Совершеннонеожиданно для всех, и для меня в том числе, кристалл мигнул, как быприветствуя нас.
2. Неразрешимые противоречия
Хотькристалл любезно и поделился со мной схемой внутреннего устройства, однакозапомнить её и уже тем более начать вот так с ходу ориентироваться оказалось нетак-то просто. Мы несколько раз заходили в тупики, потом вроде бы «нащупали»верное направление, но снова заблудились.
Радикальныеметоды вроде прожигания себе сквозного прохода я больше не использовал, потомучто теперь это был наш кристалл, наше будущее древо и наш центр притяжения длянормальных людей. Применять к нему силу рука не поднималась, хотя и выгляделоздесь всё пока что по-прежнему.
Девочкиуже сильно нервничали, им не терпелось увидеть своих детей, ведь больше дляэтого не было никаких препятствий. Ну, кроме запутанной системы внутреннихпереходов бывшего Карачуна, а теперь Иггдрасиля.
Витоге спуститься вниз у нас не получилось, и мы вылезли наверх, снова в туполость, где происходила моя битва с энергетическим ядром Карачуна.
–Я не могу больше! – нервно сказала Юки, – это просто невозможно!
–Я очень хочу вас привести туда как можно быстрее, но сама видишь, какой здесьхаос творится. Это туловище не было предназначено для того, чтобы людям былоудобно по нему перемещаться. Скоро всё изменится, но не за пять минут!
Юкиничего не ответила, а только взвилась стремительным вихрем вверх, по всейвидимости, желая сделать облёт, но тут же вернулась.
–Тревога! – прокричала она, – огоньки летят! Сейчас взрывать будут!
–Чёрт! – я нервно заозирался, – Юки, подними меня наверх, быстро! Я смогу ихостановить, но для этого нужен зрительный контакт. Я их из этой ямы просто невижу!
Яне успел договорить, как Юки уже ухватила меня под мышки и потащила наверх. Ейбыло нелегко, но ведь на кону стояла жизнь детей, в такие моменты материспособны и не на такое!
Ещёнаходясь в полёте, я сразу же стал посылать в небо шарики плазмы и когда онидостигали приличной высоты, взрывал их ярким салютом. А потом я увидел Феникса,он был уже на боевом курсе и похоже метился прямо в Карачуна.
Ага,как никогда вовремя! Так и хотелось сказать: где ж ты раньше был, родной?
Надним, высоко в небе, парило ещё две точки. Наверняка это Жара и Сирин. Когданачались взрывы фейерверков, одна из точек камнем устремилась вниз, вторая,более яркая последовала за ней. Думаю, это Сирин бросилась останавливатьФеникса.
Тотнекоторое время не менял курс, и мне уже даже начало казаться, что он настолькоотрешился от мира, готовясь умереть в очередной раз, что просто не реагирует навнешние раздражители.
Нопотом всё же его линия полёта стала слегка изгибаться, как будто он медленно,но верно начал отворачивать в сторону.
Юкипоставила меня на край возле дыры и исчезла, по всей видимости, отправилась заСнегурочкой.
Насколькоя понял из разговора с Фениксом, когда он воспламеняется, то не всегда можетостановить процесс. Иногда, если возгорание заходит слишком далеко, ему уженичего не остаётся, кроме как взорваться. Насколько далеко он зашёл на этотраз, я не имел ни малейшего понятия. Но, поскольку он продолжал полыхать,наверное, достаточно далеко!
–А что если… – пробормотал я и, выпустив свои щупальца, дотянулся ими доФеникса.
Мануя откачал мгновенно, а вместе с ней погасло и пламя. Фенис вновь стал обычнойсерой птицей. Сделав небольшой круг, он принялся снижаться. Я собрался быловернуть ему обратно ману, раз опасность взрыва миновала, но решил повременить.Мало ли что?
ЧтобыФеникс понимал, куда лететь, я продолжал взрывать в воздухе небольшие залпысалюта из плазмы. Две другие птицы летели сюда же. Одна абсолютно точно былаЖара, полыхающую в небе птицу можно перепутать только с её мужем. Ну а вторая,как я и предполагал, Сирин. Да, Фая обычно так высоко и далеко не летает.
