– Значит – нужен еще и накопитель, – сочла за согласие реакцию плюшевого фамильяра Кантемирова. – Как думаешь – Аронович поделится?
– Поделится, конечно. Если ты его вежливо попросишь! – уверил я.
Спустя полчаса я отправился за ворота, в магазин «Рыбацкий дворик», где уже как-то затаривался одеждой и снаряжением. Видал я у них там разные интересности, да и вообще – место было таинственное, про него среди местных снага слухи ходили, мол, там достать все что угодно могут по всей этой охото-рыболовно-туристско-выживальщицкой специфике. Откуда я знал, какие слухи ходили среди снага? Так сектор же! Один большой табор! У нас там каждой твари по паре.
Одевшись по-зимнему и прихватив с собой рюкзак для вещей, я пошел к воротам. После сессии для старшекурсников жизнь в колледже замерла, и поэтому распорядок дня у нас был довольно свободный, разве что завтрак-обед-ужин давать продолжали по расписанию. Кормили вкусно, да и в столовой всегда можно было пересечься с друзьями-товарищами, пообщаться, что-то обсудить. Так что студенты старались приемы пищи не пропускать.
Младшекурсники, которые изучали в основном программы 9-10 классов, торчали за партами и с завистью пялились на меня из окон учебных корпусов. У них там алгебра, геометрия, география и история магии, а у меня тут – минус семь, снежок под ногами, солнце светит и птицы в лесу суетятся вокруг кормушек!
Я, кстати, сразу после того, как за ворота вышел, птичкам подсыпал кое-чего. Дрозды, снегири, воробушки, синички и прочие пернатые накинулись на крупу и семечки с отменным аппетитом. У меня даже настроение поднялось! Птички – это всегда хорошо.
Выйдя из лесу к Ингрийскому шоссе, которое шло вдоль Невы, я двинул по обочине, особенно не торопясь. Добираться пешком до «Рыбацкого дворика» было минут пятнадцать-двадцать, так что я собирался просто идти, смотреть по сторонам и дышать морозным воздухом пополам с запахами хвойного леса и неспящей-неумолкающей промзоны. Но насладиться прогулкой мне не дали. Завибрировал смартфон, и я с большим удивлением глянул на экран: звонил Афанасий Вяземский!
– Доброго здоровьичка, – ехидно поздоровался он. – Как там ваши косточки?
– Как там ваш желчный пузырь? – отбил удар я. – Афанасий, вы меня шокировали этим звонком! Где-то кто-то свистит на горе или умер в лесу? Вяземский о ком-то волнуется кроме себя любимого?
– Не знаю, кто там и где свистит, но я выбил для тебя оплату магической услуги по сносу заброшенного здания! – заявил он. – Четыре с половиной тысячи денег на дороге не валяются. Если б не постфактум оформляли, а сразу, с договором подряда – получилось бы гораздо больше. Короче, цени мою доброту, Титов.
– Ого! – сказал я. – Ни фига себе.
– Ага, – откликнулся Афанасий. – Как говорится – зайдите в контору, получите и распишитесь.
– Это с чего такая навязчивая благотворительность, Вяземский? Ты меня пугаешь!
– А с того, что если ты и не пойдешь к нам в клан, я лучше буду иметь тебя в союзниках. Я видел, как ты скомкал эллинг, вживую. И видел видос, где ты разводил мост. Думаю, даже величайший телекинетик-металлист всех времен и народов Магнус Эйзенхардт такое бы одобрил! Талантливый ты парень, Титов, хоть и бестолковый.
– Он что – кхазад? – Я краем уха только слышал про этого Эйзенхардта, но меня всегда больше отечественная история интересовала.
– Магнус-то? Ага, – сказал Афанасий. – Инициировался в арагонском концентрационном лагере… Ну что – зайдешь?
– Зайду, – заверил я. – Только вот до магазина схожу, кое-чего прикупить выбрался.
