Евгения Кретова "Интро..."

Влезть на корабль, пристыкованный к станции приписки, взломав все мыслимые контуры защиты и коды… это было слишком большой наглостью даже для креонидянина.

Услышав шелест распахнувшейся за своей спиной гермопереборки, незнакомец обернулся и без тени смущения уставился на Тимофея, задержался взглядом на зажатом в руке парализаторе и, проигнорировав его, шагнул вперед. Встав напротив, убрал руки в карманы брюк и склонил голову к плечу.

— Наконец-то ты изволил явиться, я уже планировал отчаливать без тебя.

Тимофей икнул: наглость «гостя» заставила его сердце биться еще быстрее, вернув самообладание и способность говорить.

— Ты как сюда пробрался?

«Гость», хоть и оказался примерно одного с Тимофеем роста, умудрялся смотреть на него свысока, а после слов инженера — еще и с укором, бросил быстрый взгляд на шлюзовую камеру. Тимофей покраснел до кончиков ушей и уточнил:

— В смысле — зачем?

— Если опустить лишние и не интересные подробности, то мне надо заглянуть в одно место, — взгляд креонидянина на мгновение потерял ясность, из чего Тимофей догадался, что его гость врет. Или не договаривает. — И нам нужен хороший нейролингвист, как раз такой, как ты — у тебя отличные рекомендации… Ты бы не мог, кстати, убрать оружие? Немного нервирует.

Он качнулся с носка на пятку.

Тимофей моргнул и покраснел еще сильнее — жар теперь касался щек и шеи юноши. Но руку с парализатором отвел в сторону.

— Чьи? Чьи рекомендации?

Тимофей не понимал, что происходит, а гость продолжал лукаво улыбаться. Он говорил отрывисто, старался смотреть мимо землянина, а, услышав вопрос, задумался. На лице оказалась видна внутренняя борьба и усилия, которые приходилось предпринимать незнакомцу, чтобы не сболтнуть лишнего. Наконец, он выдавил:

— Эм-м, ну, как ты можешь догадаться, у меня есть кое-какой доступ к материалам кое-каких-там уголовных дел, — он выставил плечо, на котором красовался шеврон службы галактической безопасности: звездная россыпь вокруг охотничьего капкана и серебряной семерки на багрово-красном фоне аккреционного диска. — Вот там-то ты и упоминаешься как отличный, талантливый, не в меру любопытный и умеренно беспринципный-ради-науки специалист. Как раз такой, как мне сейчас необходимо.

И он широко улыбнулся. Тимофей отметил метаморфозу «мне надо» из «нам нужно» и почувствовал, что сотрудничество ему предлагается с «душком». Он поморщился.

— Кому это «мне»? — Тим, наконец, убрал парализатор, вернув его в набедренный карман.

Гость, проигнорировав подозрительность, с которой смотрел на него хозяин фрегата, протянул руку:

— Ах. В самом деле… Я не представился. — Он церемонно уронил голову на грудь. — Ха?ско Дела?увер Болл, особый отдел службы безопасности Единой Галактики.

Тимофей недоверчиво взглянул на протянутую ладонь, но все-таки ответил на рукопожатие. Оно вышло вялым и неуверенным — хозяин фрегата все еще не чувствовал, что рад гостю.

— Тимофей Резников. Но, полагаю, ты знаешь.

Креонидянин кивнул. Он продолжал с любопытством, будто диковинку, разглядывать Тимофея. Тот откашлялся и отвел взгляд, спрятал за спину руки.

— И что за дело?

— Дело, которое надо провернуть, или дело, из которого я узнал о тебе? — уточнил новый знакомый, но тут же отмахнулся: — Впрочем, не трудись объяснять, я все равно не смогу тебе ответить. Как это у вас, землян, говорят? Меньше знаешь, слаще спишь?

