Хозяйка магазинчика "Сияй и властвуй"
Адриана Дари
"Она сияет, а ты чахнешь", услышала я от мужа.
И эта сияющая нахалка решила еще и от меня избавиться, чтобы ускорить процесс.
Но я буду не я, если позволю вытереть об себя ноги. Отомщу.
Особенно, когда рядом есть могучий мрачный тип, распугивающий всех одним только взглядом. Только почему самым сложным оказывается признать, что у меня от этого взгляда тоже замирает сердце и вовсе не от страха?
* не падающая духом героиня-попаданка
* муж с запонками, которые хочется засунуть ему...
* мрачный тип, совершенно непробиваемый и явно с секретами
* животное, которое не даст скучать
* герои цикла "Драконы Эльвариама"
Поженим последнего свободного дракона?)))
Адриана Дари
Хозяйка магазинчика "Сияй и властвуй"
Глава 1
– А, соизволила вернуться? – приветствует меня Корнелия, моя свекровь, отрываясь от рассматривания очередного сапфирового кольца, которое ей подарил мой муж. – Нормальные жены завтрак мужьям готовят, а не шатаются непонятно где.
– Матушка, я… – хочу сказать, что с самого утра искала в полях растение для нового состава крема, но решаю промолчать. – Сейчас сделаю.
– Что ты сделаешь? Ты только посмотри на себя. Выглядишь, как замарашка, – фыркает она, окидывая меня брезгливым взглядом.
Да, мне пришлось спуститься в один овраг, чтобы добраться до салвирелии. Но я же не с ног до головы в навозе!
Внутри потихонечку начинает закипать.
Как потопаешь, так и полопаешь, между прочим. Если бы я не создавала новые рецепты, не было бы у нее этого колечка. Да и вообще, жила бы у себя в комнатке доходного дома.
“Я хорошая дочь для матери своего мужа”, – мысленно уговариваю себя и решаю не спорить.
– Да, матушка, – говорю более напряженно, натягивая на себя улыбку. – Я обязательно переоденусь и приготовлю завтрак.
Не скажу, что мы с ней живем как кошка с собакой, я все же из любви к мужу стараюсь не вступать в конфликты. Хотя иногда я устаю. Но сегодня для моего Франца важный день, он должен получить письмо из столицы, Красмора, с ответом по поводу важного договора на поставки. Поэтому я не хочу портить мужу настроение.
– Лидия уже прибыла? – уточняю я.
Хоть бы да! Мы с Лидией, подругой детства Франца, вместе придумывали, что могло бы заинтересовать аристократок такое, чтобы не было больше ни на одной другой фабрике кремов. И я придумала!
Очень хочу с ней поделиться. А потом мы вместе расскажем об этом Францу. Это точно будет прорыв!
– Хороша же хозяйка, – усмехается Корнелия. – Не знает, кто в ее доме! Ха! – она откидывается в своем кресле и обмахивается веером. – Говорила я Францу еще семь лет назад: из легкомысленных попрыгушек не получается ничего толкового. Выброси это.
Корнелия вытирает лицо шелковым платком и кидает его на пол.
Смотрю на дорогущий платок, едва ли испачканный и поднимаю на свекровь взгляд.
– Я передам прислуге, матушка.
Уж кто бы говорил про легкомысленность… Никто до сих пор не знает, кем был отец Франца.
Сжимаю кулаки и спешу в свою комнату.
Вот ничего подобного же! Да, я пошла против воли родителей, когда сбежала с Францем из дома, чтобы тайно обвенчаться. Но мы же любим друг друга! Разве могло быть как-то иначе?
Меня хотели выдать замуж за какого-то страшного дракона. Но как я могла выйти за другого, когда в моем сердце был только Франц?
Мне пришлось многим пожертвовать, и сердце до сих пор болит от мысли о родителях. О том, что они отреклись после этого поступка. О том, что я не успела обнять их перед смертью.
Но да, нам с Францем пришлось строить нашу жизнь с нуля, без опоры на титул и деньги семьи. Однако, мы справились! И я честно очень рада, что могла ему помочь. Тихо, незаметно для него, чтобы он думал, что это все его заслуга, но…
Вот и сегодня: если договор подпишут, то мои улучшения формулы будут очень кстати. Так что нет, не зря я за салвирелией ездила.
Надеваю платье, которое больше всего любит муж. Он говорит, что я в нем выгляжу совсем юной, и мне это нравится.
Слегка закалываю волосы, которые за прошедшие два месяца лета заметно выгорели и стали совсем пшеничного цвета – ну не люблю я шляпки!
И слегка наношу на губы крем с нашей фабрики, который делает их визуально чуть пухлее и соблазнительней – в конце концов, утро должно же начинаться с поцелуев дорогого мужа.
Бегу на кухню, чтобы приготовить любимый кофе Франца – с нотками фруктов и цветов, чуть-чуть кисловатый. Выставляю на поднос две чашки, чтобы мы могли вместе насладиться завтраком, и блюдечко со свежими ароматными круассанами от модной пекарни “Сладкие булочки”.
– Мало того бестолковая, еще и копуша, – закатывает глаза Корнелия, когда я прохожу мимо нее через гостиную. – В кабинете он. Сказал, что ждет тебя побыстрее. Новости у него для тебя какие-то очень важные новости.
