Через минуту тележка стала призрачным силуэтом. Ещё через минуту от неё осталось лишь тёмное, неясное пятно на полу. А потом и пятно начало растворяться, втягиваясь в более глубокую тень под самым дальним, заваленным хламом стеллажом. Там, в нише, куда не попадал даже отраженный свет, царила абсолютная чернота.
Мрак издал удовлетворенный, похожий на вздох звук и сам начал таять, втягиваясь обратно в ту самую нишу. Через несколько секунд от него не осталось и следа.
Я подошёл к тому месту. Пол был пуст. Только пыль да пара забытых бумажек. Даже вмятины от колёс будто сгладились. Я посветил фонариком телефона в нишу. Там лежали какие-то обломки дерева и кипа пожелтевших бумаг. Никакой тележки. Она буквально растворилась в темноте.
— Невероятно!
Кот махнул хвостом.
— Ты же понимаешь, что я делаю это не бесплатно?
— Ветчина?
— Она самая. Двойной объем, — растянувшись в улыбке, кивнул Арчи. — Магия продержится до завтрашнего вечера. Возможно — больше. А там — он пожал плечами, — там видно будет. Может, она даже сама потихоньку «проявится» где-нибудь в другом углу. У теней своя логика.
— Главное, чтобы не в кабинете Лыткина, — мрачно пошутил я.
— О, это было бы зрелищно, — хмыкнул Арчи. — Ну что, прыткий? Основную улику прибрали. Что дальше?
— Дальше — я сам справлю. Спасибо за помощь и все такое.
Арчи улыбнулся.
— Сам справишься? Какие же вы наивные, человеки! Собираешься на дело — и надеешься что все выйдет гладко? — кот жутко рассмеялся, сверкнув глазами. — Как жаль, что ты скоро умрешь! Ты был забавным кожаным мешком.
***
Коридор был пуст и зловеще тих. Я двинул к кабинету Лыткина. Дверь, конечно, была заперта, но замок на ней был старый, механический, а не магический — в целях экономии. Лыткин жмот еще тот, даже если дело касается казенного имущества. Для меня, бывшего решалы, чьи пальцы помнили куда более сложные комбинации, этот замок оказался не проблемой. Пара осторожных движений отмычкой, согнутой из прочной скрепки для архивных папок, — и щелчок прозвучал громче, чем я ожидал, в гробовой тишине.
А вот и кабинет Лыткина!
Внутри пахло дешевым лосьоном. На столе идеальный порядок — Лыткин был известен своим перфекционизмом.
А вот это интересно.
Я подошел ближе, глянул на небольшой портрет женщины в рамке. Кто это полная рыжая женщина с носиком картошкой? Мать Лыткина? Слишком молода. Сестра? Совсем не похожа. Жена? Лыткин не женат. Девушка его?! Судя розовой рамочке на фотографии и месте — почетном, почти в центре, — именно так.
Я не стал включать свет. Лунного из окна вполне хватало, он выхватывал из мрака очертания массивного письменного стола. Я не полез в ящики — не в них было дело. В углу стоял небольшой, но тяжёлый сейф «Урал» старого образца. Зеленая краска облезла. Вот туда мне надо.
К сейфу у меня не было комбинации, но у Лыткина была одна дурная привычка — он писал важные цифры на огрызках бумаги и клал в карман своего рабочего халата, который вешал на спинку стула.
Я нашёл халат. И там, в кармане обнаружил нужную бумажку, где аккуратным почерком было выведено: «37-12-89».
Сейф открылся с глухим стуком. Внутри лежали пачки бумаг, несколько толстых конвертов (я даже не взглянул), а в дальнем углу, на бархатной подкладке — восемь матово-чёрных обсидиановых диска, каждый размером с крупную монету. Стандартные казенные стабилизаторы. Я взял два. Один — на запястье. Второй — в карман, на всякий случай.
Я уже собирался закрыть сейф, когда в проеме двери, залитом лунным светом, появилась посторонняя тень.
Тень двинула в мою сторону.
Глава 5
Я напрягся, готовый тут же рвануть в атаку. Кто явился? Кто-то из офиса задержался? Лыткин что-то забыл в кабинете? Или монстры уже совсем обнаглели и бродят по коридорам Архива?
