Елена Княжина "Черное сердце князя Карповского"

– Так что, как тебе мой отбитый план? Пробуем? Я шкуру разложу, пот с себя смою…

– Ты пропустил тот момент, где я говорю, что для маг-обмена с миром нужна пустышка, – с укором пропыхтела я. – Тело, лишенное искры. Ну там… хавранка, тхэ-ванка, какая-нибудь несчастная с Эррена. Даже если бы я согласилась… на эксперимент… ничего бы не вышло. Просто поверь, ладно?

Я украдкой окинула парня исследующим взглядом. Всякая девушка рано или поздно получает смущающий опыт, да… Совру, если скажу, что князь ни одним мускулом меня не волновал. От его запахов внутри скручивался тугой узелок, от плотоядных намеков живот тянуло до боли…

Но пробовать нет смысла. Никакого. Магия Тхэ-Вана грязна, тяжела и для женщин-чародеек не предназначена.

Вот если он «зальется» через другую, а потом перекачает переработанную энергию в меня… Без всяких постельных «туда-сюда»! Тогда, пожалуй, есть шанс, что на крохотное желание нам хватит.

– Засада. Просто… шурх дери… засадища! – взревел Артур на весь лес. Аж птицы с ветвей послетали. И тут же, припомнив о плантации на другом берегу, понизил голос: – Боги над нами издеваются!

– Слушай, князь… Когда я намекнула, будто бы девушки в местных заведениях грязные… ты не так понял, – откинув волосы за спину, пояснила я. – От переработки магии на «проводницах» остаются черные пятна. Да, работницы партэлей не расписные красавицы, но тебе ж на один разок? Можно перетерпеть.

– Рита, что ты несешь? – взвыл он раненым зверем.

– А что я несу? Да, неприятно, но вполне терпимо, – пожала плечом, пытаясь одновременно закатить глаза. – Денег при нас нет, но твой серебряный кулон вполне потянет на оплату нескольких подзарядок…

– Ты мне в Тантале чуть хвост не пририсовала от ревности. А теперь предлагаешь сходить в местный клуб «восемнадцать плюс»?

– Я? Ревновала? Тебя? – насмешливо хрюкнула. – Ну… эмм… Забыли? Что было, то прошло.

– Забыли. Вот точно – забыли. Сато, Бездна… Теперь и ты! Один я в трезвой памяти за каким-то троллем. За что мне это рыжее наказание? – даже глаза к небу воздел, несчастный.

– Я уже тебя не ревную, Артур. Я вообще не знаю, кто ты такой, – спокойно заверила его. – Так что, если хочешь выбраться из дрянного мирка, пока нас не припахали к работам на тарьевых плантациях, иди и… реши вопрос. По-мужски. У вас же это быстренько, да? Тайка рассказывала, что «раз-два и готово».

– Я тебя сейчас покусаю, – мрачно пообещал князь, растирая лицо. – Нет… я тебя сейчас целиком сожру!

Глава 6. Жемчужина Тхэ-Вана

Под злобное пыхтение хавранского демона я слегка успокоилась. Не такой он и страшный, когда руки не распускает.

– Шикварра, шикварра! – орали на том берегу. – Цабат лау…

Я вернулась на камни и заняла удобную позицию для наблюдения. Что-то в гулких выкриках показалось знакомым. Это не общий язык. Чужеродный, но… почти понятный.

Почти – потому что смыслы приходили туго, мучительно. Точно кусачий мизаур, замуровавшийся в одеялах и не жаждущий вылезать: только крекером и выманивать.

– Цабат – «девица», – перевела я, столкнувшись с озадаченной физиономией Карповского. – Тетка кричит не на хеккаров.

В виски колотилось что-то забытое. Нет, не та память, которая ускользнула с утренним купанием… Другая, давняя.

Как я рыжей вихрастой девчушкой ползаю под столом у деда. Он тогда работал хранителем в Лурдском серватории и имел привычку засыпать лицом на книгах. Из-за чего на выбритой щеке отпечатывались древние языки Междумирья, а на полосатом халате появлялись заломы, какие ни одно бытовое плетение не возьмет.

– Рит? Ты понимаешь, о чем она толкует? – князь улегся рядом и ткнулся подбородком в камень. – Почему я не понимаю?

– Потому что ты владеешь только общим, универсальным. Кстати, у тебя идиотский акцент, – чуть язык маньяку не показала. – А этот… никак не пойму… погоди-ка… Ташерский!

Воспоминание яркой вспышкой ударило в лоб. Ве-е-ерно. В те дни дед был измотан сложным переводом с ташерского наречия и спал на книгах больше обычного.

Дряхлые томики притащила из экспедиции моя бабушка Эмили. Она ходила в Эррен по поручению шах-гринских ученых… Что-то связанное с появлением в предгорье Маунт-Грин дивных существ розового оттенка…

Поиски привели ее в северное герцогство, где легендарной проходимице любезно предоставили рукописи. Но вот беда – мало кто из ныне живущих в Ташере мог перевести старый язык: все давно пользовались универсальным. Лишь некоторые слова остались в обиходе северян.

– Тарья в переводе с древнего ташерского – «жемчужина», – вспоминала я строки из блокнота деда. В его пометках сам тролль ногу сломит, но я с пяти лет выявила систему. – Логично! Добытчицы, управляющие плантациями, сами называли так свой продукт. И теперь весь Веер…

– Зовет тарью тарьей?

– Ммугу, – поерзала подбородком по теплому камню. – А цабат значит «девушка». И эта женщина говорит на… практически вымершем языке. Старше только виззарийский будет. Ну, может, еще сахнэ.

– Уверена, Энциклопедия?

– Я не полиглот, Артур, – я демонстративно закатила глаза. – Дед говорил, что у виззарийского и ташерского одни корни… Что они очень похожи, но различны нюансами. Арх теперь разберет! Последние их законные носители умерли сотни лет назад.

– Ну, как видно, не все, – парень кивнул на дородную тетку, потряхивающую связкой цепей. По звеньям перебегали зеленые искры, маня такой близкой и такой недоступной магией.

Процессия хеккаров с повозками давно спряталась за деревьями, и нам открылось куда более удручающее зрелище.

Девушки! В ободранных одеждах, с браслетами на исцарапанных в кровь руках.

Изможденные, рабыни еле переставляли ноги, но все-таки волокли тела вслед за добытчицей. От каждой работницы тянулась змейка магической цепи. Одни поводки были прицеплены концами к последнему хеккару, другие убегали прямо в кулак хозяйки.

Понукаемые, как безропотные хавранские овечки, девушки шли молча, будто бы в трансе.

– Жвандэ та фода! – прокричала добытчица, притормаживая на краю отвесного склона. – Тарго, тарго!

– «Быстро», «к воде», – перевела шепотом.

Ободренные приказом, девушки оживились. Потрепанной гурьбой (я насчитала семнадцать душ!) они скатились с песчаного отвеса на берег.

Не обращая внимания на то, что галька ранит босые ноги, бедняжки побежали к реке. Попадали на колени и принялись жадно пить, брызгать на лица, промывать раны, лить на волосы, смачивать испачканные платья.

Цепочки натянулись, замигали желтым. И ни одна рабыня не осмелилась зайти в воду хотя бы по пояс.

Некоторые, отрываясь от питья, грустно смотрели на противоположный берег. На лес, в котором полно фруктов и можно скрыться… Надо лишь сбросить браслеты, сорваться с поводка и сделать несколько сильных гребков. А там уж река подхватит и течением унесет с кошмарной плантации.

– Шикварра! – рявкнула тетка, с вершины откоса наблюдая за своими работницами. – Жвандэ та Тавара.

– «Давай, живее», «идите», – мычала я, содрогаясь от отвращения.

Одна из девушек замешкалась у воды, и ее цепь налилась красным цветом. Охнув, рабыня позеленела, согнулась пополам и торопливо поползла наверх.

Управляющая делала круговые пассы руками, и цепи стремительно сматывались в кольца, утягивая пленниц вперед. На другой край поля.

– Ты сказала, магия женщинам не положена, – напомнил Артур.

– Местные пусты, в них ни искорки, – с жалостью протянула я.

Будь у этих девушек сила, они бы не позволили сковать себя и использовать как дешевых, безропотных рабынь! Похоже, партэль – еще не самый худший вариант для женщин в Тхэ-Ване.

– А тетка?

– Она не отсюда, потому способна на чары, пока полон резерв…

Я так-то тоже была способна, пока все на маньяка не расплескала.

– И как подпитывается эта отбитая чужемирка?

– Хороший вопрос, – нахмурилась я. – Думаю, часть оборудования управляется заряженными артефактами. А ее чары… Смотри: вокруг столько тарьи! Грех выращивать самый ценный продукт Веера, сидеть у колодца да в жару не напиться.

– Значит, у этой твари где-то припрятан запас заряженного жемчуга? – предположил Артур, хищно прижимаясь телом к горячим камням.

– Даю твой огромный резерв на отсечение, что припрятан, – согласно помычала я, отодвигаясь от парня. – Хочешь пустым сунуться к добытчице с заговоренными цепями, заряженными артефактами и стадом рогатых хеккаров? И… обокрасть ее? Тебе шкура совсем не дорога?

Мой издевательский тон грозился перейти в восторженный. Вот это самомнение! Мне бы такое.

– Ну, во-первых, детка, я бессмертный…

– А во-вторых – полоумный? Она тебя в кисель обратит. Будешь жить вечно… в вязко-жидкой форме существования.

– А во-вторых, ограбишь ее ты, – невозмутимо договорил черноглазый гад. – Как я понял, тут большой спрос на пустых девиц с ловкими пальчиками?

– Ну не-е-ет…

Я крутанула головой так, что она чуть полный оборот не сделала.

– О да-а-а, – кивал мерзавец. – У извращенки с цепями есть заряд, а значит, у нас появился шанс обойтись без партэля. Мы его берем, детка. Решено.

– Только можно задом рисковать будешь ты, мм? – прошипела раздраженно. – А то придумывать отбитые планы все горазды… Но как в пекло лезть – так сразу «Рита»!

– У тебя есть план получше? Я весь внимание.

Да я сейчас сотню планов лучше этого придумаю!

– Ну… допустим… давай ты возьмешь свою палку, – я бесстыже сунула пальцы в карман черных брюк и выудила отполированное недоразумение. – Выпрыгнешь из кустов, нахмуришься жутко, как ты умеешь… Вот так, ага. Помашешь палочкой перед носом у тетки. Выпустишь пару страшных искр, чтобы она поверила, что ты могучий зажиточный фьёр…

Увлекшись, я начала хаотично размахивать палкой во все стороны. За что она мне жестоко отомстила.

– Ай! У-у-у… Зараза! Да чтоб ее гхарры… – Я отбросила палочку на песок и с обиженным видом сунула проколотый палец в рот. – Она у тебя что, тоже кусачая?

К мизауру я давно привыкла, но от бездушной палки такой подлости не ожидала.

– Бедствие… Опять? – Артур подался вперед, вытащил пальчик из моего рта, оглядел с сокрушенным видом и… переложил в свой. Рот!

– Пусти!

– Я же подуть…

Слизнув кровь с подушечки, он действительно дунул.

– Так уже было? – уточнила уныло.

Память тела робко шевельнулась. Сознание хваталось за что-то забытое, но оно уплывало, уплывало… и уплыло.

– Да как можно забыть? – повздыхал Артур и поднял палочку с песка. Сунул обратно в штаны и перебросил цепкий взгляд на другой берег. – Так… Значит, жемчуг собирают только девушки?

– Му-угу, – неохотно признала я. – Исключительно пустые.

– Как они оказались в плену?

– Кого-то продали, кого-то похитили, кто-то от фьёра или из партэля бежал в поисках лучшей жизни… Только она тут не лучшая ни разу.

– Побег от фьёра… Подходит, – задумчиво покивал он.

Князь распрямился, отряхнул пыль с бугорков пресса. Позволил красному свету лихо проплясать по фактурным мышцам плеч и спины. Размял шею, будто к чему-то готовясь… И резко вернул взгляд на меня.

– Беги, детка.

– Ч-что?

– Беги, – парень быстро двинулся вперед, оттесняя меня к реке.

Куда? Зачем? Нет-нет-нет… Мы же не обсудили план!

– Стой… замри… – прохрипела я, оказавшись у кромки берега один на один с несносной черноглазой неприятностью. – Давай еще поговорим!

– Импровизация Карповским всегда лучше давалась, – Артур подхватил меня, раскачал в воздухе и с размаху закинул в реку. – Если догоню, твой второй первый раз будет прямо в ледяной воде.

– Ш-што? – переспросила, барахтаясь на волнах.

В уши залилась холодная вода, я едва разбирала его речь.

– Опыт сомнительный, но все-таки опыт. Так что решай сама, которому плану мы следуем и как добываем магию…

– Спятил? – ужаснулась я, отгребая подальше от берега. К которому решительно приближалась груда каменных мышц, упакованных в черные брюки.

– У тебя есть шанс уплыть. Даю фору… в тридцать секунд.

– Ты же шутишь, да?

– Теряешь время, маленькая трусливая джинна.

Гад!