Страница 5 из 11
— Мужики, это че за грёбаный цирк вообще? — Лис вцепился руками в волосы. — Даже в азиатской Технократии с камерами на каждом столбе нет такого контроля над улицами! Многолетние легенды ломаются об соседок по площадке. Тоталитарный муравейник какой-то. У них тут психосканеры в водопровод врезаны?
Стоявший у батареи транспортник противно заскрежетал зубами. Звук трения эмали прозвучал сухо и громко.
— Системы, ага, — мрачно выдавил он. — Летучие тостеры нам всё объяснили. Они прилетают и специально крутят аудиозаписи звонков на гражданские линии. Издеваются, мрази. Подавляют морально, чтобы мы тут передохли от стыда, поняв, кто именно нас переиграл.
— Не понял. — Лис оторвал руки от головы и резко подался вперёд, пытаясь разглядеть в глазах бойца намёк на шутку. — Какой нам с этого стыд? Здешним жителям миллионы платят за поимку диверсантов?
— Если бы за деньги... — уныло протянул Пахом. — Они стучат бесплатно. Исключительно по большой и чистой любви.
— По любви к чему, мать вашу?!
— Да к Бездушному. К местному новоявленному князю. Тут народ за своё сытое спокойствие настолько трясётся, что каждый первый превратился в дружинника-параноика на общественных началах. Чужак странно глянул в сторону завода? Сигнал в контору. Мент косо припарковался? Звонок. И не в полицию трезвонят, а напрямую в диспетчерскую его корпорации «Филин», откуда эти боевые утюги вылетают за две минуты и пакуют подозреваемого прямо мордой в асфальт.
Мозг Лиса категорически отказывался воспринимать этот бред в силу законов логики и базовой психологии толпы.
— Чушь собачья! — выплюнул он, подскочив с холодного пола. — Клановых ублюдков никто никогда не любит! Быдло их веками презирает и просто терпит от безысходности, любому нормальному обывателю глубоко плевать на гербы и фамилии правящей верхушки! Массовый фанатизм невозможен.
Авторитет со сломанным пальцем посмотрел на коллегу, как на клинического идиота.
— Обычных князей не любят, тут ты прав, а этого пацана местные просто на руках носят, мы уж тут дохрена лекций из динамика наслушались. Он им впервые в жизни дал абсолютную безопасность на улицах. Его белые беспилотники с крестами за три минуты подлетают к любому инфарктнику и вытаскивают с того света, пока государственная скорая только бензин заливает, а патрульные дроны подвешивают уличную гопоту за яйца на ближайших фонарях ещё до того, как они успевают достать арматуру. Больницы, детсады — всё за его личный счёт и по высшему разряду. Вот сам прикинь, коммерсант, кого бабуля охотнее сдаст на фарш — чинушу, который с неё последнюю шкуру налогами сдирает, или того чувака, который её внука от инвалидности спас совершенно бесплатно? Вооружённая телефонами искренняя народная благодарность сожрёт любые наши хвалёные диверсионные методички.
Лис мешком осел обратно на корточки перед неоспоримым фактом: Владивосток превратился в единый монолитный организм, ощетинившийся сотнями тысяч глаз добровольных осведомителей. Ни один гений маскировки не просочится через толпу людей, которым реально есть что терять, и которые маниакально защищают каждый квадратный метр своего асфальта.
И без того тоскливая атмосфера в изоляторе окончательно скатилась в безнадёгу под отдалённый скрежет дверных задвижек и приглушённые стенами надрывные вопли откуда-то сверху. Там с кем-то работали на результат без церемоний. Видимо, персональные папочки с готовым компроматом полагались далеко не всем гостям этого курорта.
Лис смерил долгим потухшим взглядом элиту криминального мира. Вчерашние неуловимые призраки сидели вдоль серых стен жалкой кучкой обоссанных побитых бомжей. Сюр...
— И... что с нами дальше? — хрипло спросил он у пустоты.
Череп просто плюнул на пол.
