Он вышел из машины, закрыл дверь аккуратно, будто боялся хлопнуть. Пошёл медленно, не оборачиваясь сразу, только через пару шагов бросил взгляд через плечо — проверить, уеду ли.
Я думал подождать, пока он зайдёт в подъезд, но, видя, что парень от этого только сильнее зажимается, решил не мучить.
Включил передачу и выехал со двора.
В зеркале заднего вида увидел, как Саня даже не идёт, а крадётся, то и дело оглядывается. Видимо, старые привычки не отпускают.
Долго ехать до школы не пришлось — как я уже говорил, от дома Сани до школы рукой подать. Я приехал вовремя, как раз в тот момент, когда к школьной территории подходил Борзый со своей шайкой-лейкой.
Они шли кучно, плечом к плечу, как будто шли на дело. У всех одинаковые физиономии с напускной уверенностью, но по глазам было видно, что им не по себе.
Борзый либо сумел найти слова и убедить их пойти на субботник. Ну или, что куда вероятнее, сделал предложение, от которого остальные просто не смогли отказаться. Но то уже их внутренние разборки, туда лезть не стоило. Пусть здоровые лбы решают организационные вопросы между собой, и вмешиваться я точно не собирался.
— Владимир Петрович, говорите, что делать надо, — сходу выдал один из них, явно желая закрыть вопрос без прений.
— Так, — я оглядел их с головы до ног. — Трое — на грабли, ещё трое — красить забор. Давайте, ноги в руки, начали.
Пацаны переглянулись, лица вытянулись, и, с видом обречённым, они всё-таки зашли на территорию школы. Пусть, работа — лучшая педагогика, особенно для тех, кто привык только языком молоть.
Естественно, у тех, кто уже трудился на субботнике, сразу возник вопрос. Кирилл не выдержал:
— Ты же говорил, субботник для лохов?
Борзый на секунду замер, но не растерялся.
— Не, — ответил он с самым серьёзным видом. — Это лично Владимиру Петровичу помощь. А ему не западло помочь.
Выкрутился, блин. Быстро учится.
Что происходило дальше, я уже не узнал, потому что ко мне на всех парах неслась Марина.
— Володя, то есть Владимир Петрович! — затараторила она, едва подбежав. — Ну что с Сашей? Переломов нет? Ничего серьёзного?
— Жив-здоров Саша, — ответил я спокойно. — Отделался освобождением от физкультуры на пару недель.
— Слава Богу, — облегчённо выдохнула Марина, прикладывая ладонь к груди. — А как вы с его отцом справились?
— А надо было как-то справляться? — удивился я.
Она смутилась, отвела взгляд.
— Ну… отец у него очень специфический, я бы так сказала, — Марина понизила голос. — Человек непростой, вспыльчивый.
Я сразу припомнил, как Саня отказался, чтобы я заезжал во двор. Всё сразу встало на свои места. Походу от бати шкерился.
— Нет, отца я не видел, — заверил я.
— Так вы выяснили, что на самом деле произошло? — не унималась Марина.
— Не-а, — ответил я коротко. — Тайна, покрытая мраком.
Классуха вздохнула и заметила, как Борзый с дружками красят забор и убирают территорию.
— Владимир Петрович, а как вы добились, что наши хулиганы в итоге пришли на субботник? — поразилась она.
Я пожал плечами и усмехнулся:
— Секреты педагогического воспитания.
— Макаренко? — уточнила она, видимо припомнив, что я однажды ссылался на великого педагога. — Надо будет почитать…
— Обязательно, — сказал я. — Полезная литература.
С появлением хулиганов дело пошло заметно быстрее. Я наблюдал, как они суетятся, и ловил себя на мысли, что старую поговорку про дурь, которую надо направлять в правильное русло, придумали явно не зря.
Вот тут был именно тот случай.
Минут через тридцать школьный двор преобразился. У ворот выросла гора собранных листьев, краска на турниках уже подсыхала, ворота блестели свежим слоем эмали.
Парни работали с видимым рвением — может, из страха, может, из желания загладить вину, а может, просто потому, что впервые делали что-то толковое.
Очень хотелось верить, что такие общественные работы хотя бы немного прочистят мозги моим горе-ученикам.
Когда всё стало двигаться без моего участия, я решил переключиться. На импровизированном столе всё ещё остался набор всяких «вкусностей», включая те самые хвалёные роллы, которые я всё никак не пробовал.
Я не стал заморачиваться с палочками, протёр руки влажной салфеткой, ещё одним «чудом цивилизации», и сунул ролл прямо в мисочку с соевым соусом.
Потом, по примеру Марины, сверху мазнул зелёной горчицей, этой… как её… васаби. Посмотрел на результат и отправил кусок в рот.
Вернее, попытался. Ролл, как назло, начал распадаться. Пришлось изловчиться, чтобы не уронить всё это кулинарное произведение на землю.
На вкус оказалось… интересно. Свежо, необычно, но спустя секунду рот загорелся, будто туда плеснули бензина и чиркнули спичкой.
— Мать честная… — прохрипел я, чувствуя, как глаза наполняются слезами.
Видимо, перестарался с этой зелёной штукой. Я выдохнул, кашлянул, сделал глоток воды из бутылки и только тогда смог перевести дух.
— Ну и взбодрило, — буркнул я себе под нос. — Вот это, я понимаю, японская профилактика простуды.
Глава 7
Я запил японскую горчицу минералкой и гулко выдохнул — пробрало знатно.
— Владимир Петрович? — послышался голос.
Я поднял глаза. Передо мной стояла Милана в лёгком платьице, которое на ветру играло краем, оголяя бедро чуть выше, чем позволяли рамки приличия. Хотя эти самые рамки у каждого свои.
— Всё готово, — сказала она, облизывая пересохшие губы. — Что теперь с листьями делать?
— А что не так? — уточнил я.
— Мешков не хватает, — ответила она.
— Пойдем, покажешь.
Мы прошли к месту. Там действительно лежала гора листьев — не просто кучка, а нормальный такой вал. Мешков не оказалось — все, что были, теперь оказались набиты листвой до полна. Я недолго думал, всё-таки иногда в жизни надо действовать проще.
— Есть у кого спички или зажигалка? — спросил я у школоты. — Милана, у тебя же наверняка есть, ты же куришь?
Она на секунду смутилась:
— Я только электронку, — чуть смущённо ответила она. — Но зажигалка есть, мой бойфренд всегда забывает зажигалку.
— Давай сюда, — сказал я, про себя отмечая, что это уже третье именование молодого человека, помимо зоопарка и типочка.
Милана поковырялась в сумке и протянула зажигалку. Я чиркнул, проверяя зажигалку на работоспособность, и, увидев загоревшийся огонёк, удовлетворённо кивнул.
В этот момент к входу школы подкатила старая «Тойота»… вернее, старой она была только по году выпуска, а вот внешне выглядело так, будто только что сошла с конвейера.
Я знал модель тачки — «Марк II», она-то и в моё время была предметом слюнопусканий молодёжи и, видимо, оставалась таковой сейчас. Тонированная в круг, заниженная, с тюнингом из кучи всяких обвесов. Окна были закрыты, но, даже несмотря на это, было слышно, что в салоне громко играет музыка — низкие басы, от которых стёкла дрожали.
Всегда было интересно, каково это выживать в таком звуковом аду.
Дверца хлопнула, и из машины вышел тип кавказской внешности — под сорок. Куртка из искусственной кожи, золотая цепочка, фирменные кроссы и уверенная походка.
Честно говоря, в моей картине мира солидный мужик мало сочетался с такой тачкой. Кстати, мужик явно рассчитывал на то, чтобы поколотить панты. Если кто не понял, что он подъехал, то теперь, когда он открыл дверь тачки, и задрожали стёкла уже в школе, его появление точно ни для кого не осталось незамеченным. Кризис среднего возраста, блин.
Он с важным видом начал обходить свою «тойоту» по кругу, сдувая пылинки и едва не вылизывая её языком. Хотя почему едва, вон на палец плюнул, что-то оттирает, каплю какую-то…
— Владимир Петрович, а можно я уже пойду? — спросила Милана, будто между прочим, но по глазам было видно, что приехал мужичок за ней.
— Пойди, — ответил я.
Афанасьева уже сделала пару шагов, когда я её остановил:
— Милана, тормози.
— Что? — обернулась она, слегка приподняв подбородок.
— Аккуратнее со своим типчиком.
— Почему? — удивилась Милана, чуть нахмурившись.
— Просто аккуратнее, — заверил я.
Она коротко пожала плечиками, будто не поняла, но внутри, я видел, фраза оставила занозу.
Я не стал объяснять. Не рассказывать же, сколько таких «итальянцев-аратыков» я перевидал за жизнь. На словах — влюблённых до беспамятства, обещающих звёзды, айфоны и вечную любовь.
Только потом выясняется, что у него жена, трое детей и машина вообще не его, а дяди. Сами мы не местные, в общем.
— Владимир Петрович, вообще-то Гарри мне подарил мобильник, — сказала она с лёгким вызовом и достала блестящий телефон.
Я чуть завис, припоминаю, что типочка, с которым она общалась по мобильнику, звали по-другому.
— Ну, поздравляю, — ответил я сухо.
— Спасибо, что отпустили, — добавила Милана и пошла дальше, покачивая бёдрами.
Я проводил её взглядом. Гарри ждал возле своей «Тойоты», натирал тряпкой капот, осматривая отражение, будто готовился не к встрече, а к показу мод.
— Педант, блин, — пробормотал я себе под нос.
Я щёлкнул зажигалку, и пламя вырвалось жёлтым язычком. Подошёл к куче сухих листьев, нагнулся и поднёс огонь.
Секунда — и пламя пошло вверх. Сухие листья зашипели, затрещали и вообще горели на ура. Сразу дыхнуло осенью и дымом, как в старые времена, когда во дворах каждый октябрь дымили костры.
Марина примчалась первой — глаза испуганные, пальто нараспашку, волосы растрепались.
— Владимир Петрович! Что вы делаете?! Мы же сейчас здесь всё спалим!
Я повернулся к ней и заговорщицки подмигнул.
— Да не спалим мы ничего, — заверил я. — Я в своё время таких костров спалил — не сосчитать. Всё под контролем.
И правда, пламя горело ровно, порывов ветра не было, так что всё в порядке. Хотя выглядело, конечно, эффектно, столб огня поднимался выше человеческого роста. Ребята сбежались со всего двора, некоторые достали мобильники и начали снимать.
— Владимир Петрович, гляньте, как красиво! — крикнул кто-то.
— Фига, живой костёр, как в кино! — добавил другой.
Я лишь усмехнулся. Реакция школьников была искренней. Судя по тому, как выпучила глаза Марина, подобные развлечения были под запретом. А запретный плод всегда сладок. Кстати, не удивлюсь, если для уборки листьев тоже нужно обращаться в какую-нибудь управляющую компанию.
— Вот видите, Марина, — сказал я, глядя на всполохи пламени. — Хоть чем-то можно удивить нынешнюю молодёжь.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=73924328&lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.
