Он сделал шаг ко мне.
— И где, позвольте спросить, остатки обсидиана? Осколки? Пыль, в которую он, по вашим словам, превратился?
Я молчал. Известно всем — осколки магических камней превращаются в пепел. Магия сжирает камень. Что же мне остается? Принести ему пригоршню магического пепла? Издевается.
— Безответственность, — прошипел Лыткин, и его голос наконец сорвался на визгливую, сдавленную ноту. — Халатность вопиющая! Вы понимаете, что нанесен ущерб имуществу Архива? Понимаете стоимость даже базового стабилизатора?!
Он вскинул руку, указывая пальцем, будто пригвождая меня к месту этим жестом.
— Работать! — выдохнул он, и брызги слюны блеснули в воздухе. — Вы будете отрабатывать. Час за часом. Копейка за копейкой! Ночная смена сегодня. И завтра. И всю следующую неделю! Без выходных! Пока примерная стоимость артефакта не будет покрыта вашим трудом!
Ну насчет всей следующей недели это он загнул, для красного словца сказал. Есть определенные, правила, должны быть отсыпные Впрочем, Лыткин научился обходить это несуразное послабление трудового законодательства. Так что, угроза вполне себе реальная.
— И это еще не все! Я требую от вас письменного объяснения. Подробного! И, будьте уверены, этот инцидент не останется без последствий для вашего дальнейшего нахождения на службе!
Он почти задыхался от собственной ярости и праведного гнева. В офисе воцарилась мертвая тишина. Стук клавиатур прекратился. Все смотрели в мониторы с неестественным, притворным вниманием, но уши были насторожены, как локаторы.
Я стоял, приняв этот удар. Не опустил голову. Просто смотрел на него, на этого человека, для которого треснувший камень был катастрофой вселенского масштаба, едва сдерживаясь. В прошлой жизни я бы разбил ему нос. Одним ударом. Свернул бы ему шею, как цыпленку.
Но сейчас Сейчас я должен бы терпеть, потому что принял правила Игры. Игры, в которой не оставалось место для ошибок.
***
Тут я уже две недели. Две чертовых недели. Четырнадцать дней. Всего лишь четырнадцать дней. Но как же этот мир мне надоел!
Петербург. Столица страны. Российской Империи. Где существует интернет, машины, высокие технологии. А вместе с ними прекрасно уживается магия, монстры, и этот Архив, в котором я по воле случая работаю
Алексей Николаев Парень двадцати четырех лет, несуразный, высокий голубоглазый блондин. Сын Сергея Николаева, мелкого аристократа с провинциальной усадьбой, который имел неосторожность поспорить с фаворитом губернатора о земельных наделах. Спор проиграл. Результат — лишение статуса, конфискация, ссылка в Сибирь на рудники. Семья рассыпалась.
Мать умерла от горя. А сын, Алексей, в одночасье оказался практически на улице. Нет, баронский титул у него остался. В конце концов сын за отца не в ответе. Но имение конфисковали, денег хватило для того, чтобы добраться до столицы, где он сумел с помощью какого-то давнего знакомого отца устроиться на работу в Архив. Хоть здесь ему этот титул как-то помог. Правда как я понял из памяти моего реципиента, этот благодетель в прошлом году умер
Так что перспектив у Алексея практически не было А у меня до сих пор теплилась надежда, что найду способ вернуться.
Я уже направлялся к выходу, надеясь улизнуть в тихую столовую расположенную в соседнем корпусе, как услышал за спиной быстрые шаги и радостный голос:
— Леха! Леха, стой! Поболтаем. Ну наконец-то я вырвался из своего каменного мешка! Не кабинет, а просто пытка какая-то!
Я внутренне застонал. Костя. Второй помощник архивариуса, ходячая энциклопедия архивных слухов и человеческое воплощение тоски. С ним любой пятиминутный перерыв рисковал превратиться в получасовой монолог о качестве ламината в коридорах или подробностях личной жизни уборщицы Марфы Васильевны.
— Держи, — он, запыхавшись, сунул мне в руку стаканчик с дымящейся коричневой жидкостью. — Спасайся. Без этого зелья тут мозги в труху превращаются. Настоящее сонное царство. Мухи — и те спят на лету!
Я потянулся в карман, чтобы заплатить за кофе, но Костя остановил меня.
— Сегодня бесплатно — автомат опять сломался, за так наливает. Надо только дернуть рычаг сильнее вверх. Я, кстати, провел сравнительный анализ всех кофемашин в радиусе трех корпусов. Этот — относительный лидер по балансу горечи и кислотности, хотя лично я подозреваю, что они все заварены на одной и той же воде из технического крана в подвале.
Я оглянулся, думая куда бы улизнуть. Ничего подходящего, к сожалению, не нашел.
— Говорят Лыткин, гад, засунул тебя в ночные аж на неделю? — Костя сделал глоток своего кофе и тут же поморщился. — Видишь? Даже сахар не спасает. Надо бы написать коллективную петицию. Кстати, о петициях, ты слышал, что в отделе кадров
— Угу. За артефакт, — перебил я, стараясь направить разговор в нужное, хотя и опасное, русло.
— Ну конечно, за артефакт, — Костя кивнул с пониманием видом знатока. — У него же там, в блокнотике, целый раздел на тебя заведен. Шучу, шучу! Не только на тебя, на всех на нас. В прошлом месяце он Пылкову из-за испорченного дырокола ночное дежурство влепил. Представляешь? Дырокол! А тут — магический камень. Ты для него теперь звезда первой величины на небосводе вредительства.
— В западном крыле был? — спросил я вполголоса, пока Костя отвлекался на попытку снять с рукава несуществующее пятнышко.
— На позапрошлой неделе ходил, — Он оживился, как будто я нажал на его любимую кнопку. — Но это мягко сказано — ходил! Бегал! Там же теперь, по сути, сафари-парк для самоубийц. Я вот месяц назад с тварью одной встретился. Еле ноги унес. Хотя, если честно, она больше похожа была на оживший комок паутины с глазами, не очень-то и страшная. Но сам принцип! А у тебя что, опять изнавр повстречался?
Называть тварей изнаврами — динозаврами, пришедшими извне, — придумал сам Костя, чем сильно гордился и в любой ситуации использовал это глупое слово.
— Попалась одна тварь, — кивнул я, делая вид, что внимательно изучаю надпись на стаканчике. — С щупальцами.
— Одна? Повезло! — Костя выдохнул, и глянул на меня вдруг как-то загадочно улыбнулся. — Знаешь, я тут обратил внимание кое на что. Они на тебя чаще нападают, твари эти.
— Думаешь? — спросил я и вдруг понял — Костя прав. На меня и вправду что ни поход в западное крыло, то твари эти лезут. Действительно монстры нападали на других не так часто. И не такие крупные.
— Возможно, у тебя аура особенная. Тебе надо к специалисту сходить, проверить. Я как-раз знаю одного, он скидку может сделать
Я лишь неопределенно пожал плечами, спросил:
— Считаешь, что это только мне так везет?
— Кто знает? — неопределенно ответил Костя. — Может, тебе везет, а может Есть определенные признаки.
— Какие еще признаки?
— Что пространство там, в западном крыле ну, протекает сильней. Тварей больше становится. И время их пребывания увеличивается. И периодичность. Со статистикой не поспоришь. Не к добру все это. А тебе надо было сразу драпать, в драку не вступать. Сохранил бы артефакт. Фомич поорал бы и успокоилось все.
— Может ты и прав, — согласился я, — вот не помню когда все это началось?
Работать не было никакого настроения. Впрочем, как и всегда. Так, может, что полезного из болтовни Кости узнаю? Правда, надо осторожно. Так и спалиться недолго.
Парень пожал плечами, задумался.
— Слушай — протянул он, — Наверное, с месяца четыре назад. Что-то случилось. Точно никто не знает. В западном крыле, в старом фонде, в подвальных хранилищах пространство расслоилось. Так это называют. Как слоенный пирог. Там теперь карманы. Или дыры. Кто их знает. И из них время от времени выползает всякая хрень.
Он отхлебнул кофе, и рука у него слегка дрогнула.
— Говорю, тебе еще повезло. Щупальца говоришь? Ерунда. Есть и другие.
— Например?
— Ребята в курилке разное рассказывают, — чуть тише произнес Костя. — Например Книжный Червь. Его мало кто видел и выжил. Жуткая тварь! Длинное, бледное, полупрозрачное существо. Шевелится без звука.
— Книжный Червь? — улыбнулся я. — Ну-ну
— Зря ты смеешься. Он не бумагу ест. Он пожирает информацию. Понимаешь? А архив — это же целое хранилище информации! А еще из голов пожирает все, — Костя постучал себя по виску. — Вот прямо отсюда. Там ведь тоже много информации имеется. Подберется, обовьет и высасывает все. Все, что ты знал, помнил, чем был. Остается от тебя пустая оболочка. Ходит человек, дышит, даже работу какую-то механически делать может. Но внутри — ноль. Полный овощ. Зомби архивный.
— Ерунда какая-то, — отмахнулся я.
— Не ерунда!
— Ты мне лучше скажи, почему молчат все об этом? Все-таки архив государственный — важная организация. А все молчат, старательно делают вид, что ничего не происходит. Однако артефакты для защиты тем не менее выдают. Вот только не надо мне про сор из избы рассказывать!
— Потому что говорить об этом — он понизил голос до шепота, — строжайший запрет. С самого верха. От Босха. «Не сеять панику. Не портить статистику. Не создавать поводов для проверок». Вот так и сказал. Он же докладывает ежемесячно самому императору о делах Архива. А кто в своем уме скажет Его Величеству что в Архиве беспорядок и грязи разведено всякой магической? Никто. А кто пойдет против Босха? Вот все и молчат. Раньше вообще просто ходили, на удачу в западное крыло. Это сейчас руководство навстречу пошло, обсидианы выдают, для защиты. Типа никого нет, но на всякий случай лицемеры! И магические конструкты с печатями заставляет заучивать, чтобы отбиваться. Кстати, скоро экзамены очередные будут, готовиться надо.
— И все просто молчат, потому что Босха боятся?
— Ну да. А что делать? — в голосе Кости прозвучала горечь. — Кому жаловаться? Охране? Они сами дальше вахты не суются, у них приказ. Полиции? Скажешь: «У нас в архиве черви пространственно-временные». Ну так докажи — предоставь видео доказательства. А их, сам знаешь, нет. Камеры такое не фиксируют. Тебя в дурку сошлют. Начальству? Босх сам первый прикроет. Ему главное — отчетность, чтобы фонды числились, а что в них на самом деле творится Ему по барабану. Мы для него — расходный материал. Как и эти обсидианы. Сломался — получи новый.
Он допил свой кофе, смял стаканчик.
— Так что, Леха, — он поднялся, потянулся. — Терпи и молчи. И смотри в оба. Особенно ночью. Особенно когда становится слишком тихо. Червь любит тишину. А тебе целую неделю еще в ночную ходить. Да и монстры тебя обожают.
Я отмахнулся.
— Не нагнетай!
— Да я что, я просто предупреждаю!
Костя похлопал меня по плечу и пошел прочь.
***
День тянулся как холодная смола. После обеда суеты стало меньше, и я занимался тем, что механически вбивал данные в электронную базу — инвентарные номера, шифры, пометки о сохранности.
— Николаев!
Голос Лыткина разрезал гул офиса. Он стоял у своего стола, размахивая листком.
