У крыс перед людьми есть одно большое преимущество – они не обременены затемняющим истинное восприятие интеллектом, которым погрязшее в глупости человечество почему-то гордится.
Среди засохших крысиных какашек, полуразвалившихся бочек и куч тряпья демон почувствовал себя довольно уютно.
Сейчас он пребывал в неподвижности и ждал, когда через щели прекратит струиться вызывающее боль сияние. Когда можно будет выйти наружу, снова поиграть с людьми…
Улица Толстой Звезды, расположенная на правом по ходу солнца берегу реки Ква-Ква, славилась прежде всего тем, что лежала между Норами и гномьим кварталом, являясь чем-то вроде демилитаризованной зоны.
А еще тут жила Безумная Пифия.
На самом деле все пифии, предсказатели и пророки не в своем уме, а немножечко в чужом, и хорошо, если только в одном. Чтобы заслужить в их цеху прозвище «Безумная», его обладательнице пришлось постараться.
Поэтому стражники, свернув с улицы Злобных Карликов, остановились, чтобы вытрясти из закромов души крошки смелости.
- Ты уверен, что нам нужно туда идти? – в двадцатый, наверное, раз спросил Васис Ргов.
- Ты предпочитаешь отправиться в МУ? – поинтересовался Поля Лахов.
Ргов поспешно заткнулся, вспоминая пережитые в университете унижения.
Храбрости Торопливые набирались по-разному: Лахов смотрелся в снятый шлем и приглаживал аккуратно завитые волосы, Ргов мелко дрожал и бормотал что-то, а Дука Калис перезаряжал арбалеты, которых под длинным черным плащом носил ровно пять штук.
- Ну, пошли, - сказал лейтенант, водружая шлем на голову.
К удивлению Лахова, никто не поспешил вперед, чтобы прикрыть начальство, так что пришлось самому идти в авангарде.
Сержанты храбро топали следом.
Дом Пифии стоял на отшибе, будто соседние здания норовили отодвинуться подальше. Его окружала широкая полоса перекопанной и черной, словно обгорелой земли.
- Чего это? – живо интересующийся сельским хозяйством Ргов наклонился.
- И голова твоя превратится в пепел, а ноги сгниют по самое горло! – прогремевший со стороны крыльца голос заставил Васиса испуганно заорать и подскочить на добрый метр.
На крыльце стояла женщина, наряженная в длинный балахон неопределенного цвета. Прическа ее напоминала взрыв на макаронной фабрике, а глаза сверкали, как две лампочки по триста ватт.
Даже Калис, толстошкурый, как носорог в бронежилете, ощутил себя неловко под этим взглядом.
- Я знаю, зачем вы явились! – твердо заявила Пифия, и тут же голос ее изменился, стал мягким, певучим: - Ой, цветет мандрагора в поле у ручья! Негра молодого полюбила я!
- Что такое «негр»? – поинтересовался Калис.
- У нее спроси, - посоветовал Лахов.
- Это такое неполиткорректное слово, на самом деле надо говорить «афроамериканец», - сообщила Пифия и заорала во все горло: - Ну что, так и будем стоять на улице!? Или в дом зайдем!?
С соседнего здания, истошно каркая, сорвались две вороны. Сидевший на заборе кот свалился и, судя по быстро оборвавшемуся истошному воплю, скончался от разрыва сердца.
- Зайдем, - проговорил Лахов, ощущая, как отголоски крика блуждают в пустотах внутри его головы.
Пифия могла изрекать пророчества, не выходя из дома, и они оказались бы услышаны в соседних Лоскутах.
Покачиваясь от гремевшего внутри черепа эха, лейтенант поднялся на крыльцо и окунулся в пахнувшую чем-то неприятно сладким темноту. Прошел узким, точно горло аскета, коридором и оказался в комнате, напоминавшей склад антиквариата или лавку старьевщика.
В углу стояла огромная кровать, закрытая балдахином, на столе у окна теснился набор слоников из тридцати шести штук. Полки у стен занимали медные подсвечники, груды старых монет, ржавые шлемы, украшения, стоптанные сапоги и какие-то вовсе непонятные штуки.
Сорока ощутила бы себя тут, как дома.
- Садись, - велела Пифия и протянула Лахову маленькую красную пилюлю. – Будешь?
- Что это? – насторожился лейтенант.
- Ах, извини, я перепутала, это не тебе, - хозяйка дома улыбнулась, вогнав Дуку Калиса в ступор блеском золотых зубов, и с небрежной грацией Майкла Джордана зашвырнула пилюлю в огромную вазу, расписанную лиловыми цветами и оскаленными червяками.
- Мы… это… пришли… хотим узнать… - забормотал лейтенант, устроившись на неудобном стуле.
Опустившаяся в глубокое кресло Пифия остановила его нетерпеливым жестом, торчащие пучками волосы на ее голове колыхнулись с металлическим шорохом, балахон затрясся.
- Вижу… - возвестила хозяйка дома замогильным голосом, - пришел враг злой и свирепый… Навис над городом…
Стражники затаили дыхание, Васис Ргов даже забыл, что нужно клацать зубами.
- Нелегко будет справиться с ним… - в руке Пифии появился мундштук с торчащей из него сигаретой, по комнате поплыл сладкий дым.
«Конопля, - уверенно определил Калис. – Ох, не будь она Пифия…».
- Нелегко будет справиться с ним, - повторила хозяйка дома, - ибо жуток зело… Хотя, вот инструкция.
Она деловито выдвинула ящик стоящей рядом с креслом тумбочки - Лахов готов был поклясться, что мгновение назад ее там не было - и вытащила исписанный листок пергамента.
- Э, инструкция? – удивился Лахов.
Он, честно говоря, полагал услышать нечто туманное и невнятное, над чем придется поломать голову (желательно, чужую).
- Именно так, - Пифия сунула пергамент ему в руки. – А теперь проваливайте! У меня дела!
И она довольно решительно вытолкала стражников прочь из комнаты, а затем и из дома.
На крыльце Торопливые едва не налетели на тощего бородатого старика в бурой мантии и головном уборе, напоминавшем немного сплющенное и обрызганное кровью яйцо.
За спиной старика толпились мужчины помоложе, одетые похожим образом.
«Это же жрецы! Чего им тут надо?» - в полном смятении чувств подумали стражники.
«Это же стража! Они чего тут делают?» - удивленно подумали жрецы.
В некотором количестве сознаний возникла легкая сумятица.
Никто бы никогда не поверил, но Скрытный был просто одержим любовью.
Он искренне и чисто любил свою работу, особенно ту ее часть, где полагалось по капле выдавливать кровь из разных живых существ, а затем творить жуткие и мерзостные заклинания.
Но и к остальным разделам магии Скрытный относился не без трепета.
Сейчас он, пыхтя от усердия, детским лобзиком выпиливал из куска гранита небольшой алтарь. Металл скрежетал о камень, на пол летела пыль, а маг время от времени поглядывал на стол, где в рамке из металлических штуковин замерло изображение «Пельменной» и стоявшего около ее двери существа.
При работе Скрытный напевал, или скорее гудел под нос, словно под его капюшоном завелось осиное гнездо. Песня была из тех, что исполняют только в одиночестве или в большом подпитии:
- По полю зомби грохотали, скелеты шли в последний бой, а молодого некроманта несли с разбитой головой!
Даже великие маги не лишены слабостей обычных смертных.
Скрытный надавил на лобзик и небольшой кусочек гранита со щелчком упал на пол.
- Отлично, - проговорил маг, опуская инструмент. – Идеальная работа. Впрочем, как обычно.
Он наверняка улыбался, хотя под капюшоном этого видно не было.
В дверь постучали.
- Заходи, - велел Скрытный.
Дверь распахнулась, и в нее протиснулся белобрысый юноша, на лице которого, украшенном парой наивно моргающих глаз, застыло то ли испуганное, то ли удивленное выражение.
Звали юношу Тадеуш, и он искренне считал себя учеником Скрытного. У того на этот счет имелось другое мнение, но он не спешил его высказывать, не желая расставаться с преданным, исполнительным и почти бесплатным слугой.
- Все принес? – осведомился маг сварливо.
- Да, учитель, как вы и велели, - кивнул Тадеуш, потряхивая мешком, в котором что-то возмущенно закудахтало.
- А кусок мыла?
