И, чувствуя тошноту и головокружение, стараясь не смотреть вниз – вторая тварь уже обвивалась вокруг моей ноги, тяжело сопя и истекая слюнями, – я начал следующее произведение. Меня трясло так сильно, что звучание получалось рваным, а исполнение куда более экспрессивным, чем обычно, я буквально колотил по клавишам. А в стенах и на потолке зала между тем открывались глаза. Десятки глаз смотрели на меня со всех сторон. Мне казалось, я нахожусь в нутре чудовища.
Помимо двух первых, во плоти явились еще твари: одна свисала с прожектора, другая ползла в мою сторону по балкону второго этажа.
– Играй, играй, играй, папа.
А потом… Два чудовища столкнулись подле меня: то самое, что все это время протискивалось в зал сквозь двери, и мелкое, увивающееся возле моих ног. Одновременно с тем, как я мощным аккордом завершил композицию, они соприкоснулись и с них будто слетел гипноз: забыв обо мне, твари набросились друг на друга. Да так, что в первую же секунду подломили заднюю ножку рояля.
Со страшным стоном, какофонией содрогнувшихся струн, инструмент обрушился – я еле успел отскочить. А на бьющихся чудищ с ревом кинулось еще одно – спрыгнуло с прожектора, который сорвался и с грохотом проломил доски сцены. От него во все стороны посыпались искры, запахло паленым пластиком. Люди в зале закричали, вскакивая с мест, администраторы с побелевшими лицами пытались понять, что происходит. Глаза на стенах и потолке вращались, наблюдая за паникой. Чудище, прыгнувшее с балкона, снесло люстру; снова сноп искр; что-то загорелось. Сработали спринклеры, зашипели струи воды, зал погрузился в темноту – горели только зеленые таблички «выход» и свечи-украшения на батарейках.
Люди бросились к дверям. Охрана и администраторы не справлялись. Паника затапливала клуб, в проходах была давка. Одна из зрительниц, чтобы миновать ее, забралась ко мне на сцену и…
…задела тварь, похожую на огромного слизняка. Та мгновенно развернулась к женщине и… проглотила ее. Про-гло-ти-ла.
Целиком. В мгновение ока.
Этого никто не заметил, кроме меня. Все визжали. Все пытались сбежать. Должно быть, часть спринклеров не работала: в зале действительно начинался пожар, валил дым.
– Евгений, вы целы?! – ахнула Ева, организатор вечера, выскакивая из гримерки.
– Не подходите ко мне! – заорал я, как ненормальный, боясь, что ее тоже сожрут.
Она не видела тварей, занявших почти всю сцену. Не знала, в какой она опасности. Ева все же попробовала подбежать, но я рявкнул:
– Все со мной хорошо! УХОДИТЕ!
И она, вздрогнув и метнув на меня испуганный взгляд, на этот раз послушалась.
Но твари уже заинтересовались ей. И, развернувшись, поползли вслед.
«Черт, – думал я. – Черт, черт! Они сожрут ее! Они всех сожрут!»
И тогда, сгорбившись над раненым, но все еще способным издавать звуки роялем, я вновь заиграл.
Безумие.
Безумие, которое сработало: твари тотчас замедлились, будто оказались под водой, а рычащие и чавкающие звуки сменились зачарованными голосами:
– Играй… Играй…
И только когда в зале больше не осталось людей, а снаружи послышались сирены пожарных машин, я упал в обморок.
«У парня нервный срыв на почве чрезвычайной ситуации, – позже решили следовали. – Хотя дело действительно странное: одна зрительница пропала. А в остальном – проблемы с проводкой. Увы, бывает».
* * *
Рассказывая историю, я глядел вниз, на свои руки, в волнении комкающие ткань брюк, и только потом поднял глаза.
Сидящий напротив Феликс смотрел на меня с очень странным выражением лица. На нем проявилось больше эмоций, чем я мог бы ожидать. Во-первых, он явно был изумлен. Во-вторых, казалось, у него в голове велись какие-то многоуровневые подсчеты. Будь мы в сериале, режиссер наверняка бы визуализировал это как огромное количество цифр и схем, возникающих в воздухе. Ну а в-третьих… Мне снова показалось, что он смотрит на меня с горечью, словно на призрак прошлого, – как это было в день нашего знакомства.
– Ты в порядке? – в итоге спросил я, хотя, по идее, это ему бы меня спрашивать, после моей-то исповеди!..
Рыбкин тряхнул головой, словно отгоняя морок. Р-р-раз – и вот передо мной снова сидит лучезарный оболтус-красавчик, в чьих прекрасных голубых глазах плещется нескончаемый оптимизм.
– Женя! – воскликнул Феликс. – Это просто потрясающе!
А потом и вовсе неосмотрительно вскочил на ноги – и тотчас, зашипев от боли, упал обратно на диван.
– Случившееся с тобой ужасно, но твой дар – невероятен, – безапелляционно заявил он. – Я с самого начала знал, что Нонна Никифоровна не подселит ко мне абы кого, но то, что она нашла такого человека… – Он, задумавшись, покачал головой: – Ты настоящее сокровище, Евгений Фортунов. Благодаря тебе сегодня ночью мы разберемся с Деворатором.
Я невольно приосанился. Кто из нас не надеется однажды узнать, что он особенный?
– Сокровище, – с нажимом повторил Рыбкин.
Тут уж я смутился и решил слегка перевести тему:
– А Нонна Никифоровна – тоже колдунья?
– Ага, – кивнул Феликс. – И у нее интуиция в отношении одаренных магией людей. Она легко может сказать, колдун человек или нет, просто постояв рядом с ним. Более того, она чувствует магический дар даже в младенцах, у которых он еще не проснулся… Ты давно ее знаешь?
– С детства.
– Тогда представляю, в каком недоумении Нонна Никифоровна была все эти годы, – фыркнул Феликс. – Видит же: ну колдун этот шмакодявка, колдун. А ты все не колдуешь и не колдуешь, зараза такая!.. Признавайся, она навещала тебя в больнице после инцидента?
Я покачал головой: мы все-таки не настолько близкие люди. А потом вспомнил, что Нонна Никифоровна тогда неожиданно написала мне в мессенджере.
«Выздоравливай, Евгеша. Все будет хорошо, – гласило ее сообщение. – И поздравляю с тем, что твоя музыка наконец-то зазвучала. Я долго ждала этого момента».
После объяснения Феликса ее слова, безусловно, воспринимались иначе.
Между тем Рыбкин взял смартфон и начал листать список контактов, явно намереваясь кому-то позвонить.
– Итак, сегодня ночью будем действовать, как ты и предложил. – Феликс подмигнул мне, оптимистичная «все будет тип-топ» серьга в его ухе качнулась. – С помощью твоей музыки призовем и стравим с Деворатором Акумбру.
– Того Древнего, что спит на дне Невы?
– Да. Алло, Нонна Никифоровна? – обратился он уже по телефону. – Здравствуйте. Слушайте, а ведь в здании СПбГУ на Университетской набережной наверняка есть какое-нибудь хорошее пианино? Или рояль? Нет, синтезатор не надо, у них звук все-таки отличается… Есть, да? Супер. Тут такое дело: вы можете сделать так, чтобы сегодня к полуночи его вытащили к реке? В идеале бы поместить его возле сфинксов. Ага, да, для битвы.
Нонна Никифоровна спросила что-то – я не услышал, что именно, но распознал любопытствующую интонацию, и Феликс улыбнулся:
– Да-да, это связано с Женей. Он теперь – часть нашего мира.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