Я улыбаюсь снова своей дежурной улыбкой “для Корнелии” и спешу к мужу. Уже заранее предвкушаю, как он будет рад, как я буду за него – да что там! – за нас рада. Улыбка на губах становится искренней, а внутри как будто подожгли фитиль фейерверка, который должен взорваться, когда Франц расскажет мне про заключение договора.
Но кажется, что где-то что-то идет не так… Я локтем открываю дверь кабинета и захожу, не сразу поднимая взгляд. А когда поднимаю, не сразу осознаю то, что вижу.
– Доброго утра, лю… бимый…
Поднос накреняется в ослабших пальцах и на пол друг за другом падают и блюдце, и чашки, и круассаны… Взрыв. Осколки и брызги разлетаются в стороны, словно огни фейерверка, который начал взрываться, не успев взмыть в воздух.
Взгляд выхватывает странные подробности: яркие, чересчур вызывающие чулки Лидии, распахнутую рубашку Франца, опрокинутая чернильница на столе, из которой вытекает темно-синяя жидкость, заливая какие-то записи. Кажется, это мои мысли по поводу состава эмульсии для волос…
Взгляд Франца поднимается ко мне, и муж разочарованно цыкает:
– Просил же мать задержать тебя, – он отстраняется от Лидии, практически лежащей на столе и поправляет запонки.
Он поправляет не рубашку, не платье его… моей подруги. А запонки! Ему плевать на то, что я увидела. Ловлю себя на мысли, что рада, что не успела застать что-то более откровенное: наверное, меня бы вывернуло прямо здесь.
Я с трудом проглатываю обжигающий ком в горле, и собираюсь спросить, что же это все значит, но мне даже не приходится этого делать.
– Лизабет, мы разводимся.
Да что ты говоришь, милый…
Глава 2
К этому моменту Лидия успевает слезть со стола и вытирает губки пальчиками. А взгляд такой… Как будто она на дуру смотрит.
Хотя кто я, если не дура? Считала ее подругой, мужа – верным. А на деле рядом была стерва и козел.
“Пока жива – борись”, – звучит в голове хрипловатый низкий голос того, кто меня спас. Первое, что я услышала, когда оказалась в этом мире. Голос, вселяющий уверенность, дающий ощущение защиты.
Сколько лет прошло? Лет… двадцать? А эта фраза навсегда осталась со мной. Стала девизом в моей жизни и помогла пройти сквозь множество проблем.
– Струсил? – спрашиваю я Франца, игнорируя довольный взгляд Лидии.
Делаю вдох, словно замораживая все чувства, которые бурлят и терзают меня изнутри. Переживать буду потом – а сейчас надо разобраться с этим безобразием.
– Что? – мой муж явно ожидал другой реакции.
– Говорю, струсил сказать об этом прямо до того, как я застала тебя верхом на Лидии?
Франц мрачнеет, сжимает челюсти и делает шаг вперед, наступая на один из осколков чашки. Раздается противный хруст, как будто мой муж окончательно топчет все то, что было между нами.
Он отдается холодком по моей спине и тянущей болью где-то под ложечкой. Не время. Не место. Я выпущу все свои чувства на свободу, но потом.
– Не слишком ли ты много себе позволяешь, Лиз? – угрожающе говорит Франц.
Но когда морозишь эмоции, страх тоже отключается.
– Странно, что об этом спрашиваешь ты. Кажется, это ты в обход наших клятв позволил себе лишнего, – отвечаю я.
– Ладно, нам надо поговорить, – равнодушно заявляет Фарнц. – Лидия, выйди.
Она обхватывает руку Франца, тянется к его щеке, целует и тихо, но так, чтобы я слышала, говорит:
– Не будь с ней слишком жесток, бедняжка и так в шоке.
Мурлыкающим таким голосом. Возможно, мне надо бы вцепиться в ее волосы, выдрать шпильки вместе с накрученными завитушками. Но почему-то именно сейчас марать руки о Лидию не хочется. Противно.
Она проходит мимо меня, обдавая запахом духов моего мужа. А ведь я ему их дарила. Помню, как долго выбирала, подбирала, заказывала у парфюмера из столицы. Кажется, я теперь навсегда возненавижу этот запах лаванды и кориандра.
– Садись, – небрежно кивает мне Франц, поправляя, наконец, свою рубашку.
Я не двигаюсь с места. Просто не двигаюсь, прожигая взглядом своего благоверного. Жаль, он не воспламеняется.
– Как хочешь, – усмехается он. – Неужели даже не будет претензий, слез, мольбы?
Будут слезы. Но не на глазах у Франца.
Я как будто впервые вижу его настоящего. Как будто шелуха моей уверенности в его честности и непогрешимости слетела в тот миг, когда кофе залил мой подол.
Франц жаждет увидеть, как я буду биться в истерике, умоляя его остаться. Хочет видеть мое унижение, как будто хочет отыграться.
– Почему?
Этот вопрос его злит. Не этого он ждал, и маска равнодушия резко спадает.
– Что почему? Почему разводимся? – резко оборачивается Франц, доставая из бара бутылку с бокалом. – Семь лет, Лизабет! Семь лет я терпел тебя, твои эксперименты, твое…
Я смотрю на своего мужа, словно это передо мной не он, а какое-то чудовище, которое только выдает себя за Франца. Но понимаю, что где-то очень глубоко внутри я догадывалась. Лидия всегда рядом. Мать, которой он позволял шпынять меня как котенка. Открытое желание показать, что все мои идеи – это глупые выдумки, хотя я же точно знаю, что именно они и работали.
