Анна Лерн "Ведовская. Говорящая с тенями"

Ронин отпустил группу сопровождения и, резко развернувшись, направился к карете, чеканя шаг по промёрзшему тротуару. Я тоже сделала несколько шагов, как вдруг между лопатками пополз знакомый липкий холодок. Поддавшись внезапному импульсу, осторожно выглянула из-за угла. По лестнице дома Гжельской поднималась знакомая фигура. Северский.

В длинном чёрном пальто с меховым воротником он казался выходцем из другого мира. И я в который раз залюбовалась его готической красотой: пугающей, холодной, совершенной...

Дмитрий Александрович замер. Он медленно повернул голову, словно почуял мой взгляд. Но в этот момент дверь особняка распахнулась, и на крыльце появилась экономка Фёкла. Старуха не просто поклонилась гостю, а буквально сложилась пополам, едва не коснувшись макушкой ступеней. Не удостоив её даже взглядом, Тайный советник вошёл внутрь.

- Что вас задержало, Татьяна Фёдоровна? – поинтересовался полковник, когда я устроилась в карете.

- Булавка расстегнулась… В самом труднодоступном месте… - ответила я. Не знаю почему, но о Северском говорить командиру не хотелось.

Он кивнул, и дальше всю дорогу мы ехали в молчании. Родин смотрел в окно, и я видела в отражении стекла его хмурый профиль. Когда экипаж остановился у моего дома, полковник повернулся ко мне и предупредил:

- Информацию о Гжельской вы получите к вечеру. И прошу вас: без самодеятельности. — он секунду помолчал, а потом добавил: - Если честно, Татьяна Фёдоровна, мне было бы куда проще работать с мужчиной. От них хотя бы знаешь чего ожидать. Всего доброго.

Я уже взялась за ручку дверцы, но эти слова заставили меня задержаться. Медленно обернувшись, я с холодной вежливостью произнесла:

- Понимаю вас, Александр Васильевич. Мужчины предсказуемы в своём желании вышибать двери головой там, где нужно просто повернуть ключ.

Я вышла из экипажа, не дожидаясь ответа, и зашагала к особняку, чувствуя, как его взгляд сверлит мне спину.

Посыльный от Родина прибыл около девяти вечера, когда за окнами особняка окончательно воцарилась северная хмарь. Я сидела в гостиной у камина, пытаясь согреться горячим чаем. Огненные языки лениво терзали поленья, и мне совершенно ни о чём не хотелось думать.

В комнату почти бесшумно вошёл Григорий и протянул конверт из плотной бумаги.

- Посыльный принёс.

- Благодарю, Григорий. Можешь идти.

Я вскрыла пакет. Внутри было несколько листов, исписанных красивыми чёткими строчками.

Проживает одна с тремя слугами: экономка Фёкла, кучер и горничная. Ведет образ жизни замкнутый, но не аскетичный. Посещает оперу, заказывает французские романы. Каждый вторник ровно в четыре часа пополудни Ольга Ивановна посещает книжную лавку «Линден и сыновья» на Литейном проспекте. Проводит там не менее часа, забирая предварительно заказанные издания.».«Гжельская Ольга Ивановна, двадцать семь лет. Не замужем. Приехала из Цюриха полгода назад. В Европе провела около пяти лет: официально - на лечении в частных клиниках.

Я откинулась на спинку кресла, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику. Завтра вторник. Идеальный момент для «случайной» встречи.

* * *

Следующий день выдался солнечным. Воздух был колючим и прозрачным. Под колёсами экипажей хрустела подмёрзшая каша, слышался перезвон колокольчиков. Книжная лавка «Линден и сыновья» располагалась на первом этаже серого гранитного здания. Фасад украшали огромные витринные окна, за которыми выстроились в ряд фолианты в кожаных переплетах. Над входом покачивалась вывеска с золотой надписью на тёмном фоне.

- Барыня, приехали, - Григорий спрыгнул с козел и открыл дверцу, подавая мне руку.

Я вышла на тротуар и вдохнула полной грудью холодный, пахнущий дымом воздух. Начиналось самое интересное.

Дверь лавки отозвалась мелодичным перезвоном маленького медного колокольчика. Внутри было тепло и удивительно тихо. Полки с книгами уходили под самый потолок, теряясь в полумраке верхних ярусов, куда можно было добраться только по высоким приставным лестницам. В центре зала стояли столы, заваленные новинками, а за конторкой в глубине помещения виднелся седой затылок приказчика.

Пройдя мимо неё, я подошла к приказчику.Я сразу заметила Гжельскую. Она стояла у дальней полки, окутанная золотистым светом, падающим из высокого окна, и задумчиво перелистывала страницы какой-то книги.

