Демона звали Апполинарий Матвеевич.
«Что тут делают эти тупицы?» – неприязненно подумал Зубост Дерг, провожая взглядом Торопливых.
Городскую стражу жрецы не любили почти так же сильно, как и магов, но в этом они были не оригинальны. Добрых чувств к стражникам не питал никто, даже жертвы преступлений. Сами Торопливые винили в этом проклятье, наложенное тысячи лет назад каким-то богом.
Горожане придерживались другого мнения.
- Стучи, - приказал верховный служитель Бевса-Патера одному из помощников, когда стражники исчезли за поворотом. – Разрази меня боги, но эти типы начнут болтать, что видели меня тут…
Дверь открылась за мгновение до того, как младший жрец прикоснулся кулаком к доскам.
На пороге воздвиглась очень большая и чрезвычайно сердитая женщина.
- Как посмели вы явиться ко мне, служители ложных богов? – рявкнула она так, что с Зубоста Дерга едва не сдуло митру.
- Как ложных? – удивленно спросил он. – Бевс-Патер…
- Все ваши боги суть фальшивые смрадные идолы! – возгласила Пифия, но тут же поправилась. – Хотя некоторые настоящие и приятно пахнут…
Зубост Дерг заглянул ей в глаза и понял, что ответа не дождется: в черных зрачках сталкивались Вселенные, кипели, изливая материю в пространство, сверхновые звезды, Хаос сражался с Порядком в пределах отдельно взятой квартиры, а время, извиваясь, само себя завивало в петли…
Рассудку, в котором творится такое, не до мелких проблем масштаба одного города.
- Мы уходим, - проговорил верховный служитель Бевса-Патера, решительным жестом прекращая ропот младших жрецов.
Безумная Пифия бросила на него уважительный взгляд, захлопнула рот, а затем и дверь.
- А все-таки одета она безвкусно, - прошипел из задних рядов свиты жрец-стилист.
- Но почему мы отступились? – возмутился наставник послушников. – Надо было…
Зубост Дерг внимательно посмотрел на него, и наставник чудесным образом съежился, будто стал меньше ростом.
- Мы возвращаемся в храм, - сказал верховный жрец тоном, не предусматривающим возражений. – Пифия не в силах нам помочь, и посему мы прибегнем к крайнему средству, взовем к владыке нашему, Бевсу-Патеру…
Среди жрецов произошло некоторое волнение.
Бевс-Патер, Отец Богов (звание номинальное) славился довольно вздорным нравом, и даже его собственные служители признавали, что бог несколько, мягко говоря, вспыльчив.
Решив, что его вызвали из-за пустяка, Бевс-Патер мог разгневаться.
Несколько раз подобное случалось, и после этого храм приходилось отстраивать, а жрецов отскребать от пола и набирать новых.
- Я беру ответственность на себя! – провозгласил Зубост Дерг и зашагал к ожидавшей его карете.
Младшие жрецы заторопились следом.
Храм Бевса-Патера располагался в самом центре храмового квартала и размерами превосходил все прочие святилища, из-за чего Зубост Дерг время от времени задирал нос перед коллегами.
Но это имело и обратные стороны: внутри храма было легко заблудиться, а обслуживающего персонала: подметальщиков, зажигателей курительных палочек, звонильщиков в колокольчики тут водилось столько, что сам верховный жрец не знал их число.
Когда Зубост Дерг вступил в храм и под его сводами разнесся слух, что планируется вызывательный молебен, святилище Отца Богов стало напоминать охваченный безумием муравейник.
Сам верховный жрец стоял у главного алтаря и, скрипя зубами, глядел, как вокруг бегают ошалевшие подчиненные. Жрец-стилист пытался наскоро перешить мантию прямо на Зубосте Дерге. Старший церемониймейстер спешно листал священные книги, освежая в памяти детали ритуала.
Служители помладше терли пол, стены и украшения храма, чтобы не ударить в грязь лицом (в прямом смысле) перед явившимся божеством.
Облаками летела слежавшаяся, почтенная пыль, предметы обстановки обретали вторую молодость, а пауки, годами обитавшие в темных углах, подумывали о том, чтобы сменить место жительства.
Кое-кто из жрецов потрусливее или поумнее (хотя одно не исключает другого) с самым деловым видом пробирались к запасным выходам, надеясь в момент, когда Бевс-Патер явится, оказаться подальше от храма.