– Тогда я еще поработаю, тут на Тосно попросили лед убрать, хотят провести ходовые испытания одного суденышка… Звони, в общем.
Я сунул смартфон в карман с ошарашенным видом. Надо же, кучно пошли! Два типа, которых я считал неадекватами, начинают вести себя адекватно! Неужели дело только в моих возросших силах и появившемся на этой почве уважении? С Клавдием по совокупности факторов мы были, пожалуй, почти на равных. Афанасия я бы, наверное, уделал, если бы мы сошлись один на один…
Нужно будет посмотреть, как Вяземский ведет себя с новенькими: если пытается их чмырить – значит, дело и вправду только в грубой силе. Это было бы досадно.
***
Заходил в «Рыбацкий дворик» я с опаской. Прошлый мой визит сюда закончился покушением! Но теперь-то я был настоящим волшебником, пусть и с медицинской рекомендацией не применять магию как можно дольше…
– Здрасте, – сказал я ярко накрашенной женщине, которую запомнил с прошлого раза.
Сейчас она не выглядела такой уж уставшей, вполне себе бодро разгадывала сканворды.
– О! – обрадовалась она. – Челодой малавек!
И рассмеялась. Тоже – запомнила! Она ведь и в прошлый раз меня так назвала, эта земская продавщица.
– А что вас интересует? – спросила она. – Смотрю – рюкзачок наш носите? Подошел?
– О-о-о-о да, отличный рюкзак! – Я подошел поближе, убедился, что никого нет, и спросил: – А есть опричные вещи, которые выглядели бы как земские? Ну, одежда, обувь с самоподгоном, может быть – бронежилеты скрытого ношения, средства самообороны…
– Тш-ш-ш-ш! – тут же сообразила продавщица. – Есть кое-что, но не здесь. Подождите меня пять минуточек, никуда не уходите. Я сейчас!
Она вылезла из-за прилавка, улыбнулась мне жизнерадостно и скрылась за плотной черной занавеской в углу. Я на всякий случай скинул с плеча рюкзак и стал делать вид, как будто усиленно в нем что-то ищу. На самом же деле я нащупал рукоять дюссака и контролировал окна и входную дверь: тихий гул электрокара на улице, который раздался одновременно с побегом продавщицы, заставил меня заподозрить неладное.
Эфирные нити едва ли не звенели от напряжения, я мог обрушить все здание или проткнуть подъехавшую машину несколькими бетонными опорами, которые в беспорядке лежали у соседнего забора, но, конечно, не делал этого. Я ж не психопат-убийца!
Мне было жутко интересно, я ждал развития событий. И дождался!
И минуты не прошло, как послышалось цоканье каблуков по очищенному от снега крыльцу, потом я почувствовал необыкновенный свежий запах, в котором смешался мед, ароматы цветущей поляны, вешние воды, пряные травы и что-то еще, прекрасное и нечеловеческое.
– Elen sila lumenn omentielvo! – проговорил голос, который мог принадлежать только высшему существу, не иначе.
Я, честно говоря, офигел, когда увидел, КТО оказался в этом Богом забытом рыбацком магазинчике. Это был просто вынос моего бедного молодого мозга, а еще – эндокринной и нервной систем сразу. Сказать «красавица» – ничего не сказать. Наверное, вот именно в этом случае сильнее всего подходил термин «секс-бомба», хотя такие клише меня всегда бесили.
Высокая блондинка с точеной талией, идеальными длинными и сильными ногами, высоким упругим бюстом, аристократическим изгибом шеи, абсолютно симметричными, невероятно правильными чертами лица, пухлыми алыми губками и бездонными зелеными глазами. Волосы ее были убраны в затейливую прическу, из одежды – только зеленое короткое облегающее платье и босоножки на золотом шнуре, который обвивался вокруг ее щиколоток и выше – почти до колена. Коленки я рассмотрел хорошо: длина платья была экстремальной, и вырез – тоже.
И ушки. Острые, очень характерные… Передо мной в изящной позе стояла авалонская эльдарка, совершенно точно. И, осознав это, я на секунду прикрыл глаза – и нырнул в Библиотеку. Секунды мне хватило, чтобы загнать всю юношеско-подростковую гормональную дичь прямиком на антресоли, стукнуть себя раз двадцать по виртуальным щекам виртуальными же ладонями и вынырнуть обратно.
Вообще-то я Элю люблю! Плевал я на все эти ножки и сиськи! Пусть хоть голая тут ходит! Тоже мне!
– Nai sinda ná ni, ar nai ná ni úva, nányæ, – откликнулся я.
Это должно было звучать как «Видеть вас – одно удовольствие, не видеть – другое!», но получилось довольно криво. Я не особенно большой специалист в авалонском диалекте эльфийского, больше на ламбе умею, который наши русские галадрим и лаэгрим используют.
– Давайте будем говорить по-русски, Михаэль, – пропела нимфа. – Меня зовут Инвитари Лауранна, магический атташе консульства Королевства Авалон в Ингрии. Я здесь для того, чтобы позвать тебя домой, юный маг. Светлые Лорды предлагают тебе место подле себя, готовы наделить тебя землей, подобающим титулом, положением в обществе, возвысить над другими людьми.
Она говорила уверенно, так, будто никаких сомнений в моем решении не существовало в природе. Меня только что типа облагодетельствовали с ног до головы, я должен припасть к ее стопам и плакать от счастья. Авало-о-о-о-он, какое счастье! Какая радость! Да? Нет!
– Так, ять! – сказал я и сунул руки в карманы.
Я смотрел на нее и никак не мог понять – на что они вообще рассчитывали? Нет, то есть в общем и целом – оно было понятно. Фактически я – маг-сирота, очень перспективный и безмерно одинокий. Мне восемнадцать лет, не женат, родня себя никак не светит, ни к какому клану не принадлежу, нигде на службе пока не состою. И от вида сей распрекрасной особы (реально – сексуальная фантазия какого угодно мужчины на максималках) я должен был просто в осадок выпасть. А от предложения стать авалонским эсквайром – и вовсе улететь на небеса от счастья. Прекрасная женщина, земельный надел, Авалон – тройной удар!
Но оно как-то обидно стало: меня и вправду за такого дурачка держат?
– Что вы сказали? – Не знаю, сколько лет было этой королеве фей, но глазами она захлопала вполне натурально и даже на «вы» перешла.
– Я сказал: «так, ять», – повторил я. – Кстати, вам в платье и босоножках не холодно, зимой-то?
– Нет, благость Авалона хранит меня… Что значит «так льяць?» – Из ее уст это звучало не комично даже – противоестественно.
– Крайняя степень недоумения, – пояснил я.
– Но не отрицание? – Она подняла бровь.
– Отрицание звучит по-другому. Обычно в русском языке в случае отрицания крайней формы обозначают направление, и я уже подумываю…
– СЛОВО И ДЕЛО ГОСУДАРЕВО!!! – раздался дикий рев со всех сторон, окна лопнули, дверь взорвалась, и магазинчик оказался до отказа полон лихими демонами в черной броне, с белыми эмблемами собачьих голов и метелок.
– У меня дипломатическая неприкосновенность! – панически зазвенел голос эльфийки.
– Твою ма-а-ать! Тогда свали нахер отсюда, вместе со своей неприкосновенностью! – раздался свирепый рык из-под шлема.
– Вот, – пояснил я, даже не пытаясь вырваться из цепких лап опричников. – Это и есть крайняя степень отрицания.
Глава 5. Начало пути
Опричники отвезли меня обратно, к самому кафе «Альфа», и теперь мы сидели внутри и обсуждали происшествие. Посетителей как сквозняком сдуло: десяток парней в опричной броне одним своим видом у кого угодно аппетит отобьют! Однако персоналу заведения было грех жаловаться: бронированные громилы заказали себе покушать и теперь рубали тушеную капусту с сосисками, рис с котлетами и рассольник, по две порции, с явно видимым энтузиазмом. Я пил кофе «три в одном» и слушал, что говорят штабс-капитан и поручик.
– Нет, определенно – ее нужно объявлять персоной нон-грата! – кипел Барбашин. – Совсем островитяне офонарели, вербуют нашу молодежь прямо у ворот учебного заведения! Это подумать только, а? Дипломатическая неприкосновенность, проклятье!
– Как будто впервые, – пожал плечами Голицын. – Норма-а-а-ально. Видели – у Михи в руках уже свинорез был. Он бы ее выпотрошил, если б она давить попробовала.
– Не стал бы я никого потрошить! – возмутился я. – Что за идея? Нет, если б она там колдовать принялась или еще что-то – то секанул бы по руке или по ноге, для острастки. Но прямо потрошить… Фу! Девчонка же!
– Фу? Она – природная ведьма, страшное чудовище похуже Аспида! – заявил поручик. – Хотя, конечно, красивая, зар-р-р-раза. Понятно, почему к парню ее послали, а не этого их Гилдора… Но ты, Миха, у нас кремень, да? У тебя же девчонка была, черненькая такая, тонкая-звонкая…
– Чего это – «была»? Есть! – с немалой долей гордости откликнулся я. – А эти эльдарки, они как… Ну… Как из рекламы майонеза. Такие приторные, аж противно. Хотя если говорить с точки зрения эстетического объекта – то да, очень красиво. Но тошно.
– Тошно ему… Увели бы – и пиши пропало! – Барбашина передернуло, в его глазах на мгновение появилось выражение вселенской тоски. – И всё, конец нам всем.
На секунду в глазах этих героических мужчин и великолепных воинов сквозанула такая черная тоска, такая безысходность, что мне стало предельно ясно: они знают!
– КТО Я ТАКОЙ?! – неожиданно даже для самого себя рявкнул я, хлопнув обеими ладонями по столу.
И вдруг все опричники вскочили – по стойке смирно – и жахнули бронированными кулаками в левую сторону груди. А Барбашин, моргнув несколько раз ошарашенно, не отнимая кулака от грудной бронепластины, проговорил странным голосом:
– Михаил Федорович, Христом Богом прошу: скажите, что вы ничего не спрашивали и нам послышалось. Ради всего святого!
Мне стало его жалко. И его, и Голицына, и Оболенского, и Вакутагина, и Соколова, и остальных. Блин, мужики – на службе, а я тут со своими личными моментами и проблемами отцов и детей. Им и так сложно: похоже, дежурят черт знает сколько часов в сутки именно из-за моей персоны! Подобраны-то один к одному, каждого из них я знаю, каждому – доверяю! Эх, Барбашин, а говорил, мол – закончилось кураторство…
– Ладно, ничего я не спрашивал, – кивнул я через силу. – Это была слуховая галлюцинация. Все равно, как я понимаю, очень скоро многое прояснится.
– Ху-у-у-у… – раздался слитный вздох, и опричники уселись на свои места и снова заработали вилками и ложками.
– Вообще-то эльдарка – не первая, – сказал я, хмуро глядя в стакан с отвратительным кофе. – Меня уже звали в кланы.
– И кто же? – поинтересовался Голицын. – Радзивиллы?
– Почему – Радзивиллы? – удивился я.
– Так у них там это… Демографическая яма, – ухмыльнулся он. – Семь лет как.
– Я бы сказал даже – проплешина, – кивнул Барбашин. – Выжженная земля. Им теперь не до чистоты крови и дара, готовы в клан любых великих волшебников принимать хоть с улицы, только на условиях принесения кровной клятвы и смены фамилии… Не смотри на меня так, это твой знакомый полесский интеллигент постарался.
– Пепеляев, что ли? Он же вроде адекватный! – засомневался я. – Или как?
– Ага, если дело детей не касается, – пояснил Голицын. – У него тогда сразу все клеммы срывает… И у дракона – тоже. Кто звал-то?
– Клавдий Ермолов и Афанасий Вяземский, – пожал плечами я. – Думаю – не последние. Все-таки с этим мостом я здорово засветился.
– Твою ма-а-а-ать, князюшко, представь, какие у них будут лица… – Опричники переглядывались и давились со смеху.
Наверное – это было нервное.
– Не соглашайся, Миха, – посоветовал Барбашин. – Даже если предложат полцарства и принцессу.
– Полцарства мне и на фиг не нужно, принцесса – тоже, у меня девушка есть. А вот снаряжения – нет! – развел руками я. – Что делать-то?
– Снаряжения? – На меня синхронно повернулись и поручик, и штабс-капитан.
– Ну да, да… В этом «Рыбацком дворике», говорят, можно было достать опричную снарягу, которая выглядела бы как земская! А теперь мне в чем в Хтонь идти? У нас сутки на сборы… – развел руками я. – И «Рыбацкий дворик» на ремонт закрылся после того, как ваша милая компания бронированных носорогов там погостила.
– Так… – Голицын побарабанил пальцами по столу. – Это решаемо. Сколько вас будет?
– Двое. Я и Эля.
– Э-э-э-эля, то-о-очно! – щелкнул пальцами он. – Ермолова!
– Кантемирова, – поправил его Барбашин.
– Бывает, – кивнул поручик. – Значит, два комплекта плюс нелетальные средства. Извини, Титов, «татариновы» я тебе через «Гуси-Лебеди» не отправлю. Зайди лучше в тамошнюю «Орду», назовись вольным сталкером, попросись в Общество Хтонической Самопомощи, они с оружием поспособствуют…
– Там есть Орда? – обрадовался я. – Это многое упрощает! Я знаю одного тролля…
– Да его полстраны знает, – вздохнул князь. – В общем, вперед, Федорыч, иди выполняй свои боевые задачи, а мы свои продолжим выполнять. Кстати – про магазинчик тот забудь, нет его больше в природе. Помещение – есть, магазина – нет. Шагай, Титов, шагай, а мы тут доедим и отчеты составлять станем… Эльдары ведь вой поднимут, что мы тут их дипломатиху угнетаем! А мы и не угнетали вовсе…
– А хотелось! – гыгыкнул кто-то из бойцов с соседнего столика. – Дипломатиха-то ого-го! Там есть чего поугнетать, ух, я б поугнетал!
Это, наверное, какой-то прикол у них был, про «дипломатиху». «Директриса» слышал, «авторка» – тоже слышал, «дипломатиха» – никогда не слышал.
– Гущенко! – рявкнул поручик. – Я твоей Наташке ка-а-ак расскажу!
– Господь с вами, поручик! Чего вы сразу…
Опричники загоготали, я попрощался с офицерами и двинул в колледж в полном смятении.
Они знали! Знали про меня кое-что, и я сделал что-то такое, что чуть не заставило их посыпаться! «Выдох Силы» – вот как это называлось. Самая первая интуитивная техника любого менталиста. Но не у меня, потому как я менталист не очень такой настоящий… А тут – прямое подавление воли, приказ, который действует на уровне инстинктов. И они вскочили с мест и стали звать меня по имени-отчеству! Ни фига себе, а?
Наверняка у опричников стояла какая-то ментальная защита, или в боевой комплект входили специальные амулеты, вот они и удержались на грани. Хотя этот самый «выдох» некоторое время шлейфом действовал, похоже. Иначе с чего бы служивые меня «Федорычем» назвали? Это я – Федорыч? В восемнадцать-то лет? Дичь какая-то, а?
Но в сторону, все – в сторону! Это – мысли завтрашнего дня, как писал один из моих любимейших современных авторов.
***