- Здравствуйте. Мне бы хотелось найти что-нибудь толковое по цветоводству.

Пожилой мужчина за конторкой суетливо поправил очки.

- О, сударыня, вы обратились по адресу! Как раз на днях получили роскошное издание с литографиями из самого Парижа! Позвольте, я провожу вас, у нас там целая секция новинок, глаз не оторвать!

Он засеменил впереди, указывая путь, и мы прошли в паре шагов от Ольги Ивановны. Гжельская подняла голову и воскликнула:

- Татьяна Фёдоровна?

Я обернулась, мастерски изобразив на лице смесь удивления и радости.

- Ольга Ивановна? Надо же, какая неожиданная встреча в таком огромном городе!

- Вы увлекаетесь цветоводством? - она чуть улыбнулась, закрывая книгу.

- Пока это лишь мечты, - рассмеялась я. - Решила попробовать приручить пару азалий. Знаете, цветы это идеальные собеседники: они всегда молчат и никогда не спорят с вашим мнением.

Гжельская улыбнулась, и эта улыбка показалась мне искренней.

- А вы тоже ищете что-то особенное? - поинтересовалась я, кивнув на полки.

- Пока мой основной заказ упаковывают, я решила присмотреть пару романов, – Ольга Ивановна коснулась корешка книги, - чтобы как-то скоротать эти бесконечные февральские вечера. Мне кажется, что любовь на страницах книг всегда выглядит так прекрасно.

- О, да… - я заговорщицки понизила голос. - Любовь в книгах хороша тем, что книжные соблазнители не храпят, не требуют чистых сорочек и всегда вовремя замолкают, стоит лишь закрыть обложку. Безопасное вложение чувств, не находите?

Гжельская звонко рассмеялась, в её взгляде мелькнул живой интерес. Она внимательно посмотрела на меня, словно принимая какое-то решение.

- Татьяна Фёдоровна, вы удивительная. Может быть, вы окажете мне честь и заглянете на чашку чая? Прямо сейчас. Недавно приехав, я поняла, что Петербург - город одиноких людей. Была бы счастлива обрести в вашем лице приятную собеседницу. Подруг у меня здесь совсем нет, а ваши шутки - лучшее лекарство от меланхолии.

- С удовольствием, Ольга Ивановна. Признаться, я и сама не против хорошей компании, - принимая приглашение, я улыбнулась.

Мы быстро завершили покупки. Я обзавелась увесистым томом по цветоводству с красочными иллюстрациями, а приказчик вынес Ольге плотно упакованную стопку книг, перевязанную бечёвкой.

- Там стоят наёмные экипажи, - кивнула Гжельская в сторону извозчиков, когда мы вышли на улицу. - Мой кучер нынче неважно себя чувствует.

- Нет нужды в наёмном экипаже, - я указала на свою карету. - Мой транспорт к вашим услугам. — Григорий уже открывал дверцу, завидев нас.

Я назвала Григорию адрес, и как только мы устроились в салоне, экипаж тронулся с места.

Ольга стянула лайковые перчатки, и я невольно замерла, не сводя глаз с её правой руки. На мягкой мышечной подушечке, прямо у основания большого пальца красовался шрам. Он был тонким, но удивительно чётким. Линии не походили на случайный след от пореза. Они складывались в знак, напоминающий древнюю руну или печать. Ольга тут же перевернула руку ладонью вниз и накрыла её левой кистью.

- Погода в Петербурге так переменчива, - произнесла она совершенно спокойным тоном. - В Цюрихе совершенно другое солнце…

Глава 16

Стоило нам войти в дом, как я увидела Фёклу, похожую на нахохлившуюся ворону. При нашем появлении она согнулась в поклоне, но глаза, быстрые и цепкие, на мгновение задержались на мне. Этого было достаточно, чтобы уловить в них тень недовольства. Она явно была не рада гостям. Фёкла забрала моё пальто и шляпку, а затем и пакет с книгами Ольги, после чего удалилась.

Я с интересом осмотрелась. Высокие потолки, витиеватая лепнина, красивые узорные перила главной лестницы… В воздухе витал аромат кофе и чего-то сладковато-пряного, отдалённо напоминающего благовония. Из боковой двери неслышно выскользнула горничная в белом переднике и с собранными в тугой пучок волосами. Она тут же вызвала у меня ощущение тревоги. Вроде бы ничего особенного, обычная женщина лет сорока. Но мой взгляд моментально зацепился за лицо. Тонкие белесые шрамы, едва заметные на бледной коже, тянулись от уголков рта почти до самых ушей. Словно ей разрезали рот... тонким лезвием стилета высекая улыбку…

«Что здесь, черт возьми, происходит?» - пронеслась в моей голове мысль, холодя затылок.