- Хватит! – рявкнул Зубост Дерг, когда жрец-стилист в очередной раз промахнулся и ткнул иголкой куда-то в поясницу.
Суета мгновенно стихла.
- Можно начинать? – дрожащим голосом осведомился главный церемониймейстер.
- Нужно!
Главный церемониймейстер вытер вспотевший лоб и махнул рукой.
Закурились священные курильницы, зазвенели священные колокольчики, хор младших жрецов завел священный гимн «Яви свой лик, небес владыка, а то без тебя нам как-то дико…».
Зубост Дерг пинком отогнал жреца-стилиста и занял положенное место – справа от главного церемониймейстера.
Сам обряд смотрелся довольно скучно. Не было спецэффектов вроде облаков разноцветного дыма, рева из-под земли или бьющих с неба молний, и грудастые, скупо одетые девицы не ложились под жертвенный нож.
Но вызов был рассчитан не на эффектность, а на эффективность, и использовался лишь в те моменты, когда служители Отца Богов хотели не выпендриться, а на самом деле обратиться к Бевсу-Патеру.
У Зубоста Дерга от вытья хора звенело в ушах, а от сладкого дыма чесалось в носу.
Он встрепенулся, только когда все до единого факелы в храме погасли, а через мгновение засияли вновь, куда ярче, чем раньше. Статуя исчезла, а на ее месте оказался лысоватый, довольно полный мужчина, наряженный только в лавровый венок.
Судя по состоянию его, гм… атрибутов, бог только что был очень занят.
Жрецы дружно повалились на колени, наполнив зал шорохом одежд и стуком лбов о пол.
- Надеюсь, вы позвали меня не просто так… - негромко сказал Бевс-Патер, и колонны из розового мрамора, гордость и украшение храма, тоненько задребезжали. – Встань, жук… нет, оса… или гусеница?
- Червь, господин, - подсказал Зубост Дерг.
- Точно, - кивнул Отец Богов. – Встань, червь! И реки… эээ, чего тебе надо! Чудо какое, что ли?
Верховный жрец спешно поднялся и, стараясь не глядеть на, гм… атрибуты Бевса-Патера, рассказал про страшный сон.
- Зло придет? – глаза бога вспыхнули алым огнем. – Очередное дурацкое пророчество? И ради этого ты оторвал меня от… от… от божественных обязанностей? Как ты посмел, жук? В смысле, червь!
- Все к вашей вящей славе, господин, - пролепетал Зубост Дерг, прикидывая, спасет ли резиновый коврик под ногами от божественной молнии.
- Ладно, - Бевс-Патер почесал лоб, - если говорить честно, то я немного утомился от этих обязанностей, - он оглянулся через плечо, словно проверяя, не подслушивает ли кто. – К вам в город заявился демон.
- Обычный демон?
- Нет. Один из тех, кого страшатся даже сородичи. Даже я, - бог хмыкнул, - не захотел бы встретиться с ним в темном переулке. И как ты используешь это к моей вящей славе, гусеница?
- Червь, господин, - вновь подсказал Зубост Дерг и мозг его, обильно смазанный страхом, завертелся с такой скоростью, что из ушей полетели искры и пошел дым. – Мы сможем… это… типа… поймать его, доказав тем самым, что по городу у нас расхаживают демоны, а маги, допустившие подобное, ни на что не годятся!
- Ну и что?
- Ведь маги не чтят вас! Посрамление безбожников – благое дело!
- Да? – Бевс-Патер задумался, безупречно гладкий лоб его с усилием наморщился. – Но если ты осрамишь мое славное имя, - колонны вновь задребезжали, - то я превращу тебя в пепел, паук!
- Червь, господин…
- Да, все время забываю, - донесся уже слабеющий голос, и бог пропал.
В храме остались только жрецы.
И еще ошеломление, написанное на лице у Зубоста Дерга.
***
Мешок дергался и время от времени шипел, точно внутри выясняли отношения коты.
- Ну что, откроем? – спросил Арс, с надеждой поглядев на приятелей.
Тили-Тили просвистел что-то неразборчивое, Рыггантропов не без успеха сделал вид, что не понимает, о чем вообще идет речь, а Нил Прыгскокк смущенно уставился в стену.
