Директор с подозрением посмотрел на нас, а потом продолжил:
– Ваша задача – взять пробы питьевой воды в источниках, которыми пользуются в Оазисах местные. Если основная часть жителей пьет из колодца – значит, набираете из колодца. Если из озера – значит, из озера. Речка… Ну, понятно. Пробирки стандартные, по десять миллилитров, возьмете у Боткиной. Набирайте по два образца, чтобы довезти наверняка. Каждому – по комплекту. Задание – не бутафорское, а самое настоящее. Вы действительно поможете отечественной магнауке!
Убедившись, что мы прониклись, Ян Амосович откинулся в кресле, подумал немного и продолжил:
– Легенда у вас очень простая: вы ребята из Ингрии, сами – сервитутские…
– С Васьки, – вставился я.
– Пусть будет с Васьки, – небрежно отмахнулся Полуэктов. – Последний Инцидент сильно ваше материальное благополучие подкосил…
– …крышу сорвало… – снова подсказал я, и тут даже Эля покосилась меня неодобрительно. Вообще-то она была права: перебивать – нехорошо.
– Пусть будет – крышу, – вздохнул Ян Амосович. – И вот, чтобы эту самую крышу починить, чтобы насобирать для этого денег, вы взяли работу в МНИИ Хтонической Аквамантии и отправляетесь в Васюганскую Аномалию на период Бабьего Лета. Пояснять нужно? Или в Сети почитаете? Тепло там будет, сравнительно. Вот это – главное. И на ингредиенты редкие – благодатная пора. Тоже – почитаете. Вот лихой народ туда и едет подзаработать. И вы – тоже. Кстати, не возбраняется. Сможете что-то собрать и сдать без ущерба для основной миссии – никаких проблем. И из легенды не выбьетесь. Младшие научные сотрудники и внештатники нередко подрабатывают на стороне. Но, как говорится, есть нюанс.
Полуэктов через стол придвинул к нам два кожаных футляра – небольших, как для обручальных колец или типа того.
– Каждый из перстней – двухрежимный негатор. Собственно, без них практика превратилась бы в очередную хтоническую… Взгляните: пока в гнезде вот этот черный камешек, артефакт всего лишь приглушает вашу ауру и способности – примерно до уровня пустоцветов. Вас так и будут распознавать другие маги: два молодых оболтуса-пустоцвета, не более. Вынимаете камешки – и негатор становится полноценным, никакого магического воздействия на внешний мир вы оказать не сможете. Это – уже в Братске, понятно? Вышли на вокзале, в аэропорту или чем вы там доберетесь – и все, практика началась. Разбираетесь с проблемами без магии!
– Понятно…
– Если снимете перстни – я это тут же увижу, потому что футляры остаются у меня. Задачу в этом случае выполняете все равно, образцы воды – это не фикция и не пустышка, повторюсь – это для серьезной научной работы… Эльвира, тебе, думаю, будет интересно: они уйдут Ядвиге Сигизмундовне Пепеляевой-Горинович, понятно?
– Да-а-а-а? – Глаза Кантемировой загорелись. – Ни-че-го себе! А мы… А я ее…
– Обещала приехать с мастер-классом по аквамантии в конце января. А мы ей – такой подарок! Не только ваши образцы, другие ребята получили аналогичные задания, но Васюганская Аномалия – огромная, на всех хватит. Выполнили задание – сняли кольца, оперативно вернулись в Братск или любое другое цивилизованное место и любым способом добрались до Пеллы. Возникнут проблемы – поможем, но все это скажется на итоговой отметке. Все понятно?
– Как добираться в ту сторону – тоже мы решаем? – уточнил я. – А билеты кто оплачивает?
– Колледж оплачивает, – успокоил Ян Амосович. – Мы получили значительное пожертвование, так что в плацкарте семь дней трястись не придется… Сами решайте, как вам удобно. У вас сутки на изучение матчасти и планирование. Если послезавтра в восемь утра вы все еще будете в кампусе, то я попрошу Бориса Борисовича, и он вас выпроводит за ворота. С собой можно брать то, что унесете собственноручно. И никаких телекинетических штучек, Титов!
– А что сразу я? – возмутился я. – У меня вообще-то вопрос другого плана!
– Какого плана? – прищурился директор.
