— Вряд ли они проехали здесь.
— Ну да. Тогда возвращаемся. Сука, почему карты нет в машине?
Карты в машине не было. Он медленно развернулся под аккомпанирующий звон бутылок. Поехал обратно.
— Куда теперь? Мы что, сейчас как в лабиринте кружить будем?
— Да, — сказал я. — Точно. Похоже на лабиринт. Давай вернёмся к луже.
— Чё? Ты чё, в уме?
— Я вот подумал, — сказал я, — совсем не факт, что они двинули в эту сторону… Трактор...
— Что трактор?
— Смотри, сколько мы проехали. Вряд ли бы они попёрлись на тракторе на такое расстояние. Ты видел где-нибудь брошенный трактор?
— Нет.
— И я нет. Значит, трактор базируется где-то ближе.
Шершень замолчал и уставился на меня, прокручивая эту мысль.
— А что ты раньше-то не сказал?
— Хорошая мысля приходит апосля, — пожал я плечами. — Поехали обратно.
— Так если они в эту сторону, поворотов больше нет.
— Ну как нет? Мы же там проезжали какие-то просёлки.
— Там следов протектора-то не было, — подумал и добавил он. — Значит они вообще могли объехать лужу и рвануть в другую сторону.
— Петрович, в этом мире всё возможно.
— Сука, сука, сука. Чё же делать? Едем обратно?
— Едем. И внимательно смотрим.
— Заправиться надо…
— Давай заправимся. Заедем на заправку. Помнишь, мы вчера, заезжали в деревушку? Здесь, недалеко…
— Это крюк, — покачал головой Шершень. — А времени у нас и так в обрез. Их там может уж пришили всех.
— Не болтай чепуху, — сказал я. — На заправке может быть карта.
— Нахера тебе карта?
— Чтобы посмотреть, что находится рядом с этой сраной лужей.
— Тьфу! — сплюнул Шершень в окно, но повернул в сторону Сосновки, где мы вчера видели заправку.
Дорога заняла чуть больше получаса. Заехав на заправку, он остановился.
— Ну и чё? Попикать?
— Лучше покричать, — кивнул я.
Он высунулся в окно и заорал:
— Идите сюда, твари!
Молчуны ему не ответили и не вышли на призыв. Тогда он открыл дверь и выпрыгнул.
— Ты смотри, — крикнул я, пересаживаясь за баранку. — В магазе могут быть.
— Пошли со мной тогда.
Он подошёл к двери и постучал.
— Эй! — крикнул он.
В тот же момент дверь дёрнулась. Кто-то ударил изнутри. Ну, то есть, кто, было понятно.
— Есть! — крикнул Шершень, оборачиваясь ко мне. — Иди, Кум. Будем зачищать.
Я вышел, взял автомат и достал финку.
— Дверь вовнутрь открывается, — сказал я.
— Вижу. Блин. Если они скопились, хрен откроешь.
— Давай пни ногой.
— Сам пинай…
— Ну, давай…
Я повесил автомат на плечо так, чтобы можно было сразу стрелять. Положил палец на спуск, левой нажал на ручку двери и надавил вперёд. Возникло шевеление, и пришлось нажать с силой. Дверь чуть приоткрылась и в неё сразу рванула, ударила рожа молчуна с воспалёнными чёрными глазами, с кругами наростов, с пересохшими губами. Я чуть отпрянул и нажал на спуск. Раздался одиночный выстрел. Молчун продолжал рваться вперёд, пуля вошла в грудь. Тогда я отступил и снова выстрелил. На этот раз уже прицельно. Он как куль повалился в проход.
— Есть кто ещё? — спросил я и ногой открыл дверь пошире.
— Ладно, давай я тоже помогу, — проговорил Шершень, заметив гримасу на моём лице.
Нога ещё болела. Да и грудь, конечно, тоже.
Он, выставив пистолет, как киношный коммандос, шагнул внутрь. Я, проконтролировав улицу, шагнул за ним. Молчунов больше не было. Магазин был бедненьким, но карта, старая, пыльная, выпущенная много лет назад и до сих пор не проданная, нашлась.
— Живём, Кум! — обрадовался Шершень и начал хватать сладкие батончики, распихивая по карманам. Потом подошёл к стойке с энергетиками. Пшикнул, открывая банку, и жадно начал глотать.
У меня тоже в горле всё пересохло, и я тоже взял чёрную баночку с нарисованным огнём и осушил её в два глотка.
— Зарычал? — сказал Шершень. — Чувствуешь? Пошла силушка, да? Чувствуешь, как злобой накачиваешься?
Он набрал чипсов, печенья, вяленого мяса, сухариков, батончиков. Набил огромный мусорный мешок.
— Погнали, Кум! Ты за рулём, я за хавчиком! — хохотнул он.
Мы заправились и залезли в кабину. Срубали по три пакета чипсов.
— Кайф, да? — кивнул он. — Кум, красава, что на заправку решил заехать.
— Ты нафига сигарет столько набрал? — поинтересовался я, продолжая хрустеть чипсами. — Ты ж вроде не куришь.