Тимофей уклончиво кивнул. Первое смущение прошло, и теперь он отчетливо понимал, что улыбчивый креонидянин приглашает его присоединиться к довольно сомнительному — если не сказать «опасному» — путешествию. И вероятно, за него может полагаться тюрьма. Или смерть. И уж точно отстранение от работы в «Заслоне» и увольнение. Ни то, ни другое, ни тем более третье в планы Тимофея не входило. Поэтому, собравшись с духом, он предложил:

— Катись к скварру, кажется, так на вашей планете называют черта?

Креонидянин, уже вернувшийся было к стойке распределения грузов, замер и посмотрел на него с удивлением.

— К сожалению, не могу. У меня распоряжение моего руководства. Кстати, ты тоже не можешь отказаться, потому что согласием твоегоруководства я ужезаручился.

И он вытащил из пазов коммуникативного браслета-бромоха узкую полигласовую пластинку, напоминающую закладку для книги, и протянул ее Тимофею.

— Надеюсь, ты знаешь, как этим пользоваться?..— Во взгляде мелькнула издевка.

Тимофей, не отрываясь, смотрел на пластину, вернее, на эмблему службы безопасности на ее оболочке. Похоже, бесцеремонный гость в самом деле исполнял задание службы галактической безопасности.

Резников подошел к информеру и вставил в разъем пластину. Он старался держать гостя в поле зрения, а потому действовал медленно, ощупью находя кнопки ввода и набирая команды вслепую. Креонидянин, заметив это, фыркнул и презрительно закатил глаза, демонстративно вернулся к распределению груза на борту фрегата.

На мониторе перед Резниковым появилась короткая и емкая запись, из которой следовало, что Хаско Делаувер Болл — спецпосланник лично главы службы безопасности господина Легрида и выполняет его особое поручение, а все лица, кому будет предъявлена указанная адмиция, обязаны подчиняться ему и беспрекословно выполнять его требования.

Вторым слоем значилось послание от шефа экспедиционного корпуса «Заслона», на котором он выглядел мрачнее обычного и… был обескуражен. Но приказ следовать указаниям господина Болла подтвердил. А также предоставил разрешение воспользоваться базой и всем дополнительным оборудованием, которое предоставлено Тимофею по согласованию с господином Боллом.

— Что за оборудование? — Тимофей окинул взглядом транспортные контейнеры с маркировкой «Заслона» — радиолокационная дуга внутри гравитационного фронта.

— О, до этого мы еще доберемся! А пока нам стоит поторопиться, дорога предстоит неблизкая… Кстати, чтобы развеять мысли будто я тебя использую, могу пообещать, что по окончании нашего путешествия у тебя будет стопроцентное доказательство того, что твоя гипотеза о марсианской цивилизации верна. Прости, но от твоего шефа я узнал о твоем провале на заседании комиссии… — Он выразительно пошевелил бровями, добавив: — И в качестве бонуса — код для расшифровки ее записей. Как тебе такая перспектива?

Тимофей мрачно вытянул пластину из информера и вернул Хаско:

— Выглядит, как подкуп.

Тот приподнял бровь и широко улыбнулся:

— Это именно он и есть. Приятно все-таки иметь дело с умными людьми!

4

Креонидянин действовал раздражающе самоуверенно. Он передвигался по фрегату, будто был его владельцем. Он велел отстыковаться от станции и закрепиться на излете гелиосферы. Ко всему прочему еще и постоянно отдавал распоряжения Тимофею, словно значился его начальником.

— Вот эти короба закрепи в грузовом отсеке у входа, на местах 2А, 6А и 4Б, — он сверился с собственными записями, — они нам скоро понадобятся. Остальные уберешь дальше. Но обеспечь удобство доступа ко всем…

Он указал на три необъятного вида немаркированных контейнера. Тимофей уставился на него, скрестил руки на груди, и креонидянин вымученно улыбнулся, добавив:

—…Пожалуйста.

— Что внутри? — Тимофей решил заартачиться, в конце концов, мало ли что этот «спецпосланник» собирается протащить на борт? Может, там зверь хищный? Или оружие? Может, там какие- то запрещенные к транспортировке устройства и их арестуют при первом же досмотре на станции дозаправки?

У Болла приподнялась бровь.

— Ты в самом деле хочешь знать?