Нет. Тень была иной. Пушистая, с высоко поднятым хвостом.
— Воровать не хорошо, Лекс, — раздался бархатный голос.
— Во-первых, я и не ворую — беру на время. Потом верну. Если, конечно, целые останутся. А во-вторых: ты что здесь делаешь? Я же сказал, что справлюсь сам! — спросил я, закрывая сейф.
— Гуляю. Ночью тут никого нет. Можно посидеть на столе начальника, не боясь, что на тебя наорут. — Кот запрыгнул на стол Лыткина и с грацией, полной презрения, прошёлся по разложенным бумагам, нарочно при этом уронив фотографию, стакан с ручками, карточки. — Кстати нет ли у тебя бутербродов? А то аппетит разыгрался.
— Нет у меня бутербродов. И ветчины тоже, — я глянул на кота. И вдруг у меня возникла идея: — Но я могу добыть тебе желаемое. Очень много колбасы. Вкусной колбасы. За одну небольшую услугу.
— Слушаю тебя очень внимательно, — Арчи присел, обвил хвостом лапы. Его зелёные глаза засветились в полумраке, как два фонаря.
— Нужно помочь мне кое-куда проникнуть.
— И куда же собрался прыткий человек с двумя свеженькими камушками? — улыбнулся кот. В глазах сверкнула ухмылка — кажется, он уже знал куда именно мне нужно.
— В Фонд Ноль.
Арчи замер. Его усы дрогнули.
— О-о-о, — протянул он, и в его голосе прозвучала странная, почти театральная нота. — Прямо сейчас? Один? Без плана, без карты, без приглашения?
— Примерно так.
— Идеально, — прошипел кот, и его уши навострились. — Только вот что толку мне с этого, если колбасу в итоге я все равно не получу.
— Это еще почему?
— Потому что ты идешь на верную смерть.
Арчибальд загадочно улыбнулся, что для кота выглядело особенно жутковато — уголки рта поднялись, обнажив кончики острых клыков.
— Не сгущай краски! — отмахнулся я.
— Думаешь, Фонд Ноль — это просто подвал с плесенью? — кот фыркнул. — Там есть кое-что поинтереснее. Имей в виду, когда увидишь его — не кричи. А лучше кричи. Будет смешнее.
— Там что, тоже расслоение реальности и монстры?
— Нет, расслоения там нет, но
— Но? Хватит говорить загадками! — рявкнул я, уже теряя терпение.
Арчи спрыгнул со стола и бесшумной тенью скользнул к двери, оглянувшись на меня.
— Постой, — остановил его я, догадавшись в чем дело. — Ты и сам не знаешь, что там! Верно?
— Ну допустим, — кивнул тот. — Но чувствую — место не хорошее. Кошки особенно восприимчивы к этому.
— Чувствует он! А я чувствую, что ты хочешь цену себе набить! Так вот — не выйдет. Ну так что, согласен помочь? Или хочешь без колбасы остаться? Вкусной, жирной, со специями колбасочки
— Хорошо-хорошо! — не выдержал Арчи. — Согласен! Но колбасу чур сразу по завершению дела!
***
Арчибальд, кажется, был искренне взволнованным перспективой проникновения в Фонд Ноль. Не из-за любви к приключениям и возможностью взглянуть на редчайшие манускрипты. А из-за того, что я пообещал ему за это целую копченую колбасу, «ту, что в вакуумной упаковке, со шпиком».
Под постоянный бубнеж кота мы двинули в дальнюю часть Архива.
— Арчи, — прошептал я, отплевываясь от паутины. — Этот Фонд Ноль Что это, в сущности? Просто еще одно хранилище?
Основную информацию про Фонд Ноль я конечно же знал. Но она была базовой и ее было очень мало — все-таки помощникам архивариусов мало что говорят.
— Хранилище? Нет, Лекс. Это не хранилище. Это карцер. Или изолятор. Место, куда свозят то, с чем не могут или не хотят разбираться. Самые опасные, нестабильные свитки и манускрипты. И самые «неудобные» документы — те, что знать не положено, но и уничтожить боятся. Их не каталогизируют. Их заключают. Как в каменный мешок. Подвал под подвалом, за семью печатями и дюжиной заклятий.
— Зачем?
— Как это зачем?! — удивился кот. — А если этот свиток того?