— А ты вроде умный мужик, — усмехнулся он. — Но иногда как что-то ляпнешь, хоть стой, хоть падай. Не курю. И другим не советую. Да только... сейчас мир как зона. Не пятёрка, не дельфин а зона молчунов, в натуре. Сигареты на зоне — это что? Это валюта, Кум! Соображай! Держись меня! Со мной не пропадёшь!
Он усмехнулся и вскрыл батончик «Марс».
— Как эту лужу-то на карте найти?
— Найди Хвосты, — предложил я.
Он начал листать страницы. В общем, так или иначе, в радиусе нескольких километров от лужи, при том, что мы её определили на карте весьма условно, находилось пять деревень.
— Пять, Кум, прикинь! Чё-то ни знаков, ни хрена не было. Куда поедем-то? Все пять будем исследовать?
— Значит, будем исследовать все пять, — мрачно кивнул я.
— Блин… Ну, поехали тогда вот сюда сначала, да? К нам ближе. Крапивино… Я там бывал, кстати давным-давно.
Мы заехали в Крапивино, потом в Шумиху. Следов фургона нигде не было. Везде всё было одинаково. Пустые улицы, редкие молчуны, разлагающиеся трупы и тишина.
— Чё теперь, в Ховрино? — спросил Шершень.
— Да… Но, сначала вернёмся к луже.
— Зачем? Мы же всё проверили.
— Ты знаешь... Коробка…
— Чё коробка? — удивился он.
— Там плавала коробка.
— И чё?
— А вчера её не было. Значит, наши бросили. А зачем? Кто бы додумался просто так бросить в лужу коробку?
— Схавали тушёнку, вот коробку и выбросили.
Я хмыкнул.
— Может быть, может быть… Поехали, глянем ещё раз. Всё равно, в ту сторону теперь ехать.
Шершень покачал головой, но возражать не стал. Мы вернулись к луже и остановились со стороны, где до коробки было ближе всего. Я взял жердь, торчащую торчком из воды, подтянул к себе и зацепил коробку.
— Ну и чё там в коробке? Записка? — усмехнулся Шершень. — Только время теряем.
Я молча вынул её из воды и перевернул. На донышке было написано: «Миша! РСУ в Прокопьево». Текст был сделан маркером. Картон расползся, да и сама надпись расползлась, но прочитать было можно.
Я молча показал дно коробки Шершню, и тот сразу стал серьёзным. Ухмылка мгновенно сошла с его лица, и он зашелестел страницами карты.
Никакого РСУ на карте, разумеется, не было. Но деревня была. И ехать в неё нужно было в сторону Хвостов. Вероятно, наши где-то свернули в другом месте. Была там заросшая травой дорожка, которая могла идти именно туда. В общем, мы рванули в Прокопьево и остановились на подъезде к деревушке.
— Надо идти на разведку, — сказал я. — Заезжать просто так, позвякивая бутылками, — не самая лучшая идея, мне кажется.
— Резонно, — кивнул Шершень.
Мы заехали в лесок, поставили машину так, чтобы не бросалась в глаза с дороги, и пошли пешком.
— Инвалид, ты дойдёшь вообще? — спросил он, прищурившись.
— Я ж не один, — подмигнул я. — Если что, донесёшь.
Он хмыкнул, но ничего не ответил. Мы двинули вдоль дороги по тропинке, вошли в лес и шли минут двадцать. А потом вдруг встали, как вкопанные. Лесок закончился, и перед нами открылась чистая площадка, обнесённая сеткой. Территория была достаточно большой. На ней был трактор, куча бытовых вагончиков и несколько дорожных машин.
— Ого! — присвистнул Шершень. — Просто так не подойдёшь…
— Пройдём по большому кругу по лесу, осмотримся, — кивнул я. — Чтобы не выходить на открытое пространство.
Он согласился. Мы зашагали по траве и бурелому. Из техники на площадке стоял «китаец» с кунгом, «буханка», небольшой экскаватор, грейдер и наш фургон. Лицо Шершня сделалось серьёзным и сосредоточенным. Мы притаились, стали наблюдать.
По территории разносились громкие голоса. Из вагончика вышли двое мужиков. Работяги в спецовках.
— А наши где? — нахмурился Шершень, и тут из того же вагончика вышел Троцкий. — О, гляди, Абрам! Не связан, вроде сам ходит. Глянь, трындит с ними, коллаборационист, сска…
И в этот момент кто-то заорал:
— Ужин! Ужин!
— Блин… край непуганых идиотов… — прошептал Шершень. — Орут, не боятся… Жесть, Кум…
— Давай-ка мы с тобой пройдём вон туда, — показал я пальцем. — Подальше. Отсюда из-за вагончиков не видно нихрена. А оттуда должен открываться вид на всю площадку.
Мы прошагали по краю посадки, продвинулись дальше и да, увидели навес, под которым стоял стол и котёл. А у котла стояла… Люба. Стояла и мешала в этом котле какое-то варево.
— Фига се! — протянул Шершень.
