- Они у меня в кармане.
- Великолепно. А теперь вырви у этих кур хвостовые перья. Ровно по восемь штук.
- У живых? – юноша оказался потрясен этим приказом.
Еще одной причиной, по которой Скрытный не прогонял Тадеуша, являлось то, что рядом с наивностью, добротой и глупостью отточенный, коварный и очень жестокий ум смотрится особенно ярко.
А своими личностными качествами Скрытный очень гордился и не упускал случая их продемонстрировать.
- Смерть их мне без надобности, - буркнул маг, достал из кармана мантии закрепленную на медной пластине стеклянную полую шайбу, заполненную жидким маслом, в котором висело серое, довольно убогое на вид перо.
Стоило нескольким фотонам упасть на его поверхность, как перо увеличилось вдвое, засветилось и принялось дрейфовать, оставляя в масле сверкающую, абсолютно прямую полосу.
Скрытный привел в действие световой компас – уникальный прибор, работающий благодаря перу феникса и позволяющий точно определить стороны света в мире, где нет магнитного поля.
Сверившись с компасом, маг принялся устанавливать алтарь, ориентируя его лицевой стороной на запад.
Тадеуш, судя по яростному кудахтанью и сдержанным проклятиям, сражался с курами, не желающими расставаться с частью оперения.
- Клянусь злобой всех демонов! – гневно пробормотал Скрытный, когда мимо него промчалась рассыпающая перышки курица и попыталась взлететь на стоящий в углу шкаф. – Лови эту тварь! Лови!
- Да, учитель! – испуганно возопил Тадеуш и ринулся ловить.
Курица с радостью вступила в известную ей с детства игру.
Через полчаса тяжело дышащие маг и его помощник стояли около алтаря, курица недовольно булькала в мешке, жалуясь на жизнь товаркам, а пол усеивали разнообразные перья.
Осталось только выбрать из них хвостовые.
- Учитель, а что вы собираетесь делать? – осмелился спросить Тадеуш, когда эта операция была выполнена, и Скрытный принялся деловито намыливать поверхность алтаря.
- Совместить заклинание Телепатического Видения с заклинанием Фото-ографической Памяти.
- Ого! А зачем?
- Превращу в жабу.
Тадеуш обиженно замолчал.
На самом деле Скрытный намеревался выяснить истинное имя прибывшего в Ква-Ква демона.
Все гримуары, посвященные обитателям Нижнего мира, в один голос твердят, что тот, кто знает настоящее имя демона, сможет управлять им без особых сложностей. Проблема состояла лишь в том, что демоны тоже знали об этом и громко звучавшие прозвища типа Адонаи-Исмаэль, Бель-Шамгарот или Люцифер являлись всего лишь творческими псевдонимами.
Истинные имена хранились в тайне, а звучать могли просто – Петя или Жан-Франсуа.
Вскоре алтарь оказался должным образом намылен, а хвостовые перья образовали на нем ровный круг. Скрытный взял в руки кусок пергамента и перо, после чего вспомнил о Тадеуше.
- Так, юноша, - сказал маг. – Там нужно сочинить отчет для Общества Шизанутых Чернокнижников. Ну, о работе за прошедший год… Займись!
- Учитель, это в самом деле нужно?
- Иначе они больше не выделят мне стипендии. И не забудь составить приложения – список использованных проклятий, финансовую сводку и график увеличения зловредности.
Тадеуш вздохнул и, захватив мешок с курами, побрел к выходу.
Дверь хлопнула, Скрытный буркнул нечто злобно-невразумительное и приступил к работе. От его бормотания в комнате поднялся сильный ветер, и куриные перья на алтаре затрепетали.
Изображение демона отделилось от рамки и, не спеша, поплыло по воздуху. Ухнуло в круг перьев, точно в пруд, и верхнюю поверхность алтаря залила густая, режущая глаз темнота.
А затем в ней медленно проступили пылающие буквы.
Скрытный выпучил глаза, но сдержался и заскрипел пером по пергаменту. Только записав имя, он позволил себе согнуться в приступе ехидного, присвистывающего смеха.
Демона звали Апполинарий Матвеевич.
«Что тут делают эти тупицы?» – неприязненно подумал Зубост Дерг, провожая взглядом Торопливых.