Утром библиотекарь вручил студентам мешок с запрятанным в него куском знания и заявил, что больше ничем не может помочь. Выбравшиеся из университета приятели заскочили в «Утонченное блаженство», чтобы укрепить нервы, ослабленные визитом в подземелье.
Когда Арс через несколько часов вспомнил про мешок, Рыггантропов как раз собирался обменять его на кружку пива.
Топыряк почти силой вытащил друзей из кабачка и повел в переулок Семи Гномов, где снимал комнату. Ну а тут выяснилось, что энтузиазм напрочь покинул охотников на демона.
- Надо хотя бы защитный круг начертить, - вновь подал голос Арс. – Кто помнит, как это делается?
Тили-Тили поднял руку и вытащил из-под мантии кусок мела.
- Рисуй! – радостно закивал Нил Прыгскокк.
Йода зашипел, точно целый клубок змей, и замотал головой так, что уши его заколыхались.
- У него просто есть мел, - вздохнул Топыряк. – Придется лезть в записи.
И он потянулся к столу, где кипами лежали конспекты лекций, слегка помятые книги и прочая пергаментная ерунда, без которой не существует ни один нормальный студент.
А ненормальный – тем более.
После недолгих поисков, завершившихся падением учебника по прикладной магии на голову Рыггантропову, описание круга оказалось найдено, и Арс с Нилом принялись рисовать, пыхтя и сталкиваясь лбами.
- Типа? – удивленно сказал Рыггантропов, когда на полу появился рисунок, походивший на покрытое закорючками перекошенное яйцо.
- Э… да, - Арс почесал подбородок, - круг получился не очень… круглым. Но это же не главное, правда?
- Скоро узнаем, - мрачно проговорил Прыгскокк, взятой из угла метлой подталкивая шевелившийся и шипевший мешок к центру круга. – Эй, Рыггантропов, развязывай!
- А чего я?
- Мы рисовали, Тили-Тили дал мел, - объяснил Топыряк. – Настала твоя очередь проявить себя.
В самом деле, если кто и имел шансы устоять против выброса магической энергии, то только Рыггантропов. Заклинания отскакивали от его округлого черепа, как теннисные шарики от стенки, а самые хитрые проклятия отступали, столкнувшись с простым, словно бульдозер разумом двоечника.
- В натуре, ладно, - сказал Рыггантропов, поднялся и, наклонившись к мешку, содрал с него веревку.
Зашипело, и волна гневно булькающего сияния прянула в стороны, ударилась о невидимые стенки магического круга. Посреди комнаты будто вырос громадный стакан из желтого сверкающего стекла.
Внутри «стакана» ошеломленно моргал Рыггантропов.
- Выходи, давай! – гневно прорычал Арс. – За твоей за… спиной ничего не видно!
- Ага, - двоечник как ни в чем не бывало, выбрался из столба света и сел на место, а внутри «стакана» начал формироваться некий силуэт.
Тили-Тили сердито засвистел.
- Что это такое? – Нил Прыгскокк толкнул Арса локтем.
- Вот уж не знаю, - ответил Топыряк, разглядывая штуковину, больше всего похожую на уродливую трубу, увешанную множеством монет на веревках и снабженную щегольским гребнем из металла.
Тили-Тили засвистел яростнее, как закипающий чайник, и запрыгал на месте, точно собирающийся взлететь пингвин.
- Типа ты хочешь что-то сказать? – проявил сообразительность Рыггантропов.
Йода кивнул, схватил со стола кусок пергамента и что-то написал на нем куском мела. Мохнатая лапка протянулась, сунув листок под нос Арсу, и тот задумался, глядя на белесые буквы.
«Деманский манок» - гласила надпись.
- Манок для демонов? – первым сориентировался Нил Прыгскокк, которому пару раз довелось участвовать в охоте.
- А что это? – гулко спросил Рыггантропов. – Это манная каша мужского рода?
- Нет. Такая штука, чтобы дуть в нее. Демон услышит звуки и придет. То есть прилетит. Или приползет? – так и не придя к окончательному выводу, Нил пожал плечами.
- Ага.
- Теперь осталось только понять, как этот манок изготовить, - сказал Арс и замер, с ужасом вслушиваясь в приближавшийся по коридору цокот.
Такой издают очень маленькие и крайне твердые каблучки.