— Хер его знает. Открытого суда с присяжными нам точно не светит, поскольку Бездушный вертел имперский кодекс на одном известном месте, а шантажировать нашими скромными персонами больших шишек никто не рискнёт. Загрузят ночью в баржу и утопят нахер посреди залива как бракованный цемент, чтобы кислород на планете зря не переводили. Сидим, ждём.
* * *
Разгребать рухнувшую приморскую инфраструктуру пришлось с головой — оказалось совершенно недостаточным просто вышвырнуть из мягких кресел десяток зажравшихся кабинетных клопов или разогнать местную братву боевыми дронами, чтобы потом усесться сложа руки и самодовольно дожидаться чудесного исцеления всего городского хозяйства. Волшебства не происходило и трубы сами себя не чинили. Я безнадёжно гробил часы на тоскливое ковыряние в криво слепленных бумажных отчётах и лихорадочно пытался заставить работать эту непробиваемую бюрократическую мертвечину, пока Эльвира с Маргаритой буквально захлебывались шквалом сыплющихся в «Филина» заявок и заодно в четыре руки отгавкивались по рации от городских аварийных служб.
Коридор отозвался быстрыми шагами. Эльвира сходу ввалилась в кабинет и с глухим стуком припечатала на край стола картонную папку с очередной первостепенной проблемой.
— Феликс, это по Доброполью, их поликлиника на связи. Главврач уже волком воет из-за дефицита препаратов — поставки из столицы наглухо встали из-за всей этой их вечной «сложной обстановки», а складских запасов в районе осталось от силы на три дня. Просит направить к ним на дежурство сразу пять наших мед-дронов с полным запасом сывороток.
Я даже не стал отрывать взгляд от развёрнутой на мониторе запутанной схемы городской ЛЭП. Обойдутся.
— Перебрось двух из резерва, больше не дам. Остальные нужнее на патрулях. Если им так горят эти медикаменты — пусть пишут нормальную заявку напрямую на нашу базу «Подорожника», а мы уже всё предметно рассмотрим и при удачном раскладе закинем груз обычным транспортником, чтобы зря не приковывать ценную боевую единицу к одной точке на круглые сутки.
Развалившаяся на диване с ногами Маргарита, которая до этого момента вообще не подавала признаков осмысленной жизни и только непрерывно тапала по экрану планшета, вдруг сдавленно захихикала, явно откопав в новостном потоке очередную жемчужину городского инфополя. Опять мониторит форумы.
— Братец, тут какой-то умник на городском портале запустил опрос «Чего вы ждёте от нового князя Приморья в первый месяц». Знаешь, какой вариант в топе?
— Личная амнистия всех алиментщиков? Или чтобы я понизил цены на бензин магией мысли?
— Не угадал! Сделать бесплатную раздачу мороженого по пятницам. И двести лайков в поддержку! Народ реально соскучился по обычным мирным радостям на фоне орков и прочего пиз… апокалипсиса.
Я усмехнулся и покачал головой, искренне поражаясь фантазии наших граждан, которые посреди окружающей тотальной разрухи, регулярной возни с лезущими отовсюду тварями и банальной ежедневной борьбы за выживание умудряются на полном серьёзе мечтать о халявных ванильных рожках. Аппетиты растут.
— Имиджем займёмся позже. Пока не выведем регион из крутого пике — никакого мороженого.
Развить управленческую мысль я не успел. Прямо перед моим лицом материализовался Сириус, истерично пульсируя жёлтым системным индикатором, а конкретно этот раздражающий сигнал в его машинном лексиконе всегда переводился абсолютно недвусмысленно и требовал немедленно бросать домашнюю бытовуху ради чего-то действительно критического.
— Повелитель, на линию поступил срочный запрос. Делегация просит личной аудиенции, говорят, вопрос критической важности. Это представители местных промышленных предприятий. Если точнее: директор металлопрокатного завода «Уссури-Сталь», владелец жестяной мануфактуры, поставляющей тару на рыбные и мясные консервные комбинаты региона, и некий барон Пивцаев — собственник двух заводов по выпуску труб. Статус — просители. Прикажете выпроводить или натравить на них «босса»?
— Фабриканты пришли? Значит, припёрло крепко, — хмыкнул я. — Давай их сюда. Только пусть снимут обувь у входа, не хочу грязь на паркете. Шучу. Пусть проходят.
