Элирм IX
Владимир Готлейб
Элирм #9
Иногда цена победы – это тот, кого не удалось спасти.
После сражения во льдах Эо ОВайоми получил многое: Убежище великого стихиалия, райский остров в чертогах и ласково обнимающую его во сне любимую девушку.
Однако в этот же день он лишился самого важного – лучшего друга, с которым прошёл бок о бок сорок семь лет. А также человека, чья душа теперь медленно тонет среди бесчисленных миров боли и искушений.
Увы, реальный ад – это место, откуда не возвращаются.
Если только с вами нет злющего Гундахара, харизматичного Гласа и остальных бравых парней, отважно решивших спуститься в самое пекло.
Владимир Готлейб
Элирм IX
Глава 1
Звуки прибоя.
Овевающий лицо прохладный морской бриз.
Подброшенные в воздух капли воды, искрящиеся в закатных лучах солнца словно драгоценные камни, и кошачий медведь, свернувшийся калачиком на подстилке из листьев. Под пушистым «облачным» пледом, заботливо материализованным мной часом ранее.
Наш званый ужин давно закончился.
Гости разошлись по домам, друзья отправились спать. В то время как мы с Хангвилом по-прежнему оставались в чертогах титана, наслаждаясь долгожданными тишиной и спокойствием. Затянувшейся минуткой уединения, которую ни один из нас не хотел прерывать.
Заранда медленно залипал. Над головой то и дело вспыхивали яркие звезды. А я сидел и смотрел за линию горизонта, прокручивая в голове сотни мыслей.
Думал о Германе, о предстоящем походе. Как и о том, что, быть может, испытание Диедарниса изменило меня навсегда.
Не знаю, хорошо это или плохо, но, вернувшись назад, я все чаще замечал, что годы изоляции оставили на мне свой отпечаток. Раньше меня тяготило быть одному. Я едва ли не физически страдал от одиночества и был готов подолгу разговаривать хоть с иллюзорной блогершей, хоть с насквозь пропитым охрипшим бомжом. Однако теперь все стало будто бы наоборот – присутствие большого количества людей меня утомляло.
Нет, сказать, что я превратился в законченного интроверта, тоже было бы преувеличением – до угрюмого затворника мне как до Луны. Но все равно. Улыбки, кивки, похлопывания по плечу, бесчисленные ответы на однотипные вопросы, необходимость поддерживать разговор и быть приятным – все это высасывало силы. Немного здесь, чуть-чуть там – и вот уже я втайне жду, когда наш праздник подойдет к концу. Считай, косплею генерала в его лайтовой версии. Без взрыва атомного реактора, но с тихой реакцией на холостом ходу.
Хотя, наверное, каждый из нас в какой-то степени Гундахар. Или, по крайней мере, человек, в глубине души желающий им быть.
Впрочем, не важно.
Главное – сегодня был поистине знаменательный день. Во многом это было связано с тем, что друзья не подвели. Не сговариваясь, они отважно решили спуститься в самое пекло, в реальный ад, благодаря чему теперь сложилось впечатление, будто бы мы вновь стоим на краю чего-то очень большого. Захватывающего, смертельно опасного, но вместе с тем обещающего проделать то, что еще совсем недавно казалось невозможным – вернуть домой нашего погибшего друга.
Друга, которого я пытался найти прямо сейчас.
Вспоминая уроки Заранды и погружаясь в состояние глубокой медитации, я хотел передать ему послание. Нащупать отголосок его души и сообщить, что мы рядом, что помощь скоро придет. Надо лишь продержаться. Во что бы то ни стало оставаться собой. Тем самым Германом, чья доброта и мужество являются его защитой – надежным оберегом и своего рода страховочным тросом, удерживающим тлеющую искру от падения вниз.
И у меня это получилось. Далеко не сразу, но я наткнулся на его след и, проследовав дальше, сумел разыскать. Однако ни лица, ни привычного образа в нем больше не было.
Он был миражом. Одиноким размытым силуэтом у самой кромки леса, готовым в любую минуту раствориться в тени. Шагнуть туда, где тьма и ужасы.
Я бежал за ним. Пытался окликнуть, дать понять, что я рядом и он не один. Но каждый раз, стоило оказаться в паре метров, друг уходил под землю с головой. Я чувствовал, что он близко. Буквально в сантиметре от поверхности, как если бы его присыпало тончайшим слоем грунта. Казалось, еще немного – я смогу ухватить его за одежду и, рванув на себя, увижу лицо. Но стоило разбить камень или копнуть землю руками – танк исчезал. Затем появлялся где-то вдалеке, а на задворках моего сознания звучал шепот, призрачно знакомый и мерзкий:
«Устанешь. Оступишься. Упадешь. Ничего не выйдет. Зачем ты сюда лезешь? Чего ты хочешь этим доказать? Кто такой Герман, чтобы ради него жертвовать всеми? Забудь про него. Забудь и живи пока можешь. Ведь ваша жизнь на время, а вечность – навсегда».