— Чего — того?
Кот фыркал, пытаясь подобрать нужные слова для объяснения.
— Если этот свиток начнет излучать магические эманации или еще чего. Свитки разные бывают, их появление тоже разное. Некоторые доставляют из дальних городов и уездов, от государственных магов, несущих службу. Там самые мощные свитки, верные. И техники магические в них описаны тоже проверенные веками. А некоторые манускрипты передают в дар родственники какого-нибудь мага-самоучки, который за всю жизнь очень хорошо прокачался в магическом плане, но в плане составлять грамотные свитки — нет. Записал он на бумагу свои измышления и магические расчеты, а охранные печати не сделал, или сделал, да абы как. И вот до времени свиток вроде не опасный, а на самом деле что бомба замедленного действия — копит в себе энергию. И в какой-то момент может ее выплеснуть — рвануть. Поэтому вот в такой карантин на долгие годы и помещают свитки — в Фонд Ноль.
Он остановился, повернув ко мне морду.
— Понимаешь? Поэтому если мы сунемся туда без толкового плана, может всякое случится.
Это я прекрасно понимал.
Просто так приложить пропуск к двери Фонда 0 было равно самоубийству. Камеры висели на каждом углу, как чёрные, не мигающие глаза. Даже в три часа ночи, когда живых душ в архиве почти не оставалось, система наблюдения работает. Босх не был бы Босхом, если бы не обложил своё самое секретное хранилище слоями электронной защиты.
— Тебе вообще зачем туда понадобилось лезть?
— Надо кое-что проверить. Кстати, ты архивариуса Непомнящего случаем не знаешь?
— А этого, который зомби-старик? — лениво протянул кот.
— Стоп! Ты знаешь про него?!
— Я же говорю — все тут знаю!
— Что с ним случилось?
— А вот как раз пошел он в Фонд Ноль и вышел потом оттуда такой — ненормальный. Без мозгов совсем. Так же, как и ты, кстати, ночью ходил туда. Потом вот таким стал. Каким уж чудом, но дополз до Фонда «А» — а ведь там на лифте подниматься черте сколько! — благо он тут недалеко находится. И там уткнулся в стену. Зациклился, папку одну все перекладывает.
— Уже не перекладывает, — сухо ответил я. — Пошли.
Мы подошли к терминалу поиска, стоящему в коридоре.
— Лина!
В этот момент воздух перед терминалом завибрировал и собрался в знакомую строгую голограмму. Аватар Лины, с идеальным пробором белоснежных волос и ледяным взглядом, материализовалась, прямо перед нами.
— Слушаю вас, господин Николаев.
Кот, едва увидев Лину, зашипел.
— Опять этот тостер говорящий!
— Обнаружена деструктивная активность в секторе Г-7, — произнес её безэмоциональный голос. — Повреждение имущества фонда. Уровень угрозы: низкий. Код нарушения 4-Б: «Животное в Архиве».
Арчи навострил уши и язвительно поднял бровь.
— Что за клевета? Какая я вам тут угроза? Напротив, я помогаю Архиву! На мышей, между прочим, охочусь!
Голограмма Лины слегка за мерцала, словно от возмущения.
— За последние тридцать дней, — отчеканила она, — в вашем присутствии зафиксировано семь случаев падения предметов с полок, три следа от когтей на переплётах семнадцатого века и один химический инцидент у свитков польской некромантии.
— Какой еще химический инцидент? — уточнил я.
— Мои сенсоры фиксируют органические соединения аммиака и уриновой кислоты, — холодно парировала Лина.
— Вот ведь стерва! — прошипел кот.
— От блохастого слышу
— Хватит спорить! — перебил их я. — Лина. Запрос по архивариусу Непомнящему. Для отчётности в рамках проверки фонда требуется подтверждение: вносились ли им какие-либо корректировки или уточнения в электронный каталог после даты подписания акта. Нужно понять объём работ.
Пришлось врать, потому что иначе этих данных было бы не получить. Да и предосторожность не помешает — электронный след нужно оставлять правильный. А Лина безусловно даст полный расклад — кто и о чем ее расспрашивал.
— Сотрудник Николаев А. С. Цель вашего запроса подтверждена, — произнесла голограмма. Её губы едва шевелились. — Данные — отсутствуют.