Через десять минут в мой кабинет вошли трое. Двое мялись с ноги на ногу в откровенно дешёвых для их статуса костюмах: по их мозолистым рукам было видно, что эти мужики сами вышли из цехов, а не сидели всю жизнь в высоких башнях с прислугой. Третьим выступал тот самый барон Пивцаев. Мелкая сошка по меркам столичной элиты и при этом совершенно незаменимый кадр сейчас, когда крупная аристократия трусливо свинтила из региона, бросив инфраструктуру на произвол судьбы и оставив губернию выживать исключительно за счет вот таких щупленьких, суетливых работяг.
Я кивнул на расставленные кресла.
— Садитесь. Излагайте сухо и по факту. Жаловаться на сбежавшего губернатора или произвол бюрократии не стоит — это я знаю лучше вас. Что стряслось на производствах?
Делегаты неуверенно переглянулись. Владелец металлопрокатного завода с тяжелой челюстью и бугристыми от старых производственных ожогов пальцами шумно выдохнул, первым нарушая тягучую затянувшуюся паузу, и грузно навалился животом на полированную столешницу в полной готовности рубить матку-правду без оглядки на чины. Приплыли.
— Ваше Сиятельство... — хрипло выдавил он после секундной заминки. — Дело, если вкратце, вообще труба. Нам наглухо перекрыли весь кислород по сырью.
— Кто перекрыл? Столичные корпорации внезапно обиделись на нашу автономию?
— И они тоже.
Пивцаев тоскливо поскреб шею и нервно дернул тугой узел галстука, тщетно пытаясь ослабить удавку врезавшегося воротника, а затем покосился на соседей по столу в слабой надежде разделить с ними ответственность за паршивые новости. Задыхался.
— Короче, крупные добывающие и перерабатывающие конторы Сибири и Урала ввели настоящую негласную блокаду Приморья. Опасаются связываться с вашим режимом, вот и тупо ждут, когда мы тут окончательно загнемся без базовых материалов. Ценник на логистику задрали в десять раз, ссылаясь на какие-то там заоблачные риски, а теперь и вовсе заморозили любые отгрузки к чертовой матери.
— Мы честно пытались тянуть своими силами, — торопливо встрял в разговор владелец местной жестяной мануфактуры, неприметный лысеющий толстячок с покрытым испариной лбом, чья неказистая с виду продукция на деле кормила добрую половину региона, поскольку всем было совершенно ясно, что тонны отличной дальневосточной рыбы без нормальных банок превратятся в гниющую биомассу за считанные дни. — Понимаете, Ваше Сиятельство... У нас же здесь раньше были местные шахты и ГОКи. Рудники на севере края и мелкие открытые разработки. Там сырьё добывалось, нам поставлялось... Кое-как концы с концами сводили, несмотря на бандитизм. А теперь — всё. Приехали.
— Орки? — догадался я.
— Именно, — толстячок судорожно сглотнул. — Эти зеленомордые уроды, как попёрли из лесов, сразу облюбовали те районы. Горнообогатительные комбинаты сожжены дотла. Шахты частично затоплены или завалены направленными взрывами, рабочие кто успел — сбежал, кто не успел — попал в плен. Промышленность отрезана от руды. Полностью.
Я почесал переносицу. Проблема. Машины встанут, люди останутся без зарплат, товары исчезнут, регион погрузится в первобытный хаос, если остановится металлообработка и производство базовых вещей. А если мы не будем делать консервы и варить трубы — нас можно брать голыми руками даже без боя. И, что-то мне подсказывало, именно на этот коллапс рассчитывали мои неприятели.
— А что с металлоприёмками по региону? С автосвалками, запасами ржавых армейских посудин в портах? Пылесосьте всё, плавите, пускаете в работу. Временная мера, но всё же. Выкупите каждую железку.
Все трое грустно уставились на меня, а затем перевели взгляд на парящего в углу Сириуса. Дрон приветливо моргнул зелёным индикатором.