Юкивернулась со Снегурочкой.
–Что-то у меня нехорошие предчувствия, – глядя на приближающихся птиц, сказалаСнегурочка.
–Да, проблемы буду, – сказал я, – прошлое никуда не делось. Но нужно с этимразобраться, и, возможно, чем раньше, тем лучше. А то такие неразорвавшиесянарывы, если их оставить, могут лопнуть в самый неожиданный момент.
Девочкиничего не ответили, видимо, понимали мою правоту… да и свою вину тоже. То, чтоих дети были похищены, не оправдывало похищение ими чужих детей. Учитываявспыльчивость Феникса, возвращать ему ману было, конечно, преждевременно.
Онсначала летел ко мне уверено, но потом, похоже, разглядел снегурочек и началделать круги в воздухе, ожидая жену. Разумеется, он не испугался, но, увидевменя в такой компании, понял, что сейчас будут переговоры, и хотел, чтобы впредстоящем разговоре участвовали все.
Этобыло хорошо, потому что Жара может его притормозить, если что. И путь у негонет маны, но он всё равно крепкий парень, а насилия нам желательно постаратьсяизбежать.
Огненныептицы приземлились напротив меня, а Сирин чуть в стороне. Я видел, что она нехочет вставать рядом с ними, потому что от птиц исходила агрессия, а Сирин еёне разделяла и не хотела выступать сейчас против меня. Но и рядом со мной покачто становиться не стала. Осталась стоять сбоку, как наблюдатель.
–Что происходит? – резко спросил Феникс.
–Тебя ничего не удивляет? – спросил я его, – тебе всё кажется само собойразумеющимся?
–Меня удивляет, что ты спокойно стоишь рядом с этими тварями! – крикнул Феникс.
–Мы так не договаривались! – вскинулась Юки.
–Стоп! – я схватил её рукой, – мы вообще никак не договаривались пока. А надо быдоговориться.
–Феникс, постарайся обойтись без оскорблений, хотя бы до того момента, когдазакончится наш разговор. Ты сейчас не понимаешь, что происходит, но если будешьвести себя также агрессивно, то и не поймёшь. А понять, поверь, в твоихинтересах! – сказал я.
–Это мне решать! – выкрикнул Феникс.
–Милый! Давай выслушаем Алика. Наш опыт общения с ним пока что не принёс ничегоплохого, наоборот, только хорошее! – сказала Жара, гладя мужа по плечу.
–И что же хорошего он нам принёс? – крикнул Феникс, – думаешь, если ты забралмою ману, то можешь мне указывать?
–Прекрати вести себя как истеричка! – повысил я голос, – ты меня уже достал! Уменя был тяжёлый день! Если ты не заметил, я завалил Карачуна, ведь именно наего туше ты сейчас стоишь! У меня нет ни сил, ни желания тебя успокаивать иуговаривать. Нам нужно поговорить, но если ты к этому не готов, я это переживу.Или поговорю с тем, у кого в вашей семье есть голова на плечах.
–Ты нарываешься! – крикнул Феникс.
–Хватит! – сжав кулаки, прокричала Жара, – Алик прав! Просто выслушай, что онскажет! Он сделал то, что мы не смогли. И если он о чём-то договорился сэтими колдуньями, значит, есть на то причины.
–Причины есть, сил у меня больше нет, – сказала Снегурочка, – я больше не могуждать.
–Терпи! – резко сказал я, – не начинай ещё и ты! Все должны заткнуться,помолчать минуту, а потом я скажу очень важные вещи, которые касаются всехздесь присутствующих.
Феникссверкал глазами, но молчал. Вспышка жены его немного отрезвила.
Минутуя ждать, естественно, не стал. Ну не садист же я, в самом деле. Поняв, что всепослушались меня и теперь терпеливо ждут, когда я заговорю, я посмотрел нанебо, потом обвёл взглядом всех присутствующих и начал:
–Во-первых, снегурочки нам больше не враги. Они в решающий момент перешли нанашу сторону и помогли одолеть Карачуна.
–И что же, теперь нужно всё забыть и простить? – еле сдерживаясь, процедилФеникс.