- Вот он, учитель, - что-то шлепнулось на стол и, судя по звуку, к нему прилипло.
- А перо и пергамент?
- Они у меня в кармане.
- Великолепно. А теперь вырви у этих кур хвостовые перья. Ровно по восемь штук.
- У живых? – юноша оказался потрясен этим приказом.
Еще одной причиной, по которой Скрытный не прогонял Тадеуша, являлось то, что рядом с наивностью, добротой и глупостью отточенный, коварный и очень жестокий ум смотрится особенно ярко.
А своими личностными качествами Скрытный очень гордился и не упускал случая их продемонстрировать.
- Смерть их мне без надобности, - буркнул маг, достал из кармана мантии закрепленную на медной пластине стеклянную полую шайбу, заполненную жидким маслом, в котором висело серое, довольно убогое на вид перо.
Стоило нескольким фотонам упасть на его поверхность, как перо увеличилось вдвое, засветилось и принялось дрейфовать, оставляя в масле сверкающую, абсолютно прямую полосу.
Скрытный привел в действие световой компас – уникальный прибор, работающий благодаря перу феникса и позволяющий точно определить стороны света в мире, где нет магнитного поля.
Сверившись с компасом, маг принялся устанавливать алтарь, ориентируя его лицевой стороной на запад.
Тадеуш, судя по яростному кудахтанью и сдержанным проклятиям, сражался с курами, не желающими расставаться с частью оперения.
- Клянусь злобой всех демонов! – гневно пробормотал Скрытный, когда мимо него промчалась рассыпающая перышки курица и попыталась взлететь на стоящий в углу шкаф. – Лови эту тварь! Лови!
- Да, учитель! – испуганно возопил Тадеуш и ринулся ловить.
Курица с радостью вступила в известную ей с детства игру.
Через полчаса тяжело дышащие маг и его помощник стояли около алтаря, курица недовольно булькала в мешке, жалуясь на жизнь товаркам, а пол усеивали разнообразные перья.
Осталось только выбрать из них хвостовые.
- Учитель, а что вы собираетесь делать? – осмелился спросить Тадеуш, когда эта операция была выполнена, и Скрытный принялся деловито намыливать поверхность алтаря.
- Совместить заклинание Телепатического Видения с заклинанием Фото-ографической Памяти.
- Ого! А зачем?
- Превращу в жабу.
Тадеуш обиженно замолчал.
На самом деле Скрытный намеревался выяснить истинное имя прибывшего в Ква-Ква демона.
Все гримуары, посвященные обитателям Нижнего мира, в один голос твердят, что тот, кто знает настоящее имя демона, сможет управлять им без особых сложностей. Проблема состояла лишь в том, что демоны тоже знали об этом и громко звучавшие прозвища типа Адонаи-Исмаэль, Бель-Шамгарот или Люцифер являлись всего лишь творческими псевдонимами.
Истинные имена хранились в тайне, а звучать могли просто – Петя или Жан-Франсуа.
Вскоре алтарь оказался должным образом намылен, а хвостовые перья образовали на нем ровный круг. Скрытный взял в руки кусок пергамента и перо, после чего вспомнил о Тадеуше.
- Так, юноша, - сказал маг. – Там нужно сочинить отчет для Общества Шизанутых Чернокнижников. Ну, о работе за прошедший год… Займись!
- Учитель, это в самом деле нужно?
- Иначе они больше не выделят мне стипендии. И не забудь составить приложения – список использованных проклятий, финансовую сводку и график увеличения зловредности.
Тадеуш вздохнул и, захватив мешок с курами, побрел к выходу.
Дверь хлопнула, Скрытный буркнул нечто злобно-невразумительное и приступил к работе. От его бормотания в комнате поднялся сильный ветер, и куриные перья на алтаре затрепетали.
Изображение демона отделилось от рамки и, не спеша, поплыло по воздуху. Ухнуло в круг перьев, точно в пруд, и верхнюю поверхность алтаря залила густая, режущая глаз темнота.
А затем в ней медленно проступили пылающие буквы.
Скрытный выпучил глаза, но сдержался и заскрипел пером по пергаменту. Только записав имя, он позволил себе согнуться в приступе ехидного, присвистывающего смеха.