— Ваше Сиятельство... — кашлянул мужик с квадратной челюстью, — мы не хотели вас утруждать и лишний раз тревожить. Мы сами люди не гордые. Мужики по всему краю две недели шерстили свалки, срезали заборы, выгребли все заброшенные базы. Но, простите за прямоту... Вы же сами всё знаете.
Я вдруг почувствовал неловкость.
— Вы хотите сказать...
«Они хотят сказать, Повелитель, — учтиво подсказал Сириус мыслесвязью, — что я очень тщательно выполнял ваш приказ «Тащить в Куб весь бесхозный хлам в радиусе ста километров». Металлоприёмки региона абсолютно стерильны. Мы собрали даже те остовы тракторов, которые вросли в землю».
Толстячок робко кивнул.
— Мы сунулись в пять точек, где годами горы ржавчины лежали... Там пустота, как корова языком слизнула. И на автосвалке тишь. В общем, вторсырья у нас нет. Но главная проблема даже не в пустых складах.
В разговор вступил барон Пивцаев:
— Ваше Сиятельство... У нас непрерывный производственный цикл. Артефактные доменные печи. Мы их разогревали годами. Понимаете? Если сейчас у нас закончится руда и лом, нам придётся их останавливать. Остановить печи — это смерть завода. Кладка лопнет от резкого перепада температур. Чтобы потом всё это восстановить, потребуется полгода и миллиардные инвестиции, которых у нас больше нет. А значит, рабочие — а это тысячи семей — окажутся на улице. В условиях блокады... это бунт. Нам хватит сырья... — он поднял дрожащую руку с двумя растопыренными пальцами. — На два дня. И всё. Потом конец производства.
Я откинулся в кресле, постукивая пальцами по столу. Заводчане напряжённо ждали.
Моя армия дронов жрёт металл, как не в себя. Куб Власти требует сырья для новых производственных мощностей, мне нужны компоненты для усиления обороны. Орки сожрали локальные ресурсы, а те, что были — мы с Сириусом «освоили» под свои нужды, даже не подозревая, что подрываем остатки краевой экономики. Да я же уже подчистую выгреб из города весь долбаный металлолом ради всех этих бесконечных строек да укреплений!
— На два дня, говорите? — хмуро уточнил я.
— Так точно. И это только если урежем рабочие смены вообще до самого предела.
— Понял. Значит, расклад такой: один день. Дайте мне сутки форы, и нужное сырьё стопудово будет у вас лежать. Выгоняйте технику на отгрузку куда-нибудь к побережью Амурского залива. И к главным причалам даже не думайте лезть из-за вечной флотской суматохи, просто найдите подходящую дикую бухту и тихо ждите моего сигнала на месте. Будет вам металл. Действительно много.
Услышав про сутки, мужики ощутимо расслабили плечи и с шумом выдохнули, хотя в их настороженных глазах теперь откровенно плескалось сильнейшее сомнение в моей адекватности, вот только вслух качать права никто ожидаемо не рискнул, поскольку затевать споры с человеком, чей личный дрон всего пару минут назад многозначительно помаргивал окулярами прямо в лица гостям, дураков в комнате не нашлось. Кивнули и торопливо растворились за порогом.
Как только створка окончательно отсекла коридорный гул, откуда-то сбоку вырулила Фурия с дежурной гигантской чашкой горячего кофе и откровенно по-свойски шлепнулась на скрипучий соседний стул. Сделала пару глотков.
— Начальник, ты, конечно, знатный понторез, но из каких таких секретных заначек ты вообще собрался отсыпать им железо? У нас в Кубе отродясь ни хрена лишнего не валялось, тут давно всё жестко расписано по граммам под модернизацию да плановый выпуск новых юнитов.
— Знаю, Оля, прекрасно знаю, — я со злостью вцепился пятерней в собственные волосы и грубо растер кожу головы в совершенно бессмысленной механической попытке встряхнуть зависающий от хронических перегрузок мозг, поскольку с цифрами спорить не получалось, и лишнего куска ржавчины на балансе у меня реально не числилось. Сплошные нули. — Нам позарез нужно решить три проблемы. Первая: любой ценой восстановить регулярные поставки. Эти идиотские столичные эмбарго давно пора обходить как-то хитрее, а не ломиться в запертые ворота лбом. Вторая: зачистить шахты и восстановить добычу, иначе всё равно через месяц сдохнем от голода на металл. Но главное — решить третью: найти колоссальный объём железа здесь и сейчас. Пока шахты будут расчищать и осушать, люди не должны останавливать производство.