«Пошел на хер», – отвечал я, следуя за другом по пятам.
Безусловно, я отдавал себе отчет, что и при всем желании его не вытащу. В подобных догонялках победить невозможно, надеяться на это глупо. Но я продолжал. Часами повторял одни и те же итерации, пытаясь понять, к чему это все приведет и существует ли вообще у всех этих видений конечная цель.
Увы, никакого смысла в них не было. Ровно до того момента, пока я не сместил акцент внимания с Германа на окружение и не увидел образы: подземная река в кромешной тьме… серое, никогда не волнующееся море… овеваемые стонущими ветрами ледяные торосы…
Десятки одинаково мрачных унылых пейзажей, на смену которым пришло нечто другое: фальшивые голливудские улыбки с винирами белее унитаза, пузырящееся в бокалах шампанское, вспышки фотоаппаратов… женские, совсем еще юные ножки в дешевых туфельках, осторожно поднимающиеся на борт частного джета… предвкушение грядущих перемен вперемешку со слепой уверенностью, что именно сегодня жизнь наконец-то изменится… установленная на штатив видеокамера, застывший в глазах страх, отчаянная мольба прекратить…
Затем – затемнение и свежая порция адских картинок: печати, законопроекты, пульты голосования, пухлые ладони, крепко сжимающие пачки наличных… грохот ржавых цепей, запах машинного масла и пороха… застилающие обзор облака дыма с редкими проблесками безымянных могил.
И наконец тупик. Точка невозврата. До боли знакомая стена из тьмы, а также очень странное, я бы сказал, противоречивое чувство, как будто следствие бежит вперед причин.
Герман там, за чертой, но в том месте его нет. Бок о бок с тем, кто вечно падает, но никогда не упадет. Кто никогда не упадет, ибо давно упал, но вечно падает. Под руку с тем, кто за чертой и нет.
«Чушь какая-то… – хмурился я, тщетно пытаясь распутать этот клубок. – Частенько, вспоминая завтра, я, как всегда, впервые ошибаюсь…»
Бредовая, непонятная, абсолютно не укладывающаяся в голове бессмыслица, из раза в раз рождающая логические парадоксы.
Он там, но не там. Рядом с тем, кто падает, но никогда не упадет. Кто никогда не упадет, хотя давно упал, но в то же время вечно падает.
Нет.
С позиции наблюдателя мне это не осилить. Аналогично тому, как и ученым не понять сингулярность, часами глядя на изображение «огненного пончика».
А это значит, что я должен отправиться дальше. Уйти туда, за «горизонт событий».
«Осторожнее, Эо О’Вайоми, – на этот раз в голове прозвучал голос Системы. – Подобные игры крайне опасны. Пусть даже они – лишь плод твоего воображения».
«Да-да, и ты тоже иди на хер. Бесчувственная сволочь, заставлявшая меня смотреть, как Хангвил умирает, – мысленно отвечал я. – Если так волнуешься – иди и спаси Германа. Вытащи его как в прошлый раз у Аргентависа. Тебе это по силам, я знаю. А коли не можешь или не хочешь, то будь любезна, захлопни варежку и не лезь. Справлюсь сам».
Система не ответила. Молча обвела меня невидимым взглядом и вскоре исчезла.
Тогда как я, окончательно собрав волю в кулак, наконец решился.
Шаг вперед.
Падение вниз.
Ощущение, будто мое тело распадается на атомы, стремительно превращаясь в ничто.
И… застилающий глаза яркий свет.
А также крики чаек… разбивающиеся о берег волны… кошачий медведь, сладко потянувшийся у меня на коленях.
С минутным запозданием до меня дошло, что, занырнув во тьму, ко дну галактики, я просто-напросто проделал круг – вернулся обратно в чертоги титана. Туда, откуда начал.
Хотя, походу, я и вовсе их не покидал. Ни астрально, ни тем более физически.
– Да уж, – покачал головой я, медленно выпрямляя затекшую спину. – Как ни крути, но «стихиалиевый монах» из меня никудышный.
Даже немного обидно.
Хотел помедитировать, передать другу весточку, но в результате тупо задремал и проспал до утра, что в общем-то уже случалось со мной, и не раз. За последние тридцать лет Заранда вдоволь насмотрелся, как его ученик бесстыже дрыхнет на голом камне. Причем не просто спит, сидя словно старик, но иногда нет-нет, да и заваливается вперед, падая в воду с уступа.
Одно хорошо: я капитально выспался. Встретил не только закат, но и рассвет. И под конец решил еще немного задержаться, в глубине души рассчитывая услышать звук, что раздражал меня десятки лет. Бесил, действовал на нервы, заставлял сердито вскакивать, выкрикивая в сторону моря пустые угрозы, но в то же время являлся элементом настолько неотъемлемым и предсказуемым, что без него наш новый день казался мне неполноценным.
Пожалуй, в некотором роде это было своеобразным ритуалом, как почистить зубы или выпить с круассаном чашку кофе. Я слышу звук, недовольно морщусь. Затем встаю на ноги, начинаю ругаться и вскоре спешно сваливаю мокрый до нитки. После чего спокойно занимаюсь своими делами и жду следующего утра, когда спектакль повторится.
Главное – не опоздать. Не пропустить тот самый «шлепок потной ладони по заднице», который по идее должен прозвучать через пять… четыре… три… два… один… и…
Хлоп!
Хлоп!
ХЛОП-ХЛОП-ХЛОП-ХЛОП-ХЛОП!
– О да… Как же мне не хватало этого дерьма.
Широко расправив ноздри, я с облегчением выдохнул.
– Значит, ты по-прежнему со мной, собака проклятая… – довольно улыбнувшись, я потормошил красную панду. – Хангвил, гляди. Машенька. Черт бы ее драл.
– Уа! – радостно встрепенулся тот.
Как нетрудно догадаться, Машенька была представителем здешней фауны, а если говорить точнее – мантой. Гигантским морским дьяволом. Красивым, величественным, считай, подводным стелс-бомбардировщиком, но, к сожалению, до невозможности дурацким. Дурацким потому, что вот уже на протяжении последних тридцати лет она каждый божий день приплывала на рассвете в одно и то же время и начинала бешено барахтаться, словно спятившая каракатица. Причем, как назло, делала это не абы где, а в непосредственной близости от нашего уступа. Отнюдь не высокого – полтора человеческих роста, не более.
Наверное, будь она крошечной золотой рыбкой или на худой конец морским котиком, я бы не стал обращать на нее внимание. Но вот беда: эта скотина была реально громадной. Девять с половиной метров размах плавников, вес – три с лишним тонны. Плюс куча энергии, вполне достаточной, чтобы устроить нам мини шторм. А потому хотели мы с Зарандой того или нет, но раз так с пятьсот ей удавалось нас смыть.
На чем, собственно, ее приступы бешенства и заканчивались. Манта успокаивалась и как ни в чем не бывало плыла дальше, грациозно бороздя просторы лагуны. И даже более того – иногда она снисходительно позволяла кататься у себя на спине.
Тем интереснее, что с этим скатом было связано два любопытных факта: во-первых, я понятия не имел, как и когда ее создал. Лишь смутно догадывался. А во-вторых, я только на втором десятке ее жизни обратил внимание на два коротеньких отростка вблизи хвоста и неожиданно сообразил, что Машенька – это самец.
Мы с Хангвилом долго пытались придумать ему новое имя: Марио, Маркус, Мадагаскар, Седой Майк. Был даже вариант Биг МобиДик. Но по какой-то причине ни одно из них так и не прижилось, отчего здоровенный морской дьявол так и остался «Машенькой».
Стыдно ли мне? Немного. Главное, Машенька не в курсе, что его создатель дебил.
Или же наоборот: он знал все с самого начала и именно таким нехитрым способом выражал протест.
В любом случае правды мы никогда не узнаем. Да и зачем оно нам? Ведь наша «война» продолжается, и это прекрасно.
ХЛОП!
БУМ!
– Ах ты, селедка вонючая… – не сразу осознав, что произошло, я слегка напряг мускулы, осторожно отдирая прилипшие к лицу щупальца. – Бросил в меня Ктулху?! Или кто это? – я покрутил в руках маленького осьминога, пристально рассматривая его со всех сторон. – Да, это Ктулху. Слышишь, Машенька, прием-то, конечно, весьма эффектный, спору нет. Вот только с твоей стороны это вообще нифига не дальновидно. Он же рано или поздно вырастет. Лет эдак через четыреста. И если травма детства даст о себе знать, то он потом так тебе вломит, что мало не покажется. Будешь улепетывать, роняя… ну ты понял.
БУМ!
В меня прилетел кубометр воды.
– Вот, значит, как? – вытерев лицо, я поднялся на ноги. – Ну хорошо, ты сам напросился… Дамы и господа, прошу минуту внимания! – громко проорал я. – В красном углу арены нас ожидает сегодняшний фаворит! Несокрушимый чемпион весовой категории «три с половиной тонны» и, не побоюсь этого слова, истинная жемчужина нашего вечера! Так позвольте же представить вам: гадкое, противное, надоедливое и шумное… м-о-о-о-рское быдло!!!
БУМ!
Очередная волна, и, поскользнувшись на мокром камне, я падаю в воду.
С позором проигрываю в тысячный раз, но не расстраиваюсь. Ведь это тоже было частью сценария: поддаться Машеньке, но не сразу – иначе победа покажется ему слишком легкой.
Как итог – мы оба счастливы. Морской дьявол довольно уплывает вдаль пылесосить планктон, а лично мне вполне достаточно и мнимого противостояния.
– Ну и куда ты собрался, трусливая морда? – бросил вдогонку я. – А мой реванш?
