

Я слишком хорошо знала, что значит делать что-то “как положено” и “потому что так надо”.

О да, я прекрасно помню свою первую "великую" любовь.

Двадцать два года. Поздновато? Может быть. Но в те времена, когда я ещё была Анной Викторовной, девушки не кидались в омут страстей с первого курса.

Я училась, старалась, строила карьеру, думала, что успею всё. И вот он – студент-интерн, младше меня на пару лет, такой весь искренний, весёлый, с горящими глазами.

Я, дура, думала, что это и есть любовь. Что он тот самый. Что у нас будет всё. И да, я отдала ему свою невинность. По наивности, по молодости, по глупости.

А он?

О, он даже не подумал на мне жениться. Обещал, конечно. Но интернатура закончилась, он ушёл дальше, а я осталась.

Потом…

Выкидыш.

Тот самый, после которого врачи, переглянувшись, осторожно, почти извиняющимся тоном сказали: "Детей у вас не будет."

Вердикт.

Холодный, сухой, без эмоций.

И никто из них не знал, сколько ночей я потом рыдала в подушку.

Сколько раз повторяла себе, что всё в порядке, что у меня есть работа, пациенты, карьера.

Что я сильная. Что смирилась.

А теперь?

Теперь у меня другое тело.

Другая жизнь.

И кто знает…

Кто знает, что в этот раз решит судьба.

Глава 7

Стоило мне закрыть за собой дверь и почувствовать радость победы, как в постель приземлилось пушистое нечто.

С громким прыг! мне на колени свалился кот.

Мой кот.

Василиус.

Огромный, рыжий, с роскошной шерстью, важной мордой и выражением лица, будто он лично следит за балансом добра и зла в этом мире.

Я, машинально улыбнувшись, провела рукой по его мягкой шерсти, почесала за ухом.

– Василиус моя. Любовь моя, – пробормотала я, чувствуя, как кот довольно урчит и трётся о мои пальцы.

Вот и прекрасно. Хотя бы один мужчина в этом доме меня любит.

Но тут…

ТУТ.

Этот пушистый, холёный, самодовольный обормот открыл пасть.

И выдал:

– Правильно сделала, хозяйка. Обойдётся этот Сероглазый. Слишком многого захотел.

…

…

ЧТО?!

Я застыла.

Мозг, привычный к критическим ситуациям, отказывался это обрабатывать.

А потом…

Сработала чистая инстинктивная реакция русской женщины.

Я перекрестилась.

Отпрыгнула.

О, чёрт возьми, я даже тапком замахнулась!

Кот вальяжно облизал лапку.

Выглядел он не испуганным, не ошарашенным, не хоть как-то обеспокоенным.

Вообще никак.

Будто он говорил со мной каждый день.

Будто ему не впервые сообщать хозяйке великие истины бытия.