— Будешь откручивать рельсы Транссибирской магистрали? — скептически хмыкнула она.
— Сириус, расскажи, что там у нас в Амурском заливе?
— О! Это очень интересно, Повелитель. Японское море всегда было активным судоходным районом, а во время Второй войны порталов здесь произошла грандиозная битва. Настоящее корабельное кладбище, где вся местная бухта была под завязку забита затонувшими фрегатами начала прошлого века и пузатыми грузовыми баржами, к которым за долгие десятилетия люди услужливо накидали еще и километры промышленного мусора. Колоссальный массив металла. Если прикинуть навскидку, под толстым слоем донного ила сейчас дожидаются своего часа сотни тысяч тонн отличного бесхозного материала, который просто обязан поработать на нас.
Я с чувством хлопнул в ладоши.
— Бинго, то что доктор прописал! Сириус, срочно загружай ресурсы в конструкторские матрицы Куба Власти, а создание легких патрульных мы пока отложим до лучших времен. Нам позарез нужна принципиально новая модификация тяжелых грузовых дронов.
— Водные? — механически отозвался голос. — Но у нас совершенно нет гидроизолированных двигателей подходящей мощности, чтобы поднимать со дна такие суда, Повелитель.
— А мы и не собираемся лепить туда стандартные роторы, потому что прямо сейчас мы делаем тяжеломодульных гигантов! — я прикидывал в уме чертеж, на ходу внося в него откровенно безумные правки. — Усиливай крепления по максимуму. На раму вообще не скупись, пускай дроны жрут материалы. Этим аппаратам предстоит выдерживать на глубине колоссальное давление, поэтому вместо привычной аэродинамики ставь силовые экраны. Затем пропитывай всё руникой плавучести. Прикручивай винты от боевых подлодок и смотри не забудь про магнитные манипуляторы с гравитационной подъемной тягой! В довесок отправь с ними эскадрилью мелкой техники — выдай каждому лазерный резак для подводных работ.
Ольга выслушала меня и часто-часто заморгала. С тем же успехом я мог предложить ей вручную нашинковать атомный ледокол. Девушка явно зависла на пару секунд, пытаясь осознать масштаб плана. Для такого проекта требовались гигантские аппаратные мощности и откровенное издевательство над законами физики.
— Феликс, ты реально собрался доставать корабли с морского дна? — наконец отмерла она. — Это же тонны ржавого железа. С ними целые флотилии спасательных судов справиться не могут даже современными лебедками.
— Твои спасатели просто ничего не смыслят в прикладной магокинетике, а в техномагии и подавно.
Я поднялся со стула и окинул взглядом тесную каморку штаба. Заваленные хламом столы, парочка искрящих стендов в углу… Скоро здесь закрутится настоящая индустриальная мясорубка, и о сне придется забыть минимум на сутки.
— Работать! У нас мало времени. Сириус, переводи свободные ресурсы Куба на этот заказ. Присвой новому классу название «Кальмары» и готовь их к глубокому погружению.
Глава 6
Петербург, Российская Империя
Отделение Тайной Канцелярии, аналитический сектор
Младший аналитик Илья Фильшин выровнял стопку бумаг о столешницу. За пять грёбаных лет работы в душном кабинете-пенале он вконец посадил глаза, постоянно просеивая терабайты информационного мусора. Парню приходилось выстраивать сложные логические цепочки и складировать в архивы бесконечные массивы данных, пока желторотые сынки столичных графов да князей после Имперской академии со свистом пролетали мимо него прямиком к руководящим должностям. Добиться справедливости здесь было невозможно.
Илья шумно выдохнул. Взял собранный по крупицам за последние полгода тяжелый пластиковый том и потащился к начальнику отдела.
Сидевшая в приёмной на должности секретарши баронесса с перекачанными губами лениво скользнула по визитеру равнодушным взглядом.