Креонидянин пожал плечами, подошел к ближайшему контейнеру и, введя пароль на панели доступа, распахнул створки: внутри оказался скафандр последней модели для работы в открытом космосе, емкости с дыхательными смесями и системой жизнеобеспечения, две портативные медкапсулы-в транспортировочном режиме, локаторы, сверхчувствительные квантовые сканеры, алмазные буры и гравитационные установки. Все — новенькое, со штрихкодами испытательной лаборатории и гарантийными пакетами. Все — с приметной сине-белой эмблемой «Заслона». По сути, все то оборудование, которое Тимофей просил для работы на Марсе, но в свое время не получил.

Он смотрел на Хаско, с трудом выдавил:

— Откуда это у тебя?

Тимофей не мог представить, чтобы начальник экспедиции поделился с креонидянином таким богатством.

— В остальных комплектах такой же комплект? — не унимался Тимофей.

Хаско устало вздохнул, покачал головой.

— Ты задаешь так много вопросов, что я уже жалею, что поддался на твои уговоры и взял с собой…

У Тимофея в груди, словно опасное варево в колдовском котле, забулькало негодование. Он покраснел:

— Я? Я тебя уговаривал?

Креонидянин пожал плечами, безмятежно улыбнулся:

— Ну а кто ж еще?! Не я же… А вообще, давай к скварру эти детали, ты в команде и находишься на борту выделенного для моих нужд фрегата. Если тебя что-то не устраивает, я могу высадить тебя на первой же станции дозаправки. — Он уставился на потерявшего дар речи Тимофея, приподнял бровь: — Еще возражения есть? Вопросы?

— Есть … Судя по комплектации оборудования, мы планируем спускаться на поверхность планеты с неблагоприятными для жизни условиями …

— Еще какими неблагоприятными, — пробормотал Хаско и склонил голову к плечу, что, очевидно, должно было означать подтверждение слов землянина.

— …И я хочу знать, насколько там опасно.

Хаско поднял глаза к потолку, сделал вид, что задумался:

— По десятибалльной шкале баллов на двадцать.

Он захлопнул створки контейнера и снова повернулся к оторопевшему Тимофею.

— Нам предстоит высадиться на планету, на которую никогдане ступала нога ни одного гуманоидного существа. Она абсолютноне приспособлена к жизни, ни в какой форме… и когда я говорю «абсолютно», я имею в виду именно то, что говорю.

Впервые из его интонации исчезла напускная веселость.

— Но при этом тебе требуется инженер-лингвист… То есть планета заселена негуманоидными формами жизни? Разве нам тогда не нужна какая-то особаязащита?

Креонидянин хмыкнул, как показалось Тимофею — снисходительно.

— Не волнуйся. Если что-то пойдет не так, ты умрешь быстро и безболезненно, Раха?кма — профессионал в этом деле. А пока пойдем, нужно еще настроить эту посудину.

Словно рыбка, заглотившая наживку, он потянулся за Хаско. В задумчивости исполнял его команды, одновременно перебирая в памяти все известные экзопланеты. Тимофей хмурился: теперь он знал название планеты, на которую отправляется, но к своему удивлению обнаружил, что оно вообще ни о чем ему не говорит. Ни в архивах, ни в отчетах археологических экспедиций, ни в древних манускриптах, ему на глаза это название не попадалось.

— А где это? — спросил, наконец.

Креонидянин в этот момент переставлял скафандры, освобождая дополнительную ячейку у стыковочного шлюза. Услышав вопрос землянина, он обернулся:

— Рахакма? — кажется, он ожидал этого вопроса. — Ты должен быть знаком с древними текстами о том, как некто Мардук выбросил Апсу и завладел Тиамат. Так вот, Рахакма — это все, что осталось от Апсу.

У Тимофея расширились глаза:

— Апсу? Я знаю, что такое «Апсу», так в шумеро-аккадской мифологии называли первого мужа Тиамат, богини хаоса и прародительницы всех чудовищ. Но это же… миф.