–Во-вторых, Карачун это не совсем то, что мы раньше думали. Он был подчинён злойволе, но я его перепрограммировал, – сказал я.
–Что ты сделал? – удивлённо распахнув глаза, спросила Жара. Они с мужем, какобычно, после трансформации были совершенно голыми, но никто не обращал на этоникакого внимания.
–Перепрограммировал, – повторил я, – теперь его зовут Иггдрасиль. Это древомира, исполинский ясень. И постепенно он в него трансформируется. Этоквазиразумная сущность, которая умеет создавать вокруг себя экосистему. В нейдолжны быть и люди в том числе. Он будет заботиться о них, а они о нём.
–Допустим, но нам-то какое до этого дело? – медленно проговорил Феникс.
Яспециально оставил информацию о детях напоследок, справедливо полагая, чтопосле этого уже ни про какое древо ничего рассказать не смогу.
–В-третьих, чтобы вы понимали мотивы. Снегурочки действовали не по своей воле, апотому что их дети находились в заложниках, – Феникс хотел что-то резковозразить, но я вскинул руку и быстро продолжил, не дав ему такой возможности,– прежде чем обвинять, вспомни, из-за чего ты пытался взорвать гору, и пойми,что матери могут пойти на многое ради своих детей. Даже на такое. Я не прошутебя их просить, я хочу, чтобы ты просто понял, почему они это делали!
Жаравцепилась в плечо Феникса, чтобы он не вспылил, и ему удалось сдержаться.
–В-четвёртых, возможно, ваш ребёнок жив, – сказал я, – подчёркиваю, возможно!
–Что? Что ты такое говоришь? – растерянно произнесла Жара.
–Этого не может быть… – потрясённо сказал Фенис.
Донего начало доходить, что если я говорю правду, то дети могли находиться толькоздесь. А он приложил столько усилий, чтобы это место уничтожить. То есть он самвсё время пытался убить своего сына, пусть и не зная об этом.
–Постой, постой, постой… – схватила Юки меня одной рукой за локоть, а второйначала усилено тереть себе лоб, – постой… мне не нравится то, что ты сказал… тыговоришь, возможно… почему, возможно? Ты же видел детей, почему жевозможно? – Юки сделала шаг, оказавшись напротив меня, посмотрела мне в глаза ивдруг истерично закричала, – выжили не все? Не все? Да?
–Да, – вынужден был признаться я, – но я не знаю, кто жив, а кто нет.Большинство уцелели. Подавляющее большинство!
–Но не все! – сломавшимся голосом крикнул Юки и упала на колени, – не все! Адолжны были все!
Шок,что она, возможно, всё это время служила Карачуну зря, а также то, что дети,которых они ему приносили и которые тоже должны были выжить, частично мертвы,всё это подкосило японку.
–Погоди, Юки, может быть наши живы! – присела рядом с ней Снегурочка.
–А остальные? – сказала дрожащим голосом Юки, и вдруг не выдержала иразрыдалась, – а остальные как же? Я только этим себя и утешала, что ониостанутся живы!
Фениксс Жарой стояли и потрясённо смотрели на бьющуюся в истерике японку.
–Нужно найти Снежану как можно быстрее, – сказал я, – тогда всё ивыяснится.
–Снежана жива? – хором воскликнули Феникс и Жара.
–Да, она должна была освободить и вывести детей, – сказал я, – но мы не смоглинайти к ней проход. Впрочем, это даже хорошо, зато тебя успели остановить, а тоещё неизвестно, к каким последствиям привёл бы твой взрыв. Снежана выступилапротив Карачуна первой и поплатилась… хорошо, что не жизнью, а всего лишьсвободой.
Ямельком взглянул на Сирин и увидел, что она еле-еле сдерживает улыбку. Я непонял, что именно её так веселит, мне ситуация весёлой совершенно не казалась.Но я не стал задерживать на этом внимание, посчитав второстепенным.
Снегурочкасидела рядом с Юки, пытаясь её успокоить, она старалась взывать к её разуму,объясняла, что нужно найти Снежану и всё узнать, ведь всё может быть, не так ужи плохо…
–Если некоторые из детей умерли, уже всё плохо… – плакала Юки, – их кровь нанаших руках…
Огненныептицы стояли и смотрели на происходящее молча. Мне показалось, что Феникс дажеиспытывает некоторую неловкость из-за своего недавнего поведения.
Юкине унималась и уже совершенно потеряла над собой контроль. Теперь это была ужесамая настоящая истерика, такая, когда разум отказывает полностью, и эмоциизатмевают сознание целиком.
–Прекрати! – вдруг крикнула Снегурочка, вставая, – прекрати немедленно! То, чтоты сейчас делаешь, это лицемерие!
Этобыло так неожиданно для всех, что Юки даже перестала плакать и поднялазарёванные глаза на подругу.
–Что? – хриплым голосом спросила японка.
–Это лицемерие! – жёстко сказала Снегурочка, – мы всегда знали, что это можетплохо кончиться! Всегда знали, что с детьми может произойти непоправимое. Этовыбор, который мы сделали, служить ради сохранения жизни наших детей, не думаяо других. Мы пошли на это, и слёзы теперь ничего не решают и не искупают. Этодёшево!
–Ты думаешь, я плачу специально? – дрожащим голосом, сказала Юки.
–Я ничего не думаю. Просто хватит устраивать здесь показательнуюистерику, и всё! Это ни на что не влияет! Нам просто нужно найти Снежану ивсё выяснить. И если ситуация плохая, если мы виновны в смерти чужих детей, топросто принять этот крест и нести его по жизни… ну или сдохнуть! А слёзы здесьвообще ни к чему! – выдала монолог Снегурочка и замолчала, тяжело дыша инепрерывно сжимая и разжимая кулаки.
–Как найти Снежану, – сказал вдруг Феникс, и прозвучало это трезво ипо-деловому.
Посмотревсо стороны на чужую истерику, он, наверное, решил больше не устраиватьсобственную.
–Если бы мы знали, – сказал я, – мы не могли найти их внутри, потому что тампросто чёртов лабиринт из тоннелей. Решили попробовать поискать снаружи, ведьСнежана наверняка захочет их оттуда вывести… если будет такая возможность.
–Мы можем облететь всё вокруг и поискать их, – сказала Жара.
–Хорошо, только если увидите кого-то, постарайтесь взять себя в руки и сначалапозвать нас, а не бросаться к детям самостоятельно. Очередное взаимноенедопонимание вполне может привести к чьей-нибудь смерти. Первым со Снежанойдолжен поговорить я! Вы можете мне это обещать? – спросил я.
Огненныептицы переглянулись, потом посмотрели на меня и дружно кивнули.
–Мы обещаем! – сказал Феникс.
–Я тоже могу поучаствовать в поисках! – с готовностью сказала Сирин.
–Нет! – покачал я головой, – для тебя у меня будет другое поручение. Дети будутодеты точно так же, как ребята! – я кивнул в сторону Феникса и Жары, которыебыли голыми. Они как раз повернулись к нам спиной чтобы обратиться, но на моихсловах оглянулись, – а здесь везде дубак. Генератор мороза отключился, но этотогромный ледник ещё долго будет отдавать холод. В общем, нам нужна одежда!
–И где же я её возьму? – удивилась Сирин.
–Ты нигде, – сказал я, – те люди, которые пришли в лагерь, найди среди них Петю.Его нужно доставить сюда. Там есть другие левитаторы. Кроме Фаи, ещё Алиса иМаша. Решите, как лучше это сделать, но притащите Петю сюда по воздуху, пешкомбудет слишком долго.
–Есть, командир! – козырнула Сирин, – ещё указания будут?
–Нет, – покачал я головой, – просто поспешите, а то, не успев освободить детей,мы их застудим. А с лекарствами сейчас сама знаешь, не ахти!
Сиринкивнула и взмыла в воздух. Огненные птицы улетели раньше.
–И как этот Петя сможет одеть всех детей? Их же там много! – спросилаСнегурочка.
–Не забивай себе голову, главное, что сможет! – сказал я, – мы же живём вмагическом мире.
Юкисидела на коленях. После истерики у неё наступил отходняк, и она впала в некоеподобие прострации. Она была здесь, всё видела, воспринимала, но как-то безэмоционально. Как будто слова Снегурочки её добили. И вдруг неожиданно оназаговорила.