— Ожидайте, Фильшин, Аркадий Павлович сейчас занят.
Аналитик осел на жёсткий стул возле стены и заставил себя проглотить злость от того, насколько жёстко местная иерархия расставляла людей по своим местам. Уборщик и рядовой соцработник в графе «родители» не обещали в коридорах Канцелярии радушного приёма, поэтому каждый встречный сослуживец считал своим долгом смотреть на него исключительно как на залетевшее в окно насекомое, которому по какому-то недоразумению позволили копаться в местных бумагах. Давно умершие старики не зря уговаривали его топать инженером на завод подальше от гнилого столичного болота. «Сожрут они тебя, Илюша».
А он в своё время насмерть упёрся, поклялся доказать превосходство мозгов над дворянской кровью и пробил себе кресло в аналитическом секторе благодаря феноменальным тестам, подкреплённым отмороженной усидчивостью. И ради чего? Ради беспросветной задницы.
Массивная дверь наконец-то соизволила приоткрыться. Оттуда вальяжно, посвистывая на ходу, выплыл работавший в их отделе без году неделю молодой щёголь Шаталов, одарил Илью снисходительным взглядом и растворился в коридоре.
— Проходите, Фильшин, — скривила губы секретарша.
Обрюзгший и вечно всем недовольный начальник сектора Храпунов неохотно оторвал взгляд от светящегося экрана монитора.
— Ну, что там у тебя опять, Илья? Надеюсь, что-то стоящее?
Фильшин сделал шаг вперёд и грохнул папкой прямо перед носом руководства.
— Аркадий Павлович, я могу раскрутить это дело до конца, — ровно произнёс он. — Посмотрите на финансовые проводки. Граф Вересов... — Илья постучал костяшками пальцев по пластиковой обложке, — точно занимается, мягко говоря, незаконным бизнесом. Здесь не просто совпадения: стоит в его имении пройти закрытому приёму, как бесследно исчезают работавшие там девушки из эскорта, после чего следователь, рискнувший копнуть в ту сторону, внезапно отъезжает от сердечного приступа вместе с парочкой слишком болтливых горничных. У меня собрана полная схема движения транспорта и распечатки биллинга, никаких догадок. Всё тут.
Храпунов лениво раскрыл дело. Скучающе полистал страницы, выдал тяжёлый театральный вздох и одним движением задвинул том обратно на край столешницы.
— Подожди, Фильшин. Твоё рвение, конечно, похвально, и мы всё это изучим. Но бросаться обвинениями нельзя. Вересов — важная шишка с родственниками в Министерстве Энергетики. Понимаешь? Это тонкие материи. Так что давай пока подождём. Как только окончательно убедимся в неопровержимости фактов, займёшься реализацией. А сейчас... — начальник пренебрежительно махнул пухлой ладонью. — Ты у нас кто? Младший аналитик. Вот и иди, раскладывай бумажки без всякой самодеятельности.
От злости у Ильи натурально заныли скулы.
— Но Аркадий Павлович, здесь достаточно улик для ордера на обыск поместья! Там ведь люди гибнут!
— Фильшин! — рявкнул начальник. — Я сказал: в долгий ящик! Свободен!
Илья покинул кабинет, хотя больше всего хотелось вынести дверь ногой вместе с косяком. Первостатейный ублюдок Вересов, от чьего грязного Дара буквально несло свежей мертвечиной и пытками, впервые в жизни оказался в уязвимом положении благодаря сшитой Фильшиным доказательной базе. И теперь Храпунов нагло хоронит расследование ради сохранения связей в высших эшелонах.
— Твари, — процедил аналитик сквозь зубы.
Дальше рутина сожрала его с головой. Илья несколько суток подряд исключительно на автомате заполнял дежурные формуляры и сортировал скучные сводки по кражам, уверившись в полнейшей бессмысленности собственного существования, пока ровно через неделю по отделу не шарахнуло новостями.
С самого раннего утра сектор стоял на ушах. Аналитики носились по коридорам ошпаренными стаями, баронесса в приёмной срывала голос на двух телефонах одновременно, а господин Храпунов семенил между столами с таким выражением лица, будто ему подложили в штаны осиное гнездо.