— Уснули? Вам поручение. В восточное крыло, хранилище семь-альфа. По заявке отдела прикладной темпоральной лингвистики. Извлечь и доставить в мой кабинет манускрипт «О рекомбинации смысловых полей в контексте стабильности линейного времени». Шифр Е-777-ТЛ. Без задержек. И без «трудностей с доступом», ясно?
— Ясно, — кивнул я, поднимаясь.
Восточное крыло считалось спокойным, «цивилизованным» — там хранились в основном теоретические труды и недавно оцифрованные коллекции. Никаких расслоений. Туда даже охранники заглядывали.
— Надеюсь, хоть с этим справитесь? — не преминул уколоть Лыткин.
— Придурок, — буркнул я.
— Что вы сказали?
— Говорю, конечно, справлюсь и что пойду прямо сейчас.
Длинные, залитые холодным светом коридоры восточного крыла были пустынны и тихи. Я нашел хранилище 7-А. Массивная стальная дверь с электронным замком. Я приложил пропуск, дверь с легким шипением отъехала в сторону.
Внутри царил идеальный порядок. Стройные ряды серых металлических стеллажей, уходящие в полумрак под потолком. Каждый ящик, каждая папка — на своем месте, промаркированы, пронумерованы. Тишина была настолько полной, что в ушах начало звенеть.
Шифр Е-777-ТЛ. Седьмой ряд, верхняя полка. Я нашел небольшой, в твердом переплете из потемневшей кожи том. Аккуратно снял его.
Именно в этот самый момент я почувствовал легкий сквознячок. Холодный, неприятный Странно, дверь я закрыл. Откуда тогда дует?
Я обернулся.
Сквозняк шел из глубины прохода, за последним стеллажом. Там, в стене, должна быть аварийная дверь или технический выход. Но вместо нее я увидел просто темный проем. Густую, непроницаемую черноту, нарушавшую строгую геометрию помещения.
Любопытство? Глупость? Или что-то еще — та самая тяга, что заставила меня в прошлой жизни лезть в самые опасные разборки — подтолкнуло сделать шаг. Еще один.
Но дойти до стены я не успел.
Раздался скрежещущий звук. Пространство вокруг меня дрогнуло, поплыло. Коридор, стеллажи — все это на мгновение превратилось в мираж. Магия? Она!
— Ты зашел не в ту дверь! — произнес нечеловеческий голос за моей спиной.
И на стену упала жуткая угловатая тень. Но не десяток узловатый конечностей меня смутили, и не размер существа — под три метра. А огромная пасть, усеянная сотней острых клыков, такая огромная, что может сожрать меня целиком, не пережевывая.
— Ты зашел не в ту дверь! — повторило Существо. — И ты об этом пожалеешь. Прямо сейчас.
Глава 2
«В странный мир я все-таки попал», — подумал я, глядя на жуткую тень на стене.
— Ты зашел не в ту дверь! — повторила тварь. — И ты об этом пожалеешь. Прямо сейчас
Адреналин ударил в виски, но ясность от этого только обострилась.
«Обсидиан! Черт. Я безоружен!»
Не кристалл, так хоть палка — решил я. Мой взгляд метнулся по сторонам, выхватывая в полумраке у стены длинную деревянную ручку с металлическим наконечником — архивный крюк для снятия фолиантов с верхних полок. Хлипкое оружие против тени с клыками, но лучше, чем ничего.
Я рванул к нему, выдернул из крепления. Развернулся, приняв боевую стойку.
Тень на стене замерла. Пасть, полная игл, приоткрылась в немом удивлении.
— Какой прыткий, — проскрежетал голос, но теперь в нем прозвучала странная нота любопытства?
Я пригляделся. Что-то меня смущало в этом монстре. Какой-то он был не такой как те, что водились в западном крыле. И двигался не так, как-то угловато, и не нападал, словно выжидая чего-то. Словно бы не настоящий.
