Страница 2 из 3
— Надеюсь, ты знаешь, как этим пользоваться?..— Во взгляде мелькнула издевка.
Тимофей, не отрываясь, смотрел на пластину, вернее, на эмблему службы безопасности на ее оболочке. Похоже, бесцеремонный гость в самом деле исполнял задание службы галактической безопасности.
Резников подошел к информеру и вставил в разъем пластину. Он старался держать гостя в поле зрения, а потому действовал медленно, ощупью находя кнопки ввода и набирая команды вслепую. Креонидянин, заметив это, фыркнул и презрительно закатил глаза, демонстративно вернулся к распределению груза на борту фрегата.
На мониторе перед Резниковым появилась короткая и емкая запись, из которой следовало, что Хаско Делаувер Болл — спецпосланник лично главы службы безопасности господина Легрида и выполняет его особое поручение, а все лица, кому будет предъявлена указанная адмиция, обязаны подчиняться ему и беспрекословно выполнять его требования.
Вторым слоем значилось послание от шефа экспедиционного корпуса «Заслона», на котором он выглядел мрачнее обычного и… был обескуражен. Но приказ следовать указаниям господина Болла подтвердил. А также предоставил разрешение воспользоваться базой и всем дополнительным оборудованием, которое предоставлено Тимофею по согласованию с господином Боллом.
— Что за оборудование? — Тимофей окинул взглядом транспортные контейнеры с маркировкой «Заслона» — радиолокационная дуга внутри гравитационного фронта.
— О, до этого мы еще доберемся! А пока нам стоит поторопиться, дорога предстоит неблизкая… Кстати, чтобы развеять мысли будто я тебя использую, могу пообещать, что по окончании нашего путешествия у тебя будет стопроцентное доказательство того, что твоя гипотеза о марсианской цивилизации верна. Прости, но от твоего шефа я узнал о твоем провале на заседании комиссии… — Он выразительно пошевелил бровями, добавив: — И в качестве бонуса — код для расшифровки ее записей. Как тебе такая перспектива?
Тимофей мрачно вытянул пластину из информера и вернул Хаско:
— Выглядит, как подкуп.
Тот приподнял бровь и широко улыбнулся:
— Это именно он и есть. Приятно все-таки иметь дело с умными людьми!
4
Креонидянин действовал раздражающе самоуверенно. Он передвигался по фрегату, будто был его владельцем. Он велел отстыковаться от станции и закрепиться на излете гелиосферы. Ко всему прочему еще и постоянно отдавал распоряжения Тимофею, словно значился его начальником.
— Вот эти короба закрепи в грузовом отсеке у входа, на местах 2А, 6А и 4Б, — он сверился с собственными записями, — они нам скоро понадобятся. Остальные уберешь дальше. Но обеспечь удобство доступа ко всем…
Он указал на три необъятного вида немаркированных контейнера. Тимофей уставился на него, скрестил руки на груди, и креонидянин вымученно улыбнулся, добавив:
—…Пожалуйста.
— Что внутри? — Тимофей решил заартачиться, в конце концов, мало ли что этот «спецпосланник» собирается протащить на борт? Может, там зверь хищный? Или оружие? Может, там какие- то запрещенные к транспортировке устройства и их арестуют при первом же досмотре на станции дозаправки?
У Болла приподнялась бровь.
— Ты в самом деле хочешь знать?
Креонидянин пожал плечами, подошел к ближайшему контейнеру и, введя пароль на панели доступа, распахнул створки: внутри оказался скафандр последней модели для работы в открытом космосе, емкости с дыхательными смесями и системой жизнеобеспечения, две портативные медкапсулы-в транспортировочном режиме, локаторы, сверхчувствительные квантовые сканеры, алмазные буры и гравитационные установки. Все — новенькое, со штрихкодами испытательной лаборатории и гарантийными пакетами. Все — с приметной сине-белой эмблемой «Заслона». По сути, все то оборудование, которое Тимофей просил для работы на Марсе, но в свое время не получил.
Он смотрел на Хаско, с трудом выдавил:
— Откуда это у тебя?
Тимофей не мог представить, чтобы начальник экспедиции поделился с креонидянином таким богатством.
— В остальных комплектах такой же комплект? — не унимался Тимофей.
Хаско устало вздохнул, покачал головой.
— Ты задаешь так много вопросов, что я уже жалею, что поддался на твои уговоры и взял с собой…
У Тимофея в груди, словно опасное варево в колдовском котле, забулькало негодование. Он покраснел:
— Я? Я тебя уговаривал?
Креонидянин пожал плечами, безмятежно улыбнулся:
— Ну а кто ж еще?! Не я же… А вообще, давай к скварру эти детали, ты в команде и находишься на борту выделенного для моих нужд фрегата. Если тебя что-то не устраивает, я могу высадить тебя на первой же станции дозаправки. — Он уставился на потерявшего дар речи Тимофея, приподнял бровь: — Еще возражения есть? Вопросы?
— Есть … Судя по комплектации оборудования, мы планируем спускаться на поверхность планеты с неблагоприятными для жизни условиями …
— Еще какими неблагоприятными, — пробормотал Хаско и склонил голову к плечу, что, очевидно, должно было означать подтверждение слов землянина.
— …И я хочу знать, насколько там опасно.
Хаско поднял глаза к потолку, сделал вид, что задумался:
— По десятибалльной шкале баллов на двадцать.
Он захлопнул створки контейнера и снова повернулся к оторопевшему Тимофею.
— Нам предстоит высадиться на планету, на которую никогдане ступала нога ни одного гуманоидного существа. Она абсолютноне приспособлена к жизни, ни в какой форме… и когда я говорю «абсолютно», я имею в виду именно то, что говорю.
Впервые из его интонации исчезла напускная веселость.
— Но при этом тебе требуется инженер-лингвист… То есть планета заселена негуманоидными формами жизни? Разве нам тогда не нужна какая-то особаязащита?
Креонидянин хмыкнул, как показалось Тимофею — снисходительно.
— Не волнуйся. Если что-то пойдет не так, ты умрешь быстро и безболезненно, Раха́кма — профессионал в этом деле. А пока пойдем, нужно еще настроить эту посудину.
Словно рыбка, заглотившая наживку, он потянулся за Хаско. В задумчивости исполнял его команды, одновременно перебирая в памяти все известные экзопланеты. Тимофей хмурился: теперь он знал название планеты, на которую отправляется, но к своему удивлению обнаружил, что оно вообще ни о чем ему не говорит. Ни в архивах, ни в отчетах археологических экспедиций, ни в древних манускриптах, ему на глаза это название не попадалось.
— А где это? — спросил, наконец.
Креонидянин в этот момент переставлял скафандры, освобождая дополнительную ячейку у стыковочного шлюза. Услышав вопрос землянина, он обернулся:
— Рахакма? — кажется, он ожидал этого вопроса. — Ты должен быть знаком с древними текстами о том, как некто Мардук выбросил Апсу и завладел Тиамат. Так вот, Рахакма — это все, что осталось от Апсу.
У Тимофея расширились глаза:
— Апсу? Я знаю, что такое «Апсу», так в шумеро-аккадской мифологии называли первого мужа Тиамат, богини хаоса и прародительницы всех чудовищ. Но это же… миф.
Хаско шумно вздохнул и покровительственно улыбнулся:
— Я все время забываю, что вы, в сущности, дети. Истина о мироздании вам доступна лишь в форме легенд и сказок. — Он развернулся к землянину. — Слушай, это правда долго объяснять, а время истекает… И я очень хотел бы все увлекательные разговоры и объяснения перенести на более позднее время, но, — он с сомнением посмотрел на Тимофея, — судя по твоему виду, ты не тронешься с места, если я не расскажу тебе хотя бы что-то, верно?
Тим продолжал пялиться на него, приоткрыв рот от изумления. Хаско опустил руки, сдаваясь:
— Давай будем сразу исходить из того, что тот миф, который ты знаешь — реальность. И касается он рождения нашей галактики в ее современном виде. Я не знаю, что там тебе подсказывает память, но будем исходить из того, что все так и есть. Просто заменяешь слово «бог» на слово «мега-звезда». И пока ты пытаешь осознать новую информацию, я поработаю.
Он болезненно скривился, наблюдая за оторопевшим Тимофеем.
— Моргни, если ты меня слышишь.