Хаско шумно вздохнул и покровительственно улыбнулся:

— Я все время забываю, что вы, в сущности, дети. Истина о мироздании вам доступна лишь в форме легенд и сказок. — Он развернулся к землянину. — Слушай, это правда долго объяснять, а время истекает… И я очень хотел бы все увлекательные разговоры и объяснения перенести на более позднее время, но, — он с сомнением посмотрел на Тимофея, — судя по твоему виду, ты не тронешься с места, если я не расскажу тебе хотя бы что-то, верно?

Тим продолжал пялиться на него, приоткрыв рот от изумления. Хаско опустил руки, сдаваясь:

— Давай будем сразу исходить из того, что тот миф, который ты знаешь — реальность. И касается он рождения нашей галактики в ее современном виде. Я не знаю, что там тебе подсказывает память, но будем исходить из того, что все так и есть. Просто заменяешь слово «бог» на слово «мега-звезда». И пока ты пытаешь осознать новую информацию, я поработаю.

Он болезненно скривился, наблюдая за оторопевшим Тимофеем.

— Моргни, если ты меня слышишь.

Резников моргнул и тут же собрался задать первую сотню возникших в связи с откровениями креонидянина вопросов, но тот предостерегающе поднял руку:

— Пока просто замени одно другим и оставь, как есть. И спокойно, не торопясь, переваривай… Сейчас, в самом деле, есть дело поважнее.

— И какое? — Тимофей огляделся. — Мы вроде все расставили, как ты хотел. Все загрузили.

— Твоя посудина. Она не долетит до Рахакмы, даже если я прикажу ей…

Тимофей хотел бы знать, почему — фрегат у него хоть и не самой последней модели, но вполне сносный.

—…Вопрос не в самом фрегате, понятное дело, — Хаско, кажется, умел читать мысли. Или Тимофей все-таки задал свои вопросы вслух, он уже не был уверен. — Нам нужны другие навигационные карты, которые позволят вести корабль, используя гравитационную сеть. А в твой искин их по умолчанию не загрузить, потому что в известной системе картографирования их нет.

Что-то екнуло под ребрами Тимофея, он поперхнулся — он догадался, о чем идет речь. Более того, он начал понимать, из какого конкретно уголовного дела креонидянин узнал о его, Тимофея, существовании. Он подался вперед и натолкнулся на предостерегающий взгляд Хаско:

— Ох, землянин, есть вопросы, ответы на которые лучше не знать.

***

— Господи, это же энергон! Откуда он у тебя? — Тимофей чувствовал, как паника медленно его накрывает, перехватывает гортань.

Устроившись в рубке, они сидели на полу вокруг щитка с главным нейроузлом, и креонидянин методично вытягивал жилы из плотно скрученного в моток лианина и, сверяясь с сохраненной схемой, отсоединял часть кабелей, чтобы подсоединить их снова, но уже в иной последовательности. Полученные соединения он прозванивал с помощью длинной стеклянной иглы. Выглядел при этом сосредоточенным и хмурым. Рядом с ним лежала распахнутая коробка со знакомой Тимофею эмблемой архива Единой Галактики и короткой надписью на интерлингве «Осторожно! Вещественные доказательства». Ниже нее был выгравирован цифро-буквенный код, очевидно, обозначавший номер уголовного дела и место его хранения. Из опустевшего теперь ложемента минутой ранее креонидянин и вытащил серебристое зернышко чуть крупнее бобового. Именно оно и вызвало возглас изумления у Тимофея.

Хаско Болл снисходительно фыркнул, в очередной раз угадав мысли землянина:

— Не волнуйся, я его не украл…

— Но у тебя его быть не может! — Тимофей смотрел на него с неподдельным ужасом.

Креонидянин с досадой отложил свое занятие и посмотрел на Тимофея:

— Если я признаюсь, что позаимствовал его, ты перестанешь орать и наконец позволишь мне сосредоточиться?

Тимофей тряхнул головой. Идея следовать за креонидянином казалась ему все более безумной. Более того, он уже сомневался, что врученная ему адмиция — не фальшивка. Он всерьез раздумывал, не пора ли ему вернуться на станцию.