Городскую стражу жрецы не любили почти так же сильно, как и магов, но в этом они были не оригинальны. Добрых чувств к стражникам не питал никто, даже жертвы преступлений. Сами Торопливые винили в этом проклятье, наложенное тысячи лет назад каким-то богом.
Горожане придерживались другого мнения.
- Стучи, - приказал верховный служитель Бевса-Патера одному из помощников, когда стражники исчезли за поворотом. – Разрази меня боги, но эти типы начнут болтать, что видели меня тут…
Дверь открылась за мгновение до того, как младший жрец прикоснулся кулаком к доскам.
На пороге воздвиглась очень большая и чрезвычайно сердитая женщина.
- Как посмели вы явиться ко мне, служители ложных богов? – рявкнула она так, что с Зубоста Дерга едва не сдуло митру.
- Как ложных? – удивленно спросил он. – Бевс-Патер…
- Все ваши боги суть фальшивые смрадные идолы! – возгласила Пифия, но тут же поправилась. – Хотя некоторые настоящие и приятно пахнут…
Зубост Дерг заглянул ей в глаза и понял, что ответа не дождется: в черных зрачках сталкивались Вселенные, кипели, изливая материю в пространство, сверхновые звезды, Хаос сражался с Порядком в пределах отдельно взятой квартиры, а время, извиваясь, само себя завивало в петли…
Рассудку, в котором творится такое, не до мелких проблем масштаба одного города.
- Мы уходим, - проговорил верховный служитель Бевса-Патера, решительным жестом прекращая ропот младших жрецов.
Безумная Пифия бросила на него уважительный взгляд, захлопнула рот, а затем и дверь.
- А все-таки одета она безвкусно, - прошипел из задних рядов свиты жрец-стилист.
- Но почему мы отступились? – возмутился наставник послушников. – Надо было…
Зубост Дерг внимательно посмотрел на него, и наставник чудесным образом съежился, будто стал меньше ростом.
- Мы возвращаемся в храм, - сказал верховный жрец тоном, не предусматривающим возражений. – Пифия не в силах нам помочь, и посему мы прибегнем к крайнему средству, взовем к владыке нашему, Бевсу-Патеру…
Среди жрецов произошло некоторое волнение.
Бевс-Патер, Отец Богов (звание номинальное) славился довольно вздорным нравом, и даже его собственные служители признавали, что бог несколько, мягко говоря, вспыльчив.
Решив, что его вызвали из-за пустяка, Бевс-Патер мог разгневаться.
Несколько раз подобное случалось, и после этого храм приходилось отстраивать, а жрецов отскребать от пола и набирать новых.
- Я беру ответственность на себя! – провозгласил Зубост Дерг и зашагал к ожидавшей его карете.
Младшие жрецы заторопились следом.
Храм Бевса-Патера располагался в самом центре храмового квартала и размерами превосходил все прочие святилища, из-за чего Зубост Дерг время от времени задирал нос перед коллегами.
Но это имело и обратные стороны: внутри храма было легко заблудиться, а обслуживающего персонала: подметальщиков, зажигателей курительных палочек, звонильщиков в колокольчики тут водилось столько, что сам верховный жрец не знал их число.
Когда Зубост Дерг вступил в храм и под его сводами разнесся слух, что планируется вызывательный молебен, святилище Отца Богов стало напоминать охваченный безумием муравейник.
Сам верховный жрец стоял у главного алтаря и, скрипя зубами, глядел, как вокруг бегают ошалевшие подчиненные. Жрец-стилист пытался наскоро перешить мантию прямо на Зубосте Дерге. Старший церемониймейстер спешно листал священные книги, освежая в памяти детали ритуала.
Служители помладше терли пол, стены и украшения храма, чтобы не ударить в грязь лицом (в прямом смысле) перед явившимся божеством.
Облаками летела слежавшаяся, почтенная пыль, предметы обстановки обретали вторую молодость, а пауки, годами обитавшие в темных углах, подумывали о том, чтобы сменить место жительства.
Кое-кто из жрецов потрусливее или поумнее (хотя одно не исключает другого) с самым деловым видом пробирались к запасным выходам, надеясь в момент, когда Бевс-Патер явится, оказаться подальше от храма.
- Хватит! – рявкнул Зубост Дерг, когда жрец-стилист в очередной раз промахнулся и ткнул иголкой куда-то в поясницу.