- Прошу, Татьяна Фёдоровна, - мягкий голос Ольги выдернул меня из раздумий. – Давайте пройдём в гостиную.

Это было очень уютное помещение. В камине весело потрескивали поленья, отбрасывая блики на позолоту картинных рам. В ажурной клетке щебетали две канарейки. Большая часть комнаты была обставлена тёмной мебелью из вишневого дерева, а у окон располагался светлый диван с шёлковыми подушками и небольшим столиком напротив. Полки шкафов украшали старинные вазы и фарфоровые статуэтки. На другом конце комнаты стояло массивное пианино, покрытое кружевной салфеткой. Но, несмотря на это показное благолепие, я подсознательно ощущала дискомфорт. Словно здесь всё было слишком идеально, как декорации в театре. Мне было страшно приоткрывать свою «дверь», но сделать это всё равно пришлось. Тишина.

Горничная принесла поднос с чайными принадлежностями и пирог с джемом, посыпанный орехами. Поставив всё на столик перед нами, она налила чай и вышла, аккуратно закрыв за собой дверь. Я сделала глоток ароматного напитка из тонкой фарфоровой чашки и поинтересовалась:

- Ольга Ивановна, вы слышали об ужасном убийстве, которое произошло на кладбище? Ужас! Страшно становится, когда представишь, что где-то рядом ходит такой зверь!

Гжельская резко повернула голову. Её взгляд стал колючим и пронзительным.

- Нет, не слышала, - сдержанно ответила она. - Что же там произошло?

- Да кто ж знает… - я пожала плечами, изображая наивность и легкую растерянность. - Говорят, мужчину убили и какой-то знак на лбу вырезали… Одному Богу известно, что было на уме у этого душегуба…

- Ой, и не говорите, Татьяна Фёдоровна! – на лице Ольги появилось участливое выражение. - Какого только зла не бывает на белом свете.

Но я видела этот настороженный взгляд… И тут меня пронзила ужасная мысль, от которой в жилах похолодела кровь. Что, если информация об убийстве альбиноса была строго засекречена? Что, если официальные новости еще не успели распространиться или дело вообще было опущено из сводок именно для того, чтобы усыпить бдительность возможных причастных? Тогда своим вопросом я только что выдала себя. Сделала фатальную ошибку, показав, что знаю больше, чем положено!

Я мысленно застонала, проклиная свою несдержанность. Если Родин узнает об этом, он лишь утвердится в своей правоте: женщинам в следствии не место, а мне тем более. Но я ведь не оперативник, не прожжённый сыщик! Да… вот только это не оправдание. В таких играх ставка слишком высока.

- Татьяна Фёдоровна, я тут подумала… - вдруг с улыбкой произнесла Гжельская. - Может быть, вы составите мне компанию? Меня пригласили в гости на небольшой вечер. И так как вы никого здесь не знаете, может, пришла пора заводить знакомства? Петербургскому обществу не хватает свежих лиц.

- Но это неудобно, Ольга Ивановна… - я попыталась изобразить смущение. - Вряд ли хозяевам понравится, что вы привели совершенно чужого человека. Это было бы верхом нескромности с моей стороны.

- Ну что вы! - Гжельская махнула рукой, и я снова увидела краем глаза тот самый шрам-руну на её ладони. - Во-первых, я предупрежу, что приду не одна. А во-вторых, Григорий Антонович — человек широчайшей души и очень гостеприимный хозяин. Его дом всегда открыт для интересных людей.

Я кивнула, а про себя подумала: «Конечно, странное желание тащить малознакомую женщину в дом к другу. Возможно, Гжельская хочет показать меня своему сообщнику? Если он замешан в убийствах, то я сейчас добровольно соглашусь войти в клетку к тигру.».

- Что ж, раз вы так настаиваете… Я буду рада. Кто этот господин? Чем он занимается?

Ольга улыбнулась, и на мгновение мне показалось, что за этой улыбкой скрывается торжество охотника, заманившего зверя в силки.

- Григорий Антонович — страстный коллекционер. Он собирает редкие вещи: от антикварной мебели екатерининских времён до уникальных ювелирных изделий с историей. Это человек с огромным состоянием, вхожий в самые высокие кабинеты Петербурга. Его связи простираются далеко за пределы обычного светского круга.

- О, как интересно! - воодушевлённо воскликнула я, стараясь, чтобы мой взгляд сиял неподдельным любопытством. - Наверняка Григорий Антонович знает множество захватывающих историй! Ведь у каждой старинной вещи есть своя тайна!

- Вы даже не представляете, насколько их много... - усмехнулась Гжельская. - Завтра я заеду за вами в восемь часов. Будьте готовы, дорогая, этот вечер обещает быть незабываемым.