Резников моргнул и тут же собрался задать первую сотню возникших в связи с откровениями креонидянина вопросов, но тот предостерегающе поднял руку:
— Пока просто замени одно другим и оставь, как есть. И спокойно, не торопясь, переваривай… Сейчас, в самом деле, есть дело поважнее.
— И какое? — Тимофей огляделся. — Мы вроде все расставили, как ты хотел. Все загрузили.
— Твоя посудина. Она не долетит до Рахакмы, даже если я прикажу ей…
Тимофей хотел бы знать, почему — фрегат у него хоть и не самой последней модели, но вполне сносный.
—…Вопрос не в самом фрегате, понятное дело, — Хаско, кажется, умел читать мысли. Или Тимофей все-таки задал свои вопросы вслух, он уже не был уверен. — Нам нужны другие навигационные карты, которые позволят вести корабль, используя гравитационную сеть. А в твой искин их по умолчанию не загрузить, потому что в известной системе картографирования их нет.
Что-то екнуло под ребрами Тимофея, он поперхнулся — он догадался, о чем идет речь. Более того, он начал понимать, из какого конкретно уголовного дела креонидянин узнал о его, Тимофея, существовании. Он подался вперед и натолкнулся на предостерегающий взгляд Хаско:
— Ох, землянин, есть вопросы, ответы на которые лучше не знать.
***
— Господи, это же энергон! Откуда он у тебя? — Тимофей чувствовал, как паника медленно его накрывает, перехватывает гортань.
Устроившись в рубке, они сидели на полу вокруг щитка с главным нейроузлом, и креонидянин методично вытягивал жилы из плотно скрученного в моток лианина и, сверяясь с сохраненной схемой, отсоединял часть кабелей, чтобы подсоединить их снова, но уже в иной последовательности. Полученные соединения он прозванивал с помощью длинной стеклянной иглы. Выглядел при этом сосредоточенным и хмурым. Рядом с ним лежала распахнутая коробка со знакомой Тимофею эмблемой архива Единой Галактики и короткой надписью на интерлингве «Осторожно! Вещественные доказательства». Ниже нее был выгравирован цифро-буквенный код, очевидно, обозначавший номер уголовного дела и место его хранения. Из опустевшего теперь ложемента минутой ранее креонидянин и вытащил серебристое зернышко чуть крупнее бобового. Именно оно и вызвало возглас изумления у Тимофея.
Хаско Болл снисходительно фыркнул, в очередной раз угадав мысли землянина:
— Не волнуйся, я его не украл…
— Но у тебя его быть не может! — Тимофей смотрел на него с неподдельным ужасом.
Креонидянин с досадой отложил свое занятие и посмотрел на Тимофея:
— Если я признаюсь, что позаимствовал его, ты перестанешь орать и наконец позволишь мне сосредоточиться?
Тимофей тряхнул головой. Идея следовать за креонидянином казалась ему все более безумной. Более того, он уже сомневался, что врученная ему адмиция — не фальшивка. Он всерьез раздумывал, не пора ли ему вернуться на станцию.
— Нет, я не согласен. Так нельзя…
Взгляд, только что сверливший его с раздражением, внезапно потемнел, черты вытянулись, приобретя хищное и злое выражение. Креонидянин, который только что, соединяя липкие волокна лианина, беззлобно ругался, внезапно изменился. Хаско прошипел:
— Это ты мне будешь говорить, что можно, а что — нельзя?! Ты уверен, что можешь считать себя образцом честности? Может, мне напомнить, как ты подрисовал лишние линии на марсианском монументе, чтобы те сошли за аналогичные из Месопотамии?
Об этой позорной странице в своей биографии Тимофей старался забыть, тем более, что та запись, которую он в интересах науки «подкорректировал», его не спасла — проект все равно закрыли. Он побледнел.
— Откуда ты…
Губы креонидянина сжались в тонкую линию:
— Если ты скажешь еще хотя бы слово, я выброшу тебя за борт, и спишу это на несчастный случай. Веришь ты или нет, но мне за это ничего не будет. Так что советую не задавать мне лишних вопросов и следовать инструкциям, которые вы получили, господин Резников…
Тяжелый взгляд исподлобья и ледяная угроза в голосе — Тим не сомневался, Хаско вполне способен на жестокость. У Тимофея похолодело в желудке, а на висках выступила испарина. Он смог снова дышать только тогда, когда Хаско моргнул.
У Тимофея отлегло от сердца, стало свободнее дышать.
— Я позвал не на увеселительную прогулку, господин Резников, что бы вам не показалось изначально. Подразделение, в котором я служу, не занимается играми в шпионов.
— Так почему бы тебе не сказать, что происходит и куда ты меня тащишь?
Хаско вернулся к нейроузлу и снова принялся позванивать соединения.
— Если я расскажу, то должен буду умертвить, потому что это секретная информация. Согласись, приглашение тебя в экспедицию в таком случае теряет всякий смысл…
И улыбнулся. Безмятежность почти вернулась в его черты, однако Тимофей уже вряд ли забудет о недавней вспышке. Он поежился. Ерзал на месте и не решался спросить о том, что вертелось на языке.
Креонидянин тем временем перебрался в кресло пилота и занялся приборной панелью. Он вытащил вкладыши с нейрорацематом и через внешние разъемы на корпусе подсоединил к ним креоник. Подождал, пока на крохотном дисплее не загорится змейка из зеленых огоньков. Энергон при этом продолжал лежать на верхней у щитка. Вокруг серебристого зернышка по мере загрузки данных один за другим расправлялись голографические лепестки, в каждом из которых — миллионы терабайт запечатленной информации. От устройства исходил едва заметный, на грани слышимости гул. Он лился волнами, ударялся о стены и потолок рубки. Под обшивкой из-за этих ударов что-то похрустывало.
— Я чувствую, у тебя назрел вопрос, — не оборачиваясь к Тимофею, проговорил Хаско. — И тебя разорвет, если ты не задашь его прямо сейчас. Иали́с, валяй!
Тимофей не был в этом так уверен, поэтому с сомнением поглядывал то на креонидянина, то на его пальцы, нетерпеливо отбивающие такт по панели управления. Любопытство победило.
— Откуда у тебя схема подключения энергона? Я знаю только одного человека, который владеет этой технологией.
Тимофей имел в виду своего научного руководителя, землянина Артема Паукова. Очередной лепесток распустился вокруг зернышка энергона, снова разогнал силовое поле по рубке. Хруст под потолком повторился. Креонидянин прищурился, вслушиваясь в эти звуки, вздохнул:
— Я ведь уже говорил, что моя работа приоткрывает доступ к некоторым материалам… Вот, собственно, оттуда.
И пожал плечами. Змейка на его дисплее стала зеленой, он приступил к загрузке кода. Хаско последовательно вводил цифры и буквы межгалактического алфавита, дожидаясь, чтобы система приняла и обработала каждый сигнал. Тимофей подошел к нему, встал за спиной. Зерно, оперившись несколькими десятками лепестков, приподнялось над щитком, сформировав вокруг себя силовое поле.
— Очуметь… У тебя, в самом деле, получается…
Хаско покосился на него, скептически хмыкнул. Ввел финальную цифру кода.
— «Очуметь»? Занятное словечко… Можешь объяснить, что оно означает?
Тимофей перевел на него взгляд, набрал в грудь воздуха и сдулся, махнув рукой.
Убедившись, что программа загружена корректно — над приборной панелью сияло сине-зеленое облако из фрагментов кода, закрученных в спираль, креонидянин взял в руки энергон и осторожно, удерживая его двумя пальцами, поместил в центр образовавшегося поля. Оно мгновенно отреагировало — раскрывшись лепестками, обняло хрустальное зерно, проросло в него и, вырываясь из центра тонкими золотыми нитями, формировало новый, многократно усложненный код. Тимофей не мог отвести от него взгляд, ему чудилось, что перед ним вращается крохотная галактика, а где-то в самом ее сердце — две черные точки, в окружении горячего облака газов.
Хаско бережно поместил энергон в крепления нейроузла — лианиновые нити плотно оплели его и засветились ярко-синим. Запер щиток и выдохнул с облегчением.
— Ну, вроде справились…
— И что теперь? — Тимофей заставил себя выйти из оцепенения.
— Теперь? Видишь ли, энергону нужно изменить конфигурацию навигационного кода. А для этого ему придется ненадолго отключить систему жизнеобеспечения и другие системы фрегата тоже… Поэтому нам стоит надеть свои СИЗы и подождать.