Суета мгновенно стихла.
- Можно начинать? – дрожащим голосом осведомился главный церемониймейстер.
- Нужно!
Главный церемониймейстер вытер вспотевший лоб и махнул рукой.
Закурились священные курильницы, зазвенели священные колокольчики, хор младших жрецов завел священный гимн «Яви свой лик, небес владыка, а то без тебя нам как-то дико…».
Зубост Дерг пинком отогнал жреца-стилиста и занял положенное место – справа от главного церемониймейстера.
Сам обряд смотрелся довольно скучно. Не было спецэффектов вроде облаков разноцветного дыма, рева из-под земли или бьющих с неба молний, и грудастые, скупо одетые девицы не ложились под жертвенный нож.
Но вызов был рассчитан не на эффектность, а на эффективность, и использовался лишь в те моменты, когда служители Отца Богов хотели не выпендриться, а на самом деле обратиться к Бевсу-Патеру.
У Зубоста Дерга от вытья хора звенело в ушах, а от сладкого дыма чесалось в носу.
Он встрепенулся, только когда все до единого факелы в храме погасли, а через мгновение засияли вновь, куда ярче, чем раньше. Статуя исчезла, а на ее месте оказался лысоватый, довольно полный мужчина, наряженный только в лавровый венок.
Судя по состоянию его, гм… атрибутов, бог только что был очень занят.
Жрецы дружно повалились на колени, наполнив зал шорохом одежд и стуком лбов о пол.
- Надеюсь, вы позвали меня не просто так… - негромко сказал Бевс-Патер, и колонны из розового мрамора, гордость и украшение храма, тоненько задребезжали. – Встань, жук… нет, оса… или гусеница?
- Червь, господин, - подсказал Зубост Дерг.
- Точно, - кивнул Отец Богов. – Встань, червь! И реки… эээ, чего тебе надо! Чудо какое, что ли?
Верховный жрец спешно поднялся и, стараясь не глядеть на, гм… атрибуты Бевса-Патера, рассказал про страшный сон.
- Зло придет? – глаза бога вспыхнули алым огнем. – Очередное дурацкое пророчество? И ради этого ты оторвал меня от… от… от божественных обязанностей? Как ты посмел, жук? В смысле, червь!
- Все к вашей вящей славе, господин, - пролепетал Зубост Дерг, прикидывая, спасет ли резиновый коврик под ногами от божественной молнии.
- Ладно, - Бевс-Патер почесал лоб, - если говорить честно, то я немного утомился от этих обязанностей, - он оглянулся через плечо, словно проверяя, не подслушивает ли кто. – К вам в город заявился демон.
- Обычный демон?
- Нет. Один из тех, кого страшатся даже сородичи. Даже я, - бог хмыкнул, - не захотел бы встретиться с ним в темном переулке. И как ты используешь это к моей вящей славе, гусеница?
- Червь, господин, - вновь подсказал Зубост Дерг и мозг его, обильно смазанный страхом, завертелся с такой скоростью, что из ушей полетели искры и пошел дым. – Мы сможем… это… типа… поймать его, доказав тем самым, что по городу у нас расхаживают демоны, а маги, допустившие подобное, ни на что не годятся!
- Ну и что?
- Ведь маги не чтят вас! Посрамление безбожников – благое дело!
- Да? – Бевс-Патер задумался, безупречно гладкий лоб его с усилием наморщился. – Но если ты осрамишь мое славное имя, - колонны вновь задребезжали, - то я превращу тебя в пепел, паук!
- Червь, господин…
- Да, все время забываю, - донесся уже слабеющий голос, и бог пропал.
В храме остались только жрецы.
И еще ошеломление, написанное на лице у Зубоста Дерга.
***
Мешок дергался и время от времени шипел, точно внутри выясняли отношения коты.
- Ну что, откроем? – спросил Арс, с надеждой поглядев на приятелей.
Тили-Тили просвистел что-то неразборчивое, Рыггантропов не без успеха сделал вид, что не понимает, о чем вообще идет речь, а Нил Прыгскокк смущенно уставился в стену.
Утром библиотекарь вручил студентам мешок с запрятанным в него куском знания и заявил, что больше ничем не может помочь. Выбравшиеся из университета приятели заскочили в «Утонченное блаженство», чтобы укрепить нервы, ослабленные визитом в подземелье.