Я внутренне напряглась. Ольга хочет знать, где я живу. Отнекиваться - значит подписать себе приговор и окончательно подтвердить её подозрения после моей глупой выходки со сплетней об убийстве.

- Это очень любезно с вашей стороны, Ольга Ивановна, - ответила я, сохраняя на лице маску приятного удивления. После чего назвала адрес.

Мы ещё некоторое время поболтали о всякой светской чепухе: я сетовала на погоду. Гжельская — на то, что в кондитерской “Берен” нынче подают отвратительные эклеры. Я старательно изображала восторженную провинциалку, дорвавшуюся до столичного лоска, хотя внутри меня всё ещё колотил мелкий озноб от осознания собственной опрометчивости.

Прощание вышло на редкость душевным. Гжельская, источая доброжелательность, проводила меня до дверей, поцеловала в обе щёки. Фёкла с тем же непроницаемым лицом подала мне пальто, бросив на прощание взгляд, от которого захотелось перекреститься.

Как только за мной захлопнулась дверца экипажа, я от души выругалась, обзывая себя самыми обидными словами. Карета тронулась, и вдруг по салону пронесся лёгкий ветерок. Странно… окна плотно закрыты. А в следующее мгновение по моей щеке скользнули чьи-то невидимые, пугающе прохладные пальцы. Я моментально напряглась. Мой «заслон» был выставлен, я никого не вызывала!

- Это ещё что за новости? - выдохнула я, озираясь по сторонам.

А потусторонний «гость» не унимался. Те же невидимые пальцы бесцеремонно провели по моей щиколотке, отчётливо холодя кожу даже через плотный шёлк чулка. Я резко дёрнула ногой и рявкнула:

- Эй! Руки убрал! Если не хочешь, чтобы я тебя развеяла по ветру!

- М-м-м-м… Какая страстная штучка… - прошелестел бархатистый мужской голос прямо у самого уха, обдав шею могильной стужей.

Я резко обернулась и, честно говоря, слегка офигела. Напротив меня, вальяжно раскинувшись, сидел мужчина. Он был бледным, полупрозрачным, но черты лица проступали удивительно чётко. Чертовски хорош собой: волевой подбородок, прямой нос, чуть насмешливые синие глаза... Призрак пригладил наглухо застегнутый мундир с эполетами и посмотрел на меня с лукавым прищуром.

- Какого чёрта?! - изумлённо воскликнула я. - Этого не может быть!

- Ну почему же? - усмехнулся гость, плавно переместившись на противоположное сиденье. А я смотрела на него, пытаясь осознать увиденное. Обычно мертвые - это лишь голоса в моей голове. Но этот был почти осязаемым. – Разрешите представиться, поручик Адам Левинский.

- Мёртвые не могут касаться живых. Это законы физики... ну, или метафизики, поручик.

- Для нас, неприкаянных душ, всё дело в плотности энергии, - Левинский изящно закинул ногу на ногу. - Видите ли, на Смоленском кладбище, когда тот белобрысый бедолага расставался с жизнью, выделилось столько... вкусного, что грех было не подкрепиться. Вы ведь были там, Татьяна? Я видел вас. Сияли, как маяк в тумане, ma petite tentatrice*… Я успел «глотнуть» этой силы, пока она не рассеялась.

- Так вы с самого кладбища за мной ходите? – я не могла поверить своим ушам. Оказывается, в мире мёртвых не всё так просто…

- Да, да, ma ch?re! - проворковал поручик, и его взгляд скользнул по моей фигуре с таким нескрываемым удовольствием, что я ощутила себя раздетой. - И не только на кладбище. Я имел удовольствие наблюдать ваши очаровательные формы, когда вы переодевались в уединении вашего дома. Признаюсь, это было весьма… вдохновляюще.

У меня дар речи пропал от возмущения. Ах ты ж… Но тут мой гнев отступил.

- Стоп! Если вы были там, на Смоленском кладбище, то видели, кто убил мужчину?!

- Конечно, видел, ma belle pеcheresse , - с улыбкой произнёс он. - От начала и до конца.

________

* ma petite tentatrice - моя маленькая искусительница.

* ma belle pеcheresse – моя прекрасная грешница

Глава 17

- Ну, говорите же! - я нетерпеливо подалась вперёд. - Кого вы видели?

Но поручик не спешил. Он нарочито медленно поправил свои безупречные призрачные манжеты.

- Это была фигура в длинном тёмном плаще с глубоким капюшоном, - наконец произнёс Левинский. - Но с уверенностью могу сказать: это был мужчина. Высокий, широкоплечий.

Я слушала его, затаив дыхание, ловя каждое слово. А потом разочарованно выдохнула: