Элизия ждала, пора было что-то делать. Я на цыпочках прокралась к двери, нажала на ручку и… она не поддалась. Из спальни донесся стон.
По моей спине пробежал холодок, лицо наоборот бросило в жар. Стон сделался громче. Раздался тихий голос.
— Кто-нибудь…
— Рэм?! — вскрикнула я ошарашенно. — Рэм, ты там?
— Аби? Аби, уходи…
Я разозлилась, но почти мгновенно осознала: начальник тут не прохлаждается.
— Я не одна, сейчас позову Элизию! Держись там, слышишь? Не знаю, какого черта тут происходит, но держись!
Я метнулась к выходу, попутно присматривая что-нибудь тяжелое, чем можно выбить замок. Может быть, вон той кочергой? Нет, слишком тонкая.
Я врезалась в чье-то тело носом, выбегая из квартиры. Краем глаза заметила тень Элизии у колонны, а потом увидела перед собой женщину в странной шляпке. Она улыбалась, сверкая безумными глазами, в которых внезапно собрались слезы.
— Полечка, — прошептала женщина. Потянула ко мне руки, я машинально отшатнулась. — Полина, где ты была все это время?
«Она сумасшедшая, в прямом смысле слова», — прозвучал в моей голове голос Элизии. Я тяжело сглотнула вставший в горле ком и нервно улыбнулась Улиане. Только лишь предполагая, что сэйла Ромм видит перед собой не меня, а кого-то очень дорогого ей, и в то же время рискуя выдать себя и журналистку, я пробормотала:
— Недалеко. В лавку ходила, вернулась вот.
— В лавку? — Улиана искренне удивилась. — Так надолго?
— Выпьем чаю? — выпалила я, леденея от страха.
С лица Улианы спала улыбка.
Рэм Бэйтон в спальне этой чокнутой, и с ним что-то не так, иначе он бы выпрыгнул в окно или выбил дверь. Связан? Ранен? Что с ним?!
Я бросила быстрый взгляд на колонну. Элизия жестом показала мне, чтобы я увела Улиану подальше от квартиры.
— Вообще-то, — заговорила я, — может, лучше прогуляемся? Погода сегодня хорошая.
— Чудесная погода, — Улиана, кажется, даже обрадовалась моему предложению. — И правда, почему бы не прогуляться? Пойдем, сходим к твоему отцу на могилу, давно не были. Дома у меня не прибрано, я не ждала гостей. В булочную зайдем, да? Голуби некормленные со вчерашнего утра. Занята я была, страшно занята…
Она ухватила меня под локоть и повела к выходу. Мне оставалось только подыгрывать и надеяться, что Элизия справится сама. Главное, и мне не терять бдительности — сэйла Ромм не в себе, и это мягко сказано.
___________
Дорогие читатели, я все еще борюсь с последствиями ковида, напавшего на меня в декабре. Проды пока выходят как попало, но я искренне надеюсь, что вот-вот я смогу писать каждый день. Спасибо, что читаете, это важно для автора.
Глава 5.1
Улиана будто бы не замечала высоченных сугробов, хотя шагала она по ним с трудом.
— Вот здесь голуби собираются, — она указала на угол дома, возле которого проходил перекресток. — Сегодня их что-то нет.
Мы миновали занесенную улицу и очутились на той, где снега было едва ли по колено. Его отсюда выметало, ветром несло дальше, и я решила, что именно тут отвлеку Улиану.
— Смотрите, булочная, — я кивнула на вывеску. — Зайдем?
— Не пойду, — проворчала сэйла Ромм. — Грымза она.
— Кто, булочная?
— Хозяйка ее. Запретила мне приходить, сказала, что для меня ничего нет. Вообще-то, у нее и не для меня ничего нет, это самая нищая булочная в городе, как еще не разорилась. К отцу пойдем, он звал тебя.
— Звал?!
Улиана остановилась, поправила шляпку. Я подумала, что ей не мешало бы носить теплую шапку, иначе отморозит остатки мозга.
— К тебе не приходит? — спросила она с подозрением. — Неудивительно, ты же его так и не простила.
У меня взрывалась голова от общения с Улианой. Мне нужно было поддерживать ложь, делать вид, что я Полина, а я представления не имела, о чем говорит сэйла Ромм. Судя по всему, я — якобы ее дочь. Но почему не простила отца? Да и не припомню я, чтобы в карточке сэйлы Ромм были указаны дети. Обычно вписывают детей и супругов, и у нее никакой дочери не было.
— Я простила его, — осторожно произнесла я, надеясь, что Улиана разболтается еще больше и даст мне понять, о чем мы вообще говорим. — А как он к тебе приходит, мама? Он же… ну, умер?
