Раздался звук, напоминавший скорее не стук, а дробь автоматной очереди, дверь открылась. На пороге воздвиглась фигура, похожая на гриб с огромной шляпкой и пухлой, расширяющейся книзу ножкой.
- Я не есть понимать, что происходить! – заявила фигура капризным голосом. – Что за грохот в поздний час есть?
Топыряк сжался, понимая, что в этот момент экзорцизмы не помогут.
Мадам Тюфяк, хозяйка дома, где Арс снимал комнату, славилась двумя вещами – нарочитым акцентом обитателей Лоскута Фатерлянд и любовью к громадным шляпам, похожим на круглые огороды.
Нынешняя была украшена центнером всяческих овощей и фруктов, среди которых выделялся арбуз.
- Э, мы…
Но жалкая попытка оправдаться оказалась подрублена на корню.
- Вы есть иметь очень плохой память! – решительно заявила мадам Тюфяк, опасно колыхнув шляпой. – Когда я сдавать вам комната за малый деньги, - тут хозяйка квартиры позволила себе жалостливый вздох, - я говорить – никакой магия в мой дом! А это что вот есть?
Обвиняющий перст поднялся, указав на столб из света.
- Манок, - честно ответил Рыггантропов.
- Никакой манок в мой дом! Все колдовство – прочь не сюда! – мадам Тюфяк решительно шагнула вперед и схватила висевшее в воздухе изображение.
Магический чертеж, не привыкший к такому обращению, мигнул и начал гаснуть. Потрясая фруктами на шляпе и гневно сопя, мадам Тюфяк скрутила его и запихнула в мешок.
Свет померк.
Магия – великая сила, но со сварливыми домохозяйками не всегда справляется даже она.
Мрак сгущался на Пустопорожней улице, и главная транспортная магистраль Нор потихоньку оживала. Двигались в полутьме люди, или хотя бы похожие на них существа. Открывались питейные заведения, чью репутацию не смогли бы подмочить все океаны Лоскутного мира.
Воры готовились воровать, убийцы – убивать, продажные девицы тренировались в искусстве наложения косметики.
Шныряли, посверкивая глазами, крысы.
Никто, кроме них, не заметил, как от стены ничем не примечательного дома отделилось черное облако. Грызуны, инстинкт самосохранения у которых куда сильнее любопытства, тут же дали деру, а демон, повисев в воздухе, вспомнил, что должен как-то выглядеть.
Сегодня удерживать облик у него получалось несколько лучше, чем вчера, и он походил на высокого, облаченного в длинный плащ мужчину. Мрак успешно скрывал отсутствие некоторых важных деталей.
- Пшххх… - прошипел демон и наполовину зашагал, наполовину поплыл по улице.
Голод гнал его вперед, а обилие находившейся вокруг – за тонкими стенками – пищи сводило с ума.
- Не хочешь отдохнуть, красавчик? – с крыльца дома, украшенного красным фонарем, шагнула женщина.
Демон замер, клубясь внутри собственного облика и будучи не в силах оторвать глаз от аппетитно колышущихся перед ним кусков мягкой, наполненной свежей кровью плоти.
Мадам Передур окучивала ниву любовного бизнеса много лет. За это время она научилась многим вещам, в том числе – не обращать внимания на внешность клиентов и чувствовать их желания.
Так что она попросту не заметила, что у «красавчика» вместо лица – что-то черное, колышущееся, а рост то уменьшается, то увеличивается. Зато уловила, что ее очень сильно хотят.
В каком смысле – она даже не догадывалась.
- Ну что, красавчик? – мадам Передур вильнула бедрами, надежно укрытыми под толстым слоем жира, после чего зазывно выпятила грудь, организовав небольшое холмотрясение. – Пойдем? Три бубля за час – не так уж дорого для такого роскошного мужчины, как ты…
Состоятельность клиента мадам Передур определяла даже не на глаз, а на звук шагов, по тончайшим обертонам скрипа ботинок или сапог, хлюпанья грязи под ногами и бульканья луж.
В этот раз возникли некоторые затруднения, поскольку мужчина перемещался совершенно бесшумно, но мадам Передур решила, что такое себе может позволить только очень богатый клиент.
- Если тебе нравятся тощенькие или рыжие, то у меня есть подруги, - сказала мадам Передур. – Ну что ты молчишь, красавчик?
Существует множество теорий, описывающих, как размножаются демоны – делением, почкованием, долгими прыжками на месте или откладыванием яиц в тела неудачливых магов.
Но все они сходятся в одном – человеческие женщины демонам для этого не нужны.
Так что бывший узник из всей пламенной речи мадам Передур понял лишь, что его приглашают в место, где много сочного мяса и теплой крови. Втянув в себя воздух, он попытался вспомнить, что это такое – разговаривать.
Получилось не очень.
- Так ты немой, красавчик? – догадалась мадам Передур, вслушиваясь в звуки, больше всего похожие на сопение простуженного спаниеля. – Ничего, для нашего дела это не помеха…
И, игриво вильнув похожим на две бочки задом, она поманила клиента за собой и поднялась обратно на крыльцо.
Демон поплыл за ней.
Дверь распахнулась, и он окунулся в приглушенный свет, в сладкие и густые, точно сироп запахи.
- О, мужчина! – дружный, полный искренней радости вздох раздался со всех сторон одновременно.
Демон заподозрил, что угодил в ловушку и испытал недостойное уроженца Нижнего мира желание обратиться в бегство. Но мадам Передур с неженской силой ухватила его за локоть - нащупав что-то, напоминающее локоть, только со второй попытки - и твердо сказала:
- Красавчик мой!
И демон общей для всех мужчин частью сознания понял, что пропал.
- Ну что, приступим? – спросил Васис Ргов, после четвертой кружки пива вышедший на новый, отличный от нулевого, уровень смелости.
- Можно, - кивнул Лахов.
Калис поднял арбалет и ловким выстрелом лишил бежавшего по стене таракана одного из усов.
Таракан от возмущения упал в обморок.
Пили стражники в кабачке «Потертое ухо», маленьком и грязном, точно конура страдающей недержанием крысы, но зато уютном, родном и привычном.
- Можно, - повторил лейтенант, вытащив из кармана полученный утром от Пифии листок пергамента.
Тот оказался с легким шорохом развернут и осторожно водружен на столешницу, заляпанную пятнами неопознанной биоплазмы.
- Ну, что там? – спросил Дука Калис, который читать умел только теоретически, а на самом деле обычно ленился отличать буквы от цифр.
- Ынструкцыя, - прочитал Лахов, - как-то мудрено написано… Ага, вот. В настоящий момент демон находится в веселом заведении мадам Передур, что на Пустопорожней улице.
- Если он там, то я ему не позавидую, - и примерный семьянин Васис Ргов нервно вздрогнул.
- Бред какой-то, - почесал шлем в районе лба лейтенант. – Что демону делать в веселом доме?
- Может, у него там гнездо?
- Или нора?
Сержанты удивленно поглядели друг на друга.
- Какая нора? – Лахов махнул рукой и хозяин «Потертого уха», давно понимающий стражников без слов, притащил еще три полные кружки. – Сейчас прочитаем, что там дальше… хлюп-хлюп-хлюп…
- Хлюп-хлюп, - поддержали начальство сержанты.
Собравшись заново сосредоточиться на инструкции, лейтенант обнаружил, что буквы странным образом расплываются перед глазами.
- Смирно! – рявкнул он, пытаясь справиться со строптивыми значками привычным способом.
Раздался грохот, стол опрокинулся, недопитое пиво полилось на Лахова, на инструкцию и на пол.
Дука Калис выполнил приказ еще до того, как понял его смысл.
- О, - глубокомысленно высказался придавленный столом Васис Ргов.
- Ага, - согласился лейтенант, выуживая листок пергамента из желтой пенящейся лужицы. – Ты что наделал, идиот?
- Не могу знать, - дисциплинированно ответил Калис.
Глянув в глаза сержанта, похожие на две оловянные пуговицы, Лахов сдержал рвущиеся с языка проклятия и принялся командовать:
- Стол поднять! Ргова в себя привести! Новое пиво заказать!
Калис отдал честь и приступил.
Лейтенант вздохнул и побрел туда, где в огромном очаге без особого фанатизма потрескивало пламя, а над ним виднелась немножко закопченная, но вполне надежная решетка.
Оставалось надеяться, что инструкция Пифии после высыхания обретет прежний вид.
Когда Лахов положил листок на решетку, тот заискрил, испустил облако серого и очень вонючего дыма, а потом развалился, превратившись в сотни разлетевшихся по сторонам пылающих клочков.
- Идея оказалась не самой лучшей, - сказал лейтенант, отряхивая лицо, - какие будут предложения?
- Взять еще пива? – рискнул высказаться Ргов.
Долгие годы Скрытный мечтал о жилище, достойном настоящего темного мага, о вонзающихся в небо мрачных башнях, о зубчатой крепостной стене, глубоких подвалах, полных зубовного скрежета и плененных демонов, а также о небольшом персональном музее…
Но он был реалистом и понимал, что подобное строение в Ква-Ква привлечет нежелательное внимание.
По крайней мере, до тех пор, пока в городе правят тупицы-мэры.
Поэтому в реальной жизни Скрытный обходился уютным домиком на правой окраине, маскировочными шторами на окнах и высоким забором, снабженным охранным заклинанием.
В доме имелась комната, отведенная исключительно для магических обрядов, а в ней – все необходимое для волшебства, в том числе пойманный в банку шорох кошачьих шагов, рыбья слюна и кровь девственницы.
Но сейчас эти редкие и безумно дорогие ингредиенты пребывали в расставленных вдоль стен шкафах, а Скрытный ползал по полу, немузыкально и фальшиво насвистывая, и потихоньку вырисовывал сложнейшую магическую фигуру, способную поймать и удержать демона.
В ней причудливо сплетались додекаэдры, вписанные в круги, треугольные икосаэдры и пятимерные точки, нарисованные с безупречностью, выдающей настоящего мастера магической геометрии. Промежутки между линиями покрывали оккультные символы, а в центре красовались древние руны, украденные с вершины Влимпа одним наглым и предприимчивым магом.
Они складывались в имя: Апполинарий Матвеевич.
- Ну что же, отлично, - проговорил Скрытный, поднимаясь на ноги и отряхивая руки от мела. – Можно приступать.
На улице властвовала глухая ночь – лучшее время для черного колдовства хотя бы в том смысле, что меньше шансов быть застуканным.
- Ха-ха-ха! – Скрытный последний раз опробовал зловещий смех, неизменный признак настоящего злодея, и остался доволен. – Рамамба харе намбе рум…
Унылые и невнятные слова дребезжали, как старый велосипед, из углов подпевало эхо. В нужных местах маг не забывал красиво взмахнуть рукой или сделать большие глаза.
Рисунок засветился, сначала едва заметно, потом сильнее, по линиям побежали шипящие искры, из-под пола донесся сердитый рокот, будто там мучился газами очень большой крот.
А затем…
- Так, кто следующий? – вопросила мадам Передур, оглядывая девочек.
В ответ на нее обрушилась настоящая волна требовательного писка, визга и скулежа:
- Я!
- Нет, я!
- Моя очередь!
- Отойди, мочалка крашеная!
- Сама ты мочалка!
В комнате за спиной мадам Передур остался клиент, тот самый, со смазанным лицом, странной одеждой и совершенно бесшумными движениями.
К нему и рвались девицы, ни разу не видевшие, чтобы старшая обитательница веселого дома выходила после «сеанса» раскрасневшаяся, с ошалелыми, удивленно бегающими глазами.
Большая Зизи, призванная услаждать тех, кто любит по-настоящему крупных женщин, в тот момент ухитрилась проскользнуть в комнату. Оттуда донесся визг, затем громогласный стон.
Через пять минут Большая Зизи выбралась в коридор.
На ее могучей фигуре сиротливо болталась сложная комбинация из лоскутков, недавно бывшая весьма завлекающим халатиком.
- Оооо! – соратницы Большой Зизи издали полный зависти стон, и мадам Передур пришлось взять дело в свои руки, чтобы спасти хотя бы дверь.