– А можно перстни себе оставить после практики? – Я увидел нехорошие огонечки в глазах Яна Амосовича и тут же исправился: – Выкупить! Выкупить у колледжа по себестоимости! Что – тоже нет? Ну, попытаться стоило… Классная же штука!
***
Мы сразу решили: геройствовать не будем. Сказано, что можно как цивильные – ну и ладно! Про фамильяра, например, никто не упоминал, и про зелья, и про учебник прикладной магии от четы Пепеляевых – тоже. Теоретически ведь цивильный может пользоваться эликсирами? Да и фамильяр дело такое, спорное. Ну, был бы вместо яогая киберкотенок, ну и что? Конечно, хитрости все это, и духу практики не соответствует, но… Может, нам еще и лапти надеть, и пеньковой веревкой подпоясаться для аутентичности?
В итоге мы на двоих решили, что Эля изучает маршрут и планирует нашу скорейшую доставку в Братск, кроме того – собирает аптечку и покушать. А я отправляюсь за одеждой, обувью и снаряжением.
Оружие из холодного у нас было личное, это понятно: у меня имелся дюссак, у Эли – кинжал от главы клана Кантемировых. Вроде как – вещь стоящая. И выглядел клинок красиво, правда, из драгоценных ножен пришлось его «переодеть» в обычные, кожаные, и из рукояти самоцветы вынуть, но это – мелочи.
– А для котейки я накопитель заполню и буду из него подкармливать, – решила Эльвира и спросила у плюшевого питомца: – Будешь кушать из накопителя или тебя тут оставить?
– Яу-у-у! – Котик подпрыгнул, сделал сальто и приземлился на четыре лапы. – Мня-у-у-у!
Он, в общем-то, вел себя хорошо и прилично, разве что один раз, когда мы вышли за фруктами в Пеллу, загрыз волкодава, который сорвался с привязи у магазина. А так – ничего, котик как котик. Даже миленький.
– Значит – нужен еще и накопитель, – сочла за согласие реакцию плюшевого фамильяра Кантемирова. – Как думаешь – Аронович поделится?
– Поделится, конечно. Если ты его вежливо попросишь! – уверил я.
Спустя полчаса я отправился за ворота, в магазин «Рыбацкий дворик», где уже как-то затаривался одеждой и снаряжением. Видал я у них там разные интересности, да и вообще – место было таинственное, про него среди местных снага слухи ходили, мол, там достать все что угодно могут по всей этой охото-рыболовно-туристско-выживальщицкой специфике. Откуда я знал, какие слухи ходили среди снага? Так сектор же! Один большой табор! У нас там каждой твари по паре.
Одевшись по-зимнему и прихватив с собой рюкзак для вещей, я пошел к воротам. После сессии для старшекурсников жизнь в колледже замерла, и поэтому распорядок дня у нас был довольно свободный, разве что завтрак-обед-ужин давать продолжали по расписанию. Кормили вкусно, да и в столовой всегда можно было пересечься с друзьями-товарищами, пообщаться, что-то обсудить. Так что студенты старались приемы пищи не пропускать.
Младшекурсники, которые изучали в основном программы 9-10 классов, торчали за партами и с завистью пялились на меня из окон учебных корпусов. У них там алгебра, геометрия, география и история магии, а у меня тут – минус семь, снежок под ногами, солнце светит и птицы в лесу суетятся вокруг кормушек!
Я, кстати, сразу после того, как за ворота вышел, птичкам подсыпал кое-чего. Дрозды, снегири, воробушки, синички и прочие пернатые накинулись на крупу и семечки с отменным аппетитом. У меня даже настроение поднялось! Птички – это всегда хорошо.
Выйдя из лесу к Ингрийскому шоссе, которое шло вдоль Невы, я двинул по обочине, особенно не торопясь. Добираться пешком до «Рыбацкого дворика» было минут пятнадцать-двадцать, так что я собирался просто идти, смотреть по сторонам и дышать морозным воздухом пополам с запахами хвойного леса и неспящей-неумолкающей промзоны. Но насладиться прогулкой мне не дали. Завибрировал смартфон, и я с большим удивлением глянул на экран: звонил Афанасий Вяземский!
– Доброго здоровьичка, – ехидно поздоровался он. – Как там ваши косточки?
– Как там ваш желчный пузырь? – отбил удар я. – Афанасий, вы меня шокировали этим звонком! Где-то кто-то свистит на горе или умер в лесу? Вяземский о ком-то волнуется кроме себя любимого?
– Не знаю, кто там и где свистит, но я выбил для тебя оплату магической услуги по сносу заброшенного здания! – заявил он. – Четыре с половиной тысячи денег на дороге не валяются. Если б не постфактум оформляли, а сразу, с договором подряда – получилось бы гораздо больше. Короче, цени мою доброту, Титов.
– Ого! – сказал я. – Ни фига себе.
– Ага, – откликнулся Афанасий. – Как говорится – зайдите в контору, получите и распишитесь.
– Это с чего такая навязчивая благотворительность, Вяземский? Ты меня пугаешь!
– А с того, что если ты и не пойдешь к нам в клан, я лучше буду иметь тебя в союзниках. Я видел, как ты скомкал эллинг, вживую. И видел видос, где ты разводил мост. Думаю, даже величайший телекинетик-металлист всех времен и народов Магнус Эйзенхардт такое бы одобрил! Талантливый ты парень, Титов, хоть и бестолковый.
– Он что – кхазад? – Я краем уха только слышал про этого Эйзенхардта, но меня всегда больше отечественная история интересовала.
– Магнус-то? Ага, – сказал Афанасий. – Инициировался в арагонском концентрационном лагере… Ну что – зайдешь?
– Зайду, – заверил я. – Только вот до магазина схожу, кое-чего прикупить выбрался.
– Тогда я еще поработаю, тут на Тосно попросили лед убрать, хотят провести ходовые испытания одного суденышка… Звони, в общем.
Я сунул смартфон в карман с ошарашенным видом. Надо же, кучно пошли! Два типа, которых я считал неадекватами, начинают вести себя адекватно! Неужели дело только в моих возросших силах и появившемся на этой почве уважении? С Клавдием по совокупности факторов мы были, пожалуй, почти на равных. Афанасия я бы, наверное, уделал, если бы мы сошлись один на один…
Нужно будет посмотреть, как Вяземский ведет себя с новенькими: если пытается их чмырить – значит, дело и вправду только в грубой силе. Это было бы досадно.
***
Заходил в «Рыбацкий дворик» я с опаской. Прошлый мой визит сюда закончился покушением! Но теперь-то я был настоящим волшебником, пусть и с медицинской рекомендацией не применять магию как можно дольше…
– Здрасте, – сказал я ярко накрашенной женщине, которую запомнил с прошлого раза.
Сейчас она не выглядела такой уж уставшей, вполне себе бодро разгадывала сканворды.
– О! – обрадовалась она. – Челодой малавек!
И рассмеялась. Тоже – запомнила! Она ведь и в прошлый раз меня так назвала, эта земская продавщица.
– А что вас интересует? – спросила она. – Смотрю – рюкзачок наш носите? Подошел?
– О-о-о-о да, отличный рюкзак! – Я подошел поближе, убедился, что никого нет, и спросил: – А есть опричные вещи, которые выглядели бы как земские? Ну, одежда, обувь с самоподгоном, может быть – бронежилеты скрытого ношения, средства самообороны…
– Тш-ш-ш-ш! – тут же сообразила продавщица. – Есть кое-что, но не здесь. Подождите меня пять минуточек, никуда не уходите. Я сейчас!
Она вылезла из-за прилавка, улыбнулась мне жизнерадостно и скрылась за плотной черной занавеской в углу. Я на всякий случай скинул с плеча рюкзак и стал делать вид, как будто усиленно в нем что-то ищу. На самом же деле я нащупал рукоять дюссака и контролировал окна и входную дверь: тихий гул электрокара на улице, который раздался одновременно с побегом продавщицы, заставил меня заподозрить неладное.
Эфирные нити едва ли не звенели от напряжения, я мог обрушить все здание или проткнуть подъехавшую машину несколькими бетонными опорами, которые в беспорядке лежали у соседнего забора, но, конечно, не делал этого. Я ж не психопат-убийца!
Мне было жутко интересно, я ждал развития событий. И дождался!
И минуты не прошло, как послышалось цоканье каблуков по очищенному от снега крыльцу, потом я почувствовал необыкновенный свежий запах, в котором смешался мед, ароматы цветущей поляны, вешние воды, пряные травы и что-то еще, прекрасное и нечеловеческое.
– Elen sila lumenn omentielvo! – проговорил голос, который мог принадлежать только высшему существу, не иначе.
Я, честно говоря, офигел, когда увидел, КТО оказался в этом Богом забытом рыбацком магазинчике. Это был просто вынос моего бедного молодого мозга, а еще – эндокринной и нервной систем сразу. Сказать «красавица» – ничего не сказать. Наверное, вот именно в этом случае сильнее всего подходил термин «секс-бомба», хотя такие клише меня всегда бесили.
Высокая блондинка с точеной талией, идеальными длинными и сильными ногами, высоким упругим бюстом, аристократическим изгибом шеи, абсолютно симметричными, невероятно правильными чертами лица, пухлыми алыми губками и бездонными зелеными глазами. Волосы ее были убраны в затейливую прическу, из одежды – только зеленое короткое облегающее платье и босоножки на золотом шнуре, который обвивался вокруг ее щиколоток и выше – почти до колена. Коленки я рассмотрел хорошо: длина платья была экстремальной, и вырез – тоже.
И ушки. Острые, очень характерные… Передо мной в изящной позе стояла авалонская эльдарка, совершенно точно. И, осознав это, я на секунду прикрыл глаза – и нырнул в Библиотеку. Секунды мне хватило, чтобы загнать всю юношеско-подростковую гормональную дичь прямиком на антресоли, стукнуть себя раз двадцать по виртуальным щекам виртуальными же ладонями и вынырнуть обратно.
Вообще-то я Элю люблю! Плевал я на все эти ножки и сиськи! Пусть хоть голая тут ходит! Тоже мне!
– Nai sinda nа ni, ar nai nа ni ?va, nаny?, – откликнулся я.
Это должно было звучать как «Видеть вас – одно удовольствие, не видеть – другое!», но получилось довольно криво. Я не особенно большой специалист в авалонском диалекте эльфийского, больше на ламбе умею, который наши русские галадрим и лаэгрим используют.
– Давайте будем говорить по-русски, Михаэль, – пропела нимфа. – Меня зовут Инвитари Лауранна, магический атташе консульства Королевства Авалон в Ингрии. Я здесь для того, чтобы позвать тебя домой, юный маг. Светлые Лорды предлагают тебе место подле себя, готовы наделить тебя землей, подобающим титулом, положением в обществе, возвысить над другими людьми.
Она говорила уверенно, так, будто никаких сомнений в моем решении не существовало в природе. Меня только что типа облагодетельствовали с ног до головы, я должен припасть к ее стопам и плакать от счастья. Авало-о-о-о-он, какое счастье! Какая радость! Да? Нет!
– Так, ять! – сказал я и сунул руки в карманы.
Я смотрел на нее и никак не мог понять – на что они вообще рассчитывали? Нет, то есть в общем и целом – оно было понятно. Фактически я – маг-сирота, очень перспективный и безмерно одинокий. Мне восемнадцать лет, не женат, родня себя никак не светит, ни к какому клану не принадлежу, нигде на службе пока не состою. И от вида сей распрекрасной особы (реально – сексуальная фантазия какого угодно мужчины на максималках) я должен был просто в осадок выпасть. А от предложения стать авалонским эсквайром – и вовсе улететь на небеса от счастья. Прекрасная женщина, земельный надел, Авалон – тройной удар!
Но оно как-то обидно стало: меня и вправду за такого дурачка держат?
– Что вы сказали? – Не знаю, сколько лет было этой королеве фей, но глазами она захлопала вполне натурально и даже на «вы» перешла.
– Я сказал: «так, ять», – повторил я. – Кстати, вам в платье и босоножках не холодно, зимой-то?
– Нет, благость Авалона хранит меня… Что значит «так льяць?» – Из ее уст это звучало не комично даже – противоестественно.
– Крайняя степень недоумения, – пояснил я.
– Но не отрицание? – Она подняла бровь.
– Отрицание звучит по-другому. Обычно в русском языке в случае отрицания крайней формы обозначают направление, и я уже подумываю…
– СЛОВО И ДЕЛО ГОСУДАРЕВО!!! – раздался дикий рев со всех сторон, окна лопнули, дверь взорвалась, и магазинчик оказался до отказа полон лихими демонами в черной броне, с белыми эмблемами собачьих голов и метелок.
– У меня дипломатическая неприкосновенность! – панически зазвенел голос эльфийки.
– Твою ма-а-ать! Тогда свали нахер отсюда, вместе со своей неприкосновенностью! – раздался свирепый рык из-под шлема.
– Вот, – пояснил я, даже не пытаясь вырваться из цепких лап опричников. – Это и есть крайняя степень отрицания.
Глава 5. Начало пути
Опричники отвезли меня обратно, к самому кафе «Альфа», и теперь мы сидели внутри и обсуждали происшествие. Посетителей как сквозняком сдуло: десяток парней в опричной броне одним своим видом у кого угодно аппетит отобьют! Однако персоналу заведения было грех жаловаться: бронированные громилы заказали себе покушать и теперь рубали тушеную капусту с сосисками, рис с котлетами и рассольник, по две порции, с явно видимым энтузиазмом. Я пил кофе «три в одном» и слушал, что говорят штабс-капитан и поручик.
– Нет, определенно – ее нужно объявлять персоной нон-грата! – кипел Барбашин. – Совсем островитяне офонарели, вербуют нашу молодежь прямо у ворот учебного заведения! Это подумать только, а? Дипломатическая неприкосновенность, проклятье!
– Как будто впервые, – пожал плечами Голицын. – Норма-а-а-ально. Видели – у Михи в руках уже свинорез был. Он бы ее выпотрошил, если б она давить попробовала.
– Не стал бы я никого потрошить! – возмутился я. – Что за идея? Нет, если б она там колдовать принялась или еще что-то – то секанул бы по руке или по ноге, для острастки. Но прямо потрошить… Фу! Девчонка же!
– Фу? Она – природная ведьма, страшное чудовище похуже Аспида! – заявил поручик. – Хотя, конечно, красивая, зар-р-р-раза. Понятно, почему к парню ее послали, а не этого их Гилдора… Но ты, Миха, у нас кремень, да? У тебя же девчонка была, черненькая такая, тонкая-звонкая…
– Чего это – «была»? Есть! – с немалой долей гордости откликнулся я. – А эти эльдарки, они как… Ну… Как из рекламы майонеза. Такие приторные, аж противно. Хотя если говорить с точки зрения эстетического объекта – то да, очень красиво. Но тошно.
– Тошно ему… Увели бы – и пиши пропало! – Барбашина передернуло, в его глазах на мгновение появилось выражение вселенской тоски. – И всё, конец нам всем.
На секунду в глазах этих героических мужчин и великолепных воинов сквозанула такая черная тоска, такая безысходность, что мне стало предельно ясно: они знают!
– КТО Я ТАКОЙ?! – неожиданно даже для самого себя рявкнул я, хлопнув обеими ладонями по столу.
И вдруг все опричники вскочили – по стойке смирно – и жахнули бронированными кулаками в левую сторону груди. А Барбашин, моргнув несколько раз ошарашенно, не отнимая кулака от грудной бронепластины, проговорил странным голосом:
– Михаил Федорович, Христом Богом прошу: скажите, что вы ничего не спрашивали и нам послышалось. Ради всего святого!
Мне стало его жалко. И его, и Голицына, и Оболенского, и Вакутагина, и Соколова, и остальных. Блин, мужики – на службе, а я тут со своими личными моментами и проблемами отцов и детей. Им и так сложно: похоже, дежурят черт знает сколько часов в сутки именно из-за моей персоны! Подобраны-то один к одному, каждого из них я знаю, каждому – доверяю! Эх, Барбашин, а говорил, мол – закончилось кураторство…
– Ладно, ничего я не спрашивал, – кивнул я через силу. – Это была слуховая галлюцинация. Все равно, как я понимаю, очень скоро многое прояснится.
– Ху-у-у-у… – раздался слитный вздох, и опричники уселись на свои места и снова заработали вилками и ложками.
– Вообще-то эльдарка – не первая, – сказал я, хмуро глядя в стакан с отвратительным кофе. – Меня уже звали в кланы.
– И кто же? – поинтересовался Голицын. – Радзивиллы?
