Я дышу, слушая Томкину трескотню. Раз-два-три. Слава богу, они не дома. Раз-два-три. Я сейчас поеду в спорткомплекс, заберу Ванятку. Что я навыдумывала? Даров не знает о сыне. Он ему не нужен был все эти годы. С чего я решила, что сейчас он вдруг воспылает. Да и не узнает он, что я родила от него Ванюшку. А то, что он на лобик моего мальчика смотрел… Мне просто показалось. ПРОСТО ПОКАЗАЛОСЬ.
Вдох-выдох. Раз, два, три.
– Ух ты. Теть Том, смотри, как дядька круто катает, – слышу я далекий восторженный голос моего мальчика.
Застываю.
Дядька.
Какой дядька?
Воздух снова становится густым.
Нет.
Только не это. Этого просто же не может быть. Глупость. Просто какое-то совпадение. Мало ли дядек катается на коньках в рабочее время в спортивном комплексе.
– Ладно. Даш, некогда мне. Пойду, пока Ванька не ухайдокал крутого дядьку своим неуемным восторгом, – хмыкает Томка. – Кстати, мужик так ничего. Правда лица не видно, но фигурка…
– Том, не оставляй Ванятку одного, – хриплю, но Томка уже меня не слышит. Сбрасывает.
Мне срочно нужно к сыну. Просто убедиться, что все мои тревоги надуманы.
Бегу к выходу, даже не переодевшись. Подумаешь, в униформе горничной и белом дурацком фартуке, в котором похожа на рабыню с фазенды.
– Дарья, – словно хлыстом в спину бьет меня злой голос управляющей отеля. – Ко мне зайди. Быстро.
– Не могу. Мне некогда. У меня сын… – выплевываю я, даже не пытаясь остановиться. – Свет, я на больничном, вообще-то.
– А будешь уволена, если не сделаешь так, как я приказала. Быстро в кабинет ко мне.
– Увольняй. – Мне плевать на работу. Мне не плевать на сына. Сдираю фартук, бросаю на плохо вымытый пол. Ларка халтурщица. – И не переживай, я буду нема как рыба. В конце концов. Меня вообще не интересует ваша личная жизнь.
– Дарья. Я комцу сказала. Я приказала…
– Да пошла ты, – бубню под нос. Светлана не слышит, конечно.
Я уже выскакиваю на улицу. Свежий воздух слегка меня приводит в чувства. Господи, ну почему, как только на горизонте появляется Игорь Даров, моя жизнь летит в тартарары? За что?
Потому что он снова здесь. И я знаю – это только начало.
Глава 10
Игорь Даров
Я на коньках не стоял бог знает сколько лет. Бог знает, и я знаю. Семь лет. Ровно столько, сколько думал, что не вернусь в этот город, в это прошлое дурное, выламывающее, выворачивающее наизнанку.
Ничего тут не меняется. Даже каток все тот же. Весь в трещинах