Глава 3
В который раз меня поражает сила нашего российского гостеприимства. Если уж мы принимаем гостя, то всей душой, и никакие формальности не могут встать на пути у этой невероятной стихии.
Вот и сейчас, например…
Во-первых, для сингапурцев организовали пьянку в кабинете мэра. Со всеми прилегающими помещениями, само собой, но эпицентр находился именно там.
Во-вторых, кабинет зама мы со старшими сингапурцами тоже заняли. Использовали его в качестве сигарной комнаты. Причём сам зам без всякой обиды или других задних мыслей веселился сейчас в зале совещаний, дабы не мешать вести деловые переговоры.
Итого, в комнате нас было четверо.
Я, Гордей Гордеевич, его тесть Шан Чэнь и шурин Чао Чэнь. Имена, насколько я понял, настолько простые и обыденные, что можно сравнить их с нашими Иваном Ивановым или Петром Петровым. А учитывая численность азиатов, полных тёзок у обоих в мире было не счесть.
Итак…
Шан – маленький морщинистый старик с дли-и-и-и-инными такими белыми усами. От стереотипа про старого мудрого китайца его спасало лишь то, что одет он был не в кимоно и рисовую шляпу, а в очень даже дорогой костюм с алмазными запонками.
Ну и сигару ещё курил вместо бамбука.
Толстую, к слову, будто палка ливерной колбасы. У меня, признаться, на это кубинское чудо еле-еле рот распахнулся. Отказываться совсем было невежливо, а потому я не столько курил, сколько просто дымил и изредка её покусывал.
Чао – сын Шана и младший братишка Сю, жены Верзилина, тоже тот ещё кадр. На голове модный мелированный «горшок» с пробором. Лицо смазливое-смазливое. Сам худенький и… я бы даже сказал, хрупкий.
Воображение само дорисовывало ему маленький микрофон, торчащий из-за уха. Ну и толпу малолетних сыкух, которые визжат от восторга и швыряют в него лифаны нулевого размера.
И вот что самое удивительно!
Я угадал!
Чао Чэнь реально был кей-поп звездой локального масштаба и у себя в Сингапуре на деньги отца продвигал свою мальчуковую группу.
Хорошую или плохую, не мне судить. Не моя это музыка. Так что единственное, что я знаю о жанре корейской поп-музыки, почерпнул благодаря металл-каверам на самые популярные песни жанра.
И на этом… всё. От разговора, который не могу поддержать, я постарался уйти сразу же. Сказал лишь, что парняга – молодец.
– Песни, – сказал ещё вдогонку, – могут останавливать бомбу. А тишина – это смерть.
Старый сингапурец задумчиво покивал моей позаимствованной мудрости.
Ну и погнали дальше…
Разговор у нас до поры до времени шёл бодро. При помощи Гордея, я довольно подробно узнал про семью Чэнь. Самым интересным для меня было понять, откуда столько бабла, и ответ меня очень даже устроил.
Простой, спокойный и прозаичный.
Нефть.
Не сама нефть, точнее, а бизнес около неё. Производство барж, плавучих установок, самоподъёмных буровых установок и всякого такого прочего. По ходу рассказа много интересного для себя вынес. Что Сингапур, например, является главным нефтяным хабом Азии и что запасы там хранятся о-го-го какие.
Внезапно, хранятся они под водой, это для меня тоже было новостью. Рыть и содержать подземные хранилища, как оказалось, дело накладное. Да и Сингапур не сказать, чтобы очень большой остров. Так что семья Чэнь в далёком прошлом придумала и ввела в оборот подводные хранилища. На том и разбогатела, собственно говоря.
На кой-припёрлись в Россию?
Тоже всё просто: яйца, корзины и настырный зять.
– Настырный зять – это я, – хохотнул Верзилин. – Ты не думай, Шан ко мне со всей душой, просто шутит так.
– Да понял я, понял. Слушай, Гордей. А вот тебе ещё вопрос: почему именно Сакраменто?
– А почему бы, собственно говоря, и нет? – Верзилин ответил без помощи тестя. – Подхватить и без того развивающийся город, довести его до уровня миллионника и иметь в этом миллионнике подвязки с властями и серьёзное влияние… ну… в хорошем смысле, – оправдался он. – Без злого зла, чисто бизнес. Все предприятия твои, все рабочие места твои, ясен хрен, что при всём при этом к тебе будут прислушиваться.
Довод мне показался вполне убедительным.
К тому же, «настырный зять» настаивал именно на Подмосковье. Дескать, до Столицы рукой подать, и при этом живая природа вокруг. Ну… это, по сути, прямо дословно мои же мысли. Я тем же самым руководствовался, когда в Удалёнку заселялся.
И если уж Столпу Империи здесь хорошо живётся, то почему вдруг Верзилин должен нос воротить?
Тем более, что вложения планировались не шумные и не дымные, а вполне себе органично развивающие местность.
Короче говоря, разговор складывался прекрасно. До того самого момента, как сингапурцы начали лезть не в своё дело. Плавно, почти незаметно, Чэнь старший начал играть со мной в угадайку.
Объясню: прямо в лоб меня не спрашивали, что я за человек такой интересный, но вопросы задавали… м-м-м… такие, которыми можно исключить неправильные варианты и догадаться до чего-то правильного.
– Военный пенсионер, – в конце концов, закруглил я этот опрос. – Живу и жизни радуюсь. На рыбалку вот хожу. Величество платит за старые заслуги, так ещё и с сестрой кое-какое предприятие имеется. Что за предприятие, сказать не могу, уж извиняйте, – развёл руками. – Секреты рода.
Всё вроде бы?
Всё вроде бы.
Вернулись к хиханькам, хаханькам и обычному человеческому трёпу. Чао Чэнь откланялся и свалил к остальным. Попрощался со мной по-русски, почти без акцента, что мне не очень-то понравилось.
Всё-таки о знании языка, пусть даже и базовом, надо предупреждать.
И ещё. Последнее, что меня напрягло, так это татуировка старшего Чэня. Сороконожка или что-то подобное. Здоровенная такая жирная тварь, что вылезала из рукава и спускалась своими жвалами прямо на запястье.
Как только я обратил на неё внимание и взглянул прямо – чего таиться-то? – татуха взяла, да и уползла под рукав… Семеня ножками.
Спрашивать не стал, но запомнил…
Я такое раньше только у шаманки видел. И надо бы её расспросить что это значит. То, что семья у них одарённая, понятно. Фонит от них, хоть и артефактами обвешались. Это для бизнеса хоть нашего, хоть заграничного естественно вполне.
Но-о-о-о… усатый дед, по ходу, реально силён. И не такие они – милые пушистые зайки, какими хотят казаться.
Наконец-то докурив бесконечную сигару, мы тоже вернулись к всеобщему веселью, которое к этому моменту уже затухало и шло словно по инерции. А с любой пьянки главное – уйти вовремя.
Потому я сгрёб всех своих в кучу, поблагодарил сингапурцев за радушие и собрался на выход. И так шесть с лихвой часов с ними протусовались, пора бы и честь знать.
Ирка сегодня вообще не пила и села за руль, а я рядом.
Трезвый, но губы всё-таки промочивший.
Мужики тоже меру знали. Амбре от нас в салоне стояло внушительное, да помогут нам открытые окна, но в остальном все были в адеквате. Женька Данилов, правда, икал как бешеный. Пытался отпиться минералкой и поминал Федота с Яковом.
– УААА-АААА! – вдруг ни с того ни с сего заорал Макар Матвеевич.
Испугал типа…
Ирка чуть в кювет не съехала, а Данилов принялся икать с удвоенной скоростью и утроенной ярью. От души прямо. Пылко, с чувством.
– Да задержи ты уже дыхание! – следующим своим действием дед принялся Женьку душить. Пришлось разнимать.
Ехали мы, значит, ехали. Крутил я у себя в голове всякие мысли, крутил и решил-таки в себе не держать.
Спросил у своих, не показалось ли им что-то странным или подозрительным.
– Да брось, Вась, – тут же вступилась за сингапурцев Ирина. – Конечно, они сильные одарённые и, конечно же, боевые маги. Думаешь, нефтяники тебе просто так, возьмут, и всю свою подноготную вывернут? Мало ли как у них внутрянка строится? Вряд ли добро, мирно, задушевно.
– Думаешь, всё нормально?
– Думаю, да, – пожала плечами сеструха. – Кто знает, что там у них на самом деле? Может, война? Может, времена трудные? Может… да не знаю. Что-нибудь! Где большие деньги, там всегда неспокойно. Сам ведь знаешь.
– Знаю, – кивнул я.
Что ж…
Пускай Иринка и молодая ещё совсем, но я ей доверяю. Новое поколение – оно же такое. Развить критическое мышление, зная, что такое критическое мышление и как оно работает куда проще, нежели тыркаться наугад, как мы.
Да и вообще… это я с альтушками такой стал – тревожный и мнительный. Везде и отовсюду подвоха жду. Уже забыл, когда новые знакомые не пытались кого-то из нас убить, вот и привык к плохому.
Ладно.
Всё нормально.
Договор и база отдыха от меня никуда не убежит, а мне сейчас нужно сосредоточиться на прокачке девок. И так два дня простоя.
***
– Что-то не так? – наконец, не вытерпел Тамерлан.
Вернувшись со встречи, Ирина Ивановна откровенно обделяла хакера своим вниманием, хотя он точно был уверен в том, что нигде не накосячил… вроде бы. Или нет? Или да? Да нет! Точно нет!
Скуфидонская была не из той породы женщин, что втихаря кидают обидки и предлагают своему суженному угадать за что.
Без подсказок.
Без намёков.
Без жалости и компромиссов.
Так что тут, должно быть, что-то другое. Ира уже целый час лежала в гамаке, счастливо улыбаясь и на скорость тыкая пальчиками по экрану смартфона. И явно что тыкала осмысленно, про тапанье хомяка и речи быть не могло. Последний раз она вела себя подобным образом… да никогда. За всё время знакомства такого поведения Тамерлан за ней не наблюдал.
– С кем переписываешься?
– Познакомилась на встрече с одним молодым человеком, – без задней мысли ответила Скуфидонская.
– Ир… ты гонишь, что ли? Это шутка такая?
– Что? – девушка отлипла от телефона, непонимающим взглядом уставилась на Тамерлана, а потом рассмеялась. – Ты ревнуешь, что ли?
– Я? Да нет, просто… «Познакомилась с молодым человеком»… Так себе формулировочка.
– Да бро-о-о-ось! – Скуфидонская оглянулась посмотреть, не оглянулся ли кто посмотреть, не оглянулась ли она, и когда поняла, что на горизонте чисто потянула руки к Тамерлану. – Иди сюда, глупый!
Хакер получил долгожданные объятия и шутливый поцелуй в нос, после чего Ира опять отстранилась и опять залипла в телефон.
– Короче, – сказала она, яростно набивая текст. – Парнишка этот в кей-поп группе поёт…
– Ох…
У Тамерлана от одного слова про кей-поп подкатила тошнота. Не по каким-то личным убеждениям, а из-за того, что Скуфидонская пронесла сквозь подростковый возраст любовь к этому жанру. Кей-поп в их жизни звучал повсеместно. Дома, в машине, на работе… да, блин, везде!
– Ну и вот, – продолжила она. – Предложил мне попробовать с ними спеть. В коллаборации, дуэтом проще говоря. У азиатов ведь сам знаешь какое отношение к девушкам с европейской внешностью, так что вполне может залете-е-е-еть…
И снова тык-тык-тык-тык.
– Ир? – вздохнул Тамерлан. – Ты серьёзно?
– Серьёзно. А чего нет-то? Жизнь короткая, не попробую, потом жалеть буду. Получится и получится, а если не получится, то и чёрт с ним.
– Ир…
– Да чего Ир-то? – тут Скуфидонская убрала телефон в карман, подняла брови и скрестила руки на груди. – Поддержал бы лучше мои начинания.
– Да я тебя поддерживаю, но… как-то это… блин… несерьёзно, что ли? – в эмоции Тамерлан подбирал слова, чтобы побольнее уколоть неведомого сингапурского кейпопера, – инфантильно это!
– Инфантильно?! – воскликнула Скуфидонская. – Значит, мои хотелки – это инфантилизм, а твои – поступки взрослого, уверенного в себе мужчины? Напомнить, кто купил за десять тысяч картинку в этой сраной задротской игре?
– Не картинку, а скин для персонажа, – недовольно буркнул Тамерлан, но тут же принял своё поражение. – Ладно, извини, – сказал он. – Был не прав. Если душа лежит, то делай.
– Ну вот и сделаю.
С тем Скуфидонская достала телефон обратно и возобновила переписку с Чао. Тамерлан постоял рядом. Тамерлан посмотрел. Тамерлан не удержался:
– А что за парнишка-то хоть? – спросил он, искренне стараясь чтобы это не прозвучало враждебно.
– Чао Чэнь. Из Сингапура.
