–Ты думаешь о том, во что одеть детей? – подняла она на меня глаза.
–Да, а что? – не понял я, что её так озадачило.
–Незнакомых детей, которых ты даже видел только мельком, которых ты фактическиосвободил от власти Карачуна… и вместо того чтобы спокойно отойти в сторону счувством выполненного долга, ты пытаешься придумать, где добыть им одежду? –также безо всяких эмоций сказала Юки.
–А что в этом такого? – пожал я плечами, – по-моему, это нормально.
–Это нормально, – сказала Юки, – а вот я в последнее время жила ненормально! Янатворила столько дерьма, что мне никогда это не отмолить…
–Всегда есть возможность искупления, – сказал я, – всегда! У многих из этихдетей нет родителей. У большинства нет! Кто-то должен о них позаботится. Скороздесь всё изменится. Древо даст кров и еду. Дети смогут жить здесь, но они несмогут находиться одни. Нужен кто-то, кто будет за ними приглядывать, ктопозаботится о них. Хочешь отмолить грехи? Хочешь искупления? Прими этот крест инеси его! Помоги этим детям. Смогла им навредить, смоги теперь и помочь. Аистерики устраивать, большого ума не надо. Да и не решают они ничего,Снегурочка всё правильно сказала. Искупление, это работа! Это тяжёлый труд!
–Искупление! – проговорила Юки, – ис-куп-ле-ние!
–Мы их нашли! Они внизу, под Карачуном! – неожиданно раздался возбуждённый голосФеникса.
3. Дети
Огневухислово сдержали и не полезли к детям сами, хотя это и стоило им больших усилий.
Юкивстряхнулась от такого известия и, подхватив Снегурочку, полетела туда, кудауказали птицы.
Феникс,сообщив новость, тоже обернулся обратно и, подхватив меня подмышки лапами,легко поднял в воздух. Птица была большая, и мощь в его движениях и полёте, яощутил в полной мере.
Жар-птицасделала несколько кругов над нами и пристроилась позади, видимо, чтобы ненапугать всех своим огнём.
Мыперелетели через тушу, которая лежала неподвижно, и можно было подумать, чтоКарачун в самом деле умер.
Поднависающим боком монстра было отверстие, похожее на сфинктер. Через него-то ивыбрались наружу Снежана и дети. Они успели отойти на некоторое расстояние, но теперьспешили обратно, видимо, их спугнули появившиеся птицы. Увидев огневух и незная чего от них можно ожидать, Снежана решила увести детей с открытого места.
Детипостарше несли самых маленьких. Все были совершенно без одежды и поскольку шлипо льду и снегу, от жалости к ним аж сердце сжалось. Надеюсь, что Сирин сможетбыстро организовать переброскусюда Пети, а уж в кармане чего-нибудь найдём. Незря же мы туда целый склад перетащили!
КогдаСнежана увидела меня, то немного успокоилась и что-то крикнула детям. Ониостановились и сбились в кучу. Им было холодно, очень холодно! Я распустил своищупальца, постарался дотянуться до всех и очень аккуратно принялся подпитыватьих маной. Магическая энергия помогала всегда, она давала организму недостающиересурсы. Да, этой «опцией» тоже нужно было уметь пользоваться, но всё равно,мана деткам лишней не будет. Главное — дать столько, чтобы не навредитьмаленьким организмам.
Кмоему удивлению, их «резервуары» оказались довольно «раскачанными». Впрочем,чему удивляться? Их же использовали для генерации маны, просто как батарейки.
Начавполучать ману, дети стали удивлённо переглядываться, не понимая, чтопроисходит. Мы все приземлились и птицы тут же обернулись в человеческий облик.
–Мама! – раздался хриплый детский голосок, и раскосая девчушка выскочила изтолпы и бросилась к Юки.
–Детка! – крикнула та, срывая с себя кимоно, чтобы укутать ребёнка.
–Павлик! – крикнул Феникс, растерянно шаря глазами по группе детей.
–Папа! – выбираясь из толпы, воскликнул парнишка и бросился к родителям.
–Жара, я понимаю, это трудно, но можешь ты пока что не бытьматерью? Обернись птицей, согрей детей! – сказал я.
Толькоуспевшая обнять сына мать обернулась ко мне, посмотрела мокрыми и благодарнымиглазами, кивнул, отдала ребёнка Фениксу, отбежала в сторону и обернуласьЖар-птицей.
–Подходите к огню, там будет теплее! – крикну я громко.
–Серёжа! – дрожащим от волнения голосом сказала Снегурочка, медленно приближаяськ детям, – Серёжа!
Онаповторила это уже несколько раз, произнося имя сына всё громче и громче. Но изплотной кучки больше никто не выбирался.
–Снегурочка, мне жаль… – неуверенно произнесла Снежана.
Снегурочкаостановилась и медленно повернулась к ней.
–Ты уверена? – невероятными усилиями пытаясь сохранить самообладание,проговорила Снегурочка.