— Душа его приходит. — Улиана двинулась дальше. Мы все-таки шли на кладбище, как она и хотела. — Всего на час, и в образе другого человека, но приходит.
— В образе какого человека? — У меня внутри все заледенело. Душа мужа сэйлы Ромм вселяется в проклятого? Не в меня, и то хорошо, но в кого? — Мама, кто к тебе приходит?
— Да вон, этот… — Улиана неопределенно замахала рукой. — Как его зовут-то, я забыла. Мальчишка сэйла Гарольдэна. Молодой совсем, лет двадцать ему.
— Девятнадцать, — выпалила я.
Так вот что за проклятие на нем. Я успела нащупать его, но не сумела разобрать, какое оно. Вот почему! Бедный парень, как же я понимала его. Понятно, почему он так испугался, увидев меня у своей постели. Когда ты каждую ночь ожидаешь обнаружить себя неизвестно где, неизвестно с кем, то невольно начинаешь бояться всего. Его отец, получается, ничего не знает… Такое проклятие Дамиан и другие чернокнижники накладывают редко и только за просьбу помочь с кем-то мертвым. Как, например, в моем случае — я просила оживить маму. Неужели и юный сэйл Гарольдэн просил о чем-то подобном? Впрочем, не обязательно. Сэйла Гек тоже просила помощи с мертвым, но на нее Дамиан наложил проклятие рака.
Пока я размышляла о сыне сэйла Гарольдэна — его имени я тоже не вспомнила, — Улиана ушла в конец улицы, и мне пришлось догонять ее бегом. Я даже о Рэме в какой-то момент забыла.
— А когда папа приходил в последний раз?
— Позапрошлой ночью. Сказал, что больше не сможет приходить, если я ему не помогу.
— Как именно? Что ты должна сделать?
Улиана замялась, пожевала губами.
— Хлеба не купили, — сказала она.
Я разочарованно застонала. Как же неудачно бросает сэйлу Ромм из одного состояния в другое!
— Голуби голодные, холодно же, им негде еды достать. Пойдем в булочную. Мы прошли ее, кажется, несколько домов назад.
Я не стала напоминать, что именно о той булочной Улиана плохо отзывалась. Мы вернулись, но оказались у запертой двери.
— Наверное, нечем торговать, вот и закрылись, — предположила я.
Становилось уже слишком холодно. На кладбище я точно не собиралась — далеко туда, да еще и по таким сугробам. Но справилась ли Элизия? Удалось ли ей выломать дверь и увести Рэма? Нужно тянуть время максимально долго. Благо одежда, которую я одолжила в гардеробе бывшей жены Рэма, теплая и комфортная. Наверняка кучу денег стоят даже вот эти рукавички, не говоря уже о пальто, да и сапоги замечательные — мягкая кожа не промокает и не замерзает, а пушистый мех внутри согревает ноги. И все равно не было желания бродить по заснеженному городу, а по заснеженным могилам тем более!
— Домой пора, киса кушать хочет.
— Нет, мам! Мы же к папе идем? Я хочу сказать ему, что я его простила, чтобы он и ко мне пришел. На кладбище вон в ту сторону, давай-ка…
— Полечка, — Улиана взяла меня за руку, — он больше не явится. Не дадут ему приходить слишком часто. Киса ждет, пойдем.
Я вцепилась в локоть Улианы. Нужно было увести ее от дома еще дальше, чтобы дать Элизии хотя бы час времени. Был риск, что Улиана очнется ненадолго и поймет, что я никакая не Полечка, и тогда она должна быть желательно на другом конце города. И о какой кисе шла речь?.. Я не видела в квартире кошки.
Глава 6
Рэм Бэйтон
Чертова психопатка. Психопатка!
Я застонал от очередной вспышки боли в правом плече. Откуда у Улианы только силы взялись связать меня так крепко? Как я оказался таким идиотом, что сразу не почувствовал в воде примеси лекарства, я старался не думать. Сглупил, с кем не бывает...
Да ни с одним охотником такого не бывает! Я все же идиот.
А она сумасшедшая. От таких можно ожидать чего угодно, и даже кипятка вместо чая, и это кажется нормальным в каком-то смысле. Она усыпила мою бдительность, вот и все. Но чтобы провернуть подобное нужен светлый ум… Да нет, Улиана Ромм совершенно точно двинутая. В этом я не сомневался.
Я разлепил глаза, головокружение усилилось. Улиана еще вчера затащила меня в комнату, привязала к кровати, затянула морским узлом лодыжки и запястья. Веревка крепкая, не порвать.
В сундуке, стоящем в углу, заскреблась тварь. Я выныривал из сна дважды за ночь: первый раз, когда эта самая «киса» пила мою кровь, а второй — когда старуха запирала ее в сундуке.
Киса… Только чокнутая могла перепутать кошку и туманную тварь. Как она ее приручила?! Десятки вопросов крутились в моей голове, и ни одного ответа на них не было. Да, тварь еще совсем мелкая, возможно, детеныш. Похожа и впрямь на котенка недели от роду, но клыки крепче камня.
Я немного повернулся лицом в сторону сундука, устав лежать на спине. Боль в плече, которое прокусила тварюшка, была пульсирующей. Изо рта снова вырвался стон.
В квартире послышались шаги. Ни на что не надеясь, я попытался позвать:
— Кто-нибудь…
— Рэм?! Рэм, ты там?
Мне мерещится, или здесь Аби? Если вернется Улиана и застанет ее у себя дома, она не выпустит нас обоих.
— Аби? — спросил я, чтобы удостовериться, что мне не послышалось. — Аби, уходи…
— Я не одна, сейчас позову Элизию! Держись там, слышишь? Не знаю, какого черта тут происходит, но держись!
Мое дыхание прерывалось, сердце колотилось — побочный эффект от большой дозы снотворного. Абигейл с Элизией — это хорошо. Улиане не тягаться с двумя женщинами.
Меня вновь одолела сонливость, справляться с которой я был уже не в состоянии. Сквозь дрему слышал скрежет когтей твари по железной обивке сундука, шаги и голоса. Дверь заперта на ключ, ни Аби, ни Элизия не сумеют ее открыть, но они могут догадаться обойти дом и проверить окно. Улиана оставила его распахнутым — оно открывалось вовнутрь. От снега веяло холодом, и сквозь дырки в сундуке туманная тварь дышала им. «Кисы» чернокнижников, как выяснилось, любят холод, в отличие от меня. Я замерзал, стучал зубами. Засыпал и просыпался, по ощущениям, каждую секунду. То проваливался в темноту, то выныривал из нее, и меня начинало от этого тошнить в прямом смысле слова.
Сколько снотворного Улиана всыпала в мою кружку? Ложку или две? От одной мне бы не было так плохо, от двух — я мог не проснуться больше никогда.
Значит, полторы ложки. Оно перестанет действовать через час, может два, смотря сколько сейчас времени. Я даже приблизительно не мог знать который час, но за окном было уже светло — прошли почти сутки с тех пор, как я выпил снотворное.
— Ты как там?
Я вскинулся на голос Элизии, ответил, что в порядке. Солгал. Головокружение было или от снотворного, или же тварюшка выпила крови больше, чем можно — я пока не понимал причины. Скорее, второе. Я видел, как Улиана отрывала ее от моего плеча, а та жадно клацала челюстями и тянулась когтистыми лапками ко мне.
Элизия чем-то грохнула в замок двери.
— Окно, — простонал я.
— Что? Ты не можешь говорить громче, Рэм?
— Окно!
Элизия затихла. Потом грохнула входная дверь, а еще через минуту за окном я заметил движение. Подруга ползла по сугробу. С подоконника посыпался снег в комнату, в проеме показалось лицо журналистки.
— Бог ты мой! — она выдохнула облако пара. — Я сейчас!
Сколько длилось ее «сейчас», не знаю — я потерял сознание, а очнулся, когда был свободен от пут. Элизия трепала меня по плечам, испуганно звала.
— Встать можешь? Вылезти? Аби увела Улиану, но надолго ли, я не знаю! Рэм, пожалуйста, вставай, а!
Мне понадобилось какое-то время, чтобы просто сфокусировать взгляд на ее перекошенном от злости лице. Попытался встать на колени, чуть не рухнул, но все же сумел подняться. Шатаясь, едва ли не на ощупь достиг подоконника.
Элизия бесцеремонно подтолкнула меня сзади да так, что я упал лицо в снег. Льдистые снежинки царапнули щеки, лоб, и немного привели меня в чувство.
— Мы в безопасности, — прохрипел я. — Сэйла Ромм — спятившая, но слабая. Прошу, дай мне руку, помоги…
Не впервые я просил Элизию о помощи, и не впервые она видела меня в подобном состоянии. Но мы впервые удирали от чокнутой старухи и ее туманного питомца.
Я разразился нервным хохотом от глупости ситуации. Элизия больно ткнула меня кулаком в плечо, попала аккурат в проколы от клыков, и я зашипел от боли.
— Смешно тебе?! Рэм, черт бы тебя побрал! Смешно?! Мы чуть с ума не сошли!
Я перебирал ногами, проваливался в снег. Скатился с сугроба.
— Прости. Я расскажу чуть позже, как я так попал. Беги к доктору Гибору, он сейчас дома — никуда не выходит. Пусть идет в больницу немедленно.
— Я не оставлю тебя одного, даже не думай! — рыкнула Элизия. — Вместе доберемся до доктора Гибора.