–Да, я его видела… он… его больше нет… уже давно… почти сразу… – Снежанаговорила, с трудом подбирая слова.
–Не-е-е-е-е-е-ет! – прокричала Снегурочка, падая на колени и вцепляясь рукамисебе в волосы, – н-е-е-е-е-ет! – она согнулась головой до земли и повалиласьнабок, после чего затихла, как будто умерла.
Детитак и стояли, сбившись в кучу. Напряжённая ситуация, да и вообще страх передполыхающей птицей не позволяли им сдвинуться с места.
Повислапауза, всех как будто парализовало, время вообще как будто остановилось, икаждый боялся пошевелиться, чтобы не нарушить эту хрупкую тишину.
–Так не должно было быть! – воскликнула Снегурочка, вскакивая, – тогда всё зря!
Онавдруг сорвалась с места и с разбега бросилась на полыхающую поблизостиЖар-птицу, раскинув руки для последних объятий.
Никтоне успел ничего ни сделать, ни понять. За броском последовала яркая вспышка, ив следующее мгновение Жар-птица обернулась человеком. Но Снегурочки рядом ужене было! Только небольшое облачко медленно поднималось вверх. Мне показалось,что в этом облачке я различаю черты лица Снегурочки.
–Простите меня… – прошелестело в воздухе, как будто ветер шумит листвой… тольковот, никакой листвы здесь даже близко не было. И слова эти услышали все!
Облачкоуплывало всё выше и выше…
–Я не успела… я просто не успела обернуться! – потрясённо проговорила Жара.
–Ты не виновата, – сказал я, продолжая смотреть на удаляющееся облачко, – онапросто не смогла пережить гибель сына. Ты здесь ни при чём.
–Как же так? – проговорила Юки, кутая свою дочку в своё кимоно.
–Жара, обратись снова, – сказал я, – детям по-прежнему холодно.
Жар-птица,которая пока не смогла прийти в себя, потому что считал себя виновной в гибелиСнегурочки, выполнила мою просьбу.
Да,ещё недавно они с Фениксом сами хотели их убить. Но сейчас ситуацияперевернулась, и когда тебя используют как инструмент для смерти, не спрашиваясогласия… это, наверное, паршивые ощущения. Так что пускай пока что погорит,заодно успеет переварить случившееся.
–Дети, не бойтесь, эта птица специально для вас горит, чтобы согреть тех, комухолодно! – сказал я, – махнув рукой ребятам.
Глазамия при этом выбирал самых старшин и, поймав их взгляд, кивал в сторонуЖар-птицы. И чтобы подать пример, сам первый подошёл к ней и протянул руки когню. Ко мне тут же присоединились Феникс с сыном, у которых тоже на двоих былоноль одежды.
Яскинул дублёнку и протянул девочке лет двенадцати, у которой на руках быласовсем малышка. Та кивнул и, взяв дублёнку, завернула в неё ребёнка.
–Да, дети, подходите смелее! – говорила Снежана, беря самых нерешительных заруки и подводя ближе к Жар-птице.
Постепеннодети смелели, и сами начинали тянуться к огню, почувствовав его тепло. Вскоревсе выстроились рядом, настолько близко, насколько это было возможно, чтобы несгореть.
–Но это не решит проблему, – сокрушённо покачала головой Снежана.
–Решит, – сказал я, – одежду сейчас должны привезти. Если всё будет нормально,вопрос нескольких минут. Я уже послал за ней.
–Да? – вытаращила на меня глаза Снежана, – а где же её можно взять?
–Не забивай себе голову ненужной информацией, – сказал я, – одежда будет и этоглавное.
–Наверное, ты прав… – грустно сказала Снежана и посмотрела в небо, туда, гдесовсем недавно скрылось облачко Снегурочки.
Яспециально не стал поощрять общественную рефлексию по поводу её гибели. Нужнобыло решать проблемы, которых был вагон и маленькая тележка. И хоть привоспоминании о Снегурочке, в груди что-то мучительно сжималось, я старался наэтом не фокусироваться.
Трагедийв нашей жизни было полно, и каждая новая, особенно когда она случаласьпрямо у тебя на глазах, могла окрасить мир только в чёрные тона, если постояннодумать об этом. Иногда нужно было просто переступить через уже случившееся иидти дальше.
ПомочьСнегурочке не мог никто! Она была обречена с самого начала, ведь судя по словамСнежаны, её ребёнок погиб почти сразу, и всё это время её обманывали. Она жилаво лжи, творила зло, не имея никаких шансов вернуть себе сына. И если до этогомомента она могла как-то оправдать свои действия, то всё это вдруг потерялосмысл, и она не смогла пережить такого. Думаю, что многие не смогли бы. Никомуне пожелаешь оказаться в такой ситуации, как она.
Яей искренне симпатизировал и чувствовал, что она не плохой человек. Да и Юкитоже оказалась вполне нормальной. То, что их заставляли делать то что ониделали, при помощи шантажа, не полностью их оправдывает, конечно… но кто из насбез греха? Со стороны легко осуждать, пока сам не окажешься в тяжёлой ситуации.И вот тут-то оказывается, что всё не так просто.
Вобщем, Снегурочку было искренне жаль!
Жар-птицапродолжала стойко полыхать, не имея сейчас возможности обнять сына. Это был,воистину, героизм с её стороны. Пусть маленький и бытовой, но героизм…
Каквсё же причудлива жизнь! Огневухи не знали, что их сын жив, но он к нимвернулся! Снегурочка же, наоборот, думала, что её ребёнок живой, а оказалось,что его давно уже нет…
Япотряс головой, чтобы прогнать от себя эти мысли. Слишком сложно, слишкомтяжело… слишком невыносимо! Лучше не думать!
Япосмотрел в небо и увидел там приближающуюся крупную точку. Сирин выполнилазадание. Не знаю, видели они меня уже или нет, но я на всякий случай дал ввоздух несколько залпов небольшого салюта, чтобы привлечь внимание.
Этосначала вызвало испуганные вскрики среди детей, а вслед за этим и восторженные.
Да,бывало, что Алиса одна носила Петю. Маша тоже могла это делать. Но, видимо, вэтот раз они решили принести его сюда совместно. Я не сразу смог разглядетькомбинацию, в которую они сплелись для полёта, пришлось ждать, когда ониприблизятся.
Вскорея смог понять, как именно они летят. Петя сидел верхом на Маше, а Сирин и Алисадержали его под руки. Наверное, это было разумно, потому что нагрузка делиласьна троих, и всем было легко.
Помере приближения всё больше и больше народу замечало их. Даже дети стали тыкатьпальцем в небо, в сторону этой странно летящей группы. Особой странностидобавляло то, что крыльями махала только Сирин. Если бы крыльев вообще ни укого не было, это и то воспринималось бы более естественно. А так… полётвыглядел очень чудно.
Но,если подумать, кому какое дело, как это выглядит?
Ясмотрел, как приближаются мои друзья, и даже отсюда видел, что они, мягкоговоря, удивлены происходящим. Хотя нет, это слишком мягко сказано, на самомделе, они были в шоке! Это явно читалось на их лицах.
–Это свои! – на всякий случай крикнул я, чтобы никто не выкинул чего-нибудь необдуманного.
Когдаони только заходили на посадку, я, чтобы не терять времени даром, прокричал:
–Нужно одеть детей! Куртки, одеяла, спальники, всё пригодится. Маша, ты знаешь,где всё это лежит? Нужно быстро притащить сюда! А то, не успев спасти детей, мыих угробим!
–Сделаем! – крикнула мне Маша.
Кактолько они приземлились, она с Петей исчезла в кармане, но оттуда вместо нихвынырнули Топор, Боря и Шторм. Похоже, что они ждали там наготове на случайвозможных неприятностей и теперь сработали по изначальному плану. Но выпустивих, сам Петя не вернулся, а отправился выполнять моё поручение.
Троездоровых мужиков стояли и с удивлением оглядывались.
Алисас широкой улыбкой подошла ко мне, обняла, положив руку на плечо, и задралаголову, чтобы посмотреть на высящуюся над нами тушу Карачуна.
–Нормально ты так психанул из-за бабы! – хохотнула она, – напомни, чтобы я стобой не ссорилась, если вдруг я забуду!
Ярезко на неё взглянул и сказал:
–Напоминаю!
–Ой, не из-за бабы, из-за русалки… из-за Риты, точнее! – тут же спохватиласьАлиса, – извини!
–У меня только один вопрос: как? – сказал Топор.
–С трудом, – туманно ответил я.
–Опасность какая-нибудь есть? – спросил Шторм, внимательно глядя по сторонам.
–Нет, – сказал я, – по крайней мере, мне неизвестно. На самом деле теперь здесьвсё должно быть в порядке.
–Не сомневаюсь! – сказал Топор, который тоже стоял с задранной головой и смотрелна Карачуна.
–А это нормально? – сказала Алиса, указывая на полыхающую Жар-птицу, – это чтоза акт публичного самосожжения?
–С ней всё в порядке, она просто греет детей, – сказал я.
–Ну ладно! – равнодушно сказала Алиса и, убрав руку у меня с плеча, прошлась,заложив руки за спину.
Нонеожиданно поскользнулась и не упала только потому, что успела взлететь. Онагромко выматерилась, приземляясь, чем заслужила окрик всех находящихся рядоммужчин.
Алисавзглянула на детей, поняла почему все так возмутились, приложила руку к грудии, поклонившись, сказала:
–Весьма извиняюсь!
Послечего пошла дальше.
–А кто в лагере остался? – спросил я, вдруг поняв, что все самые крепкие ребятаздесь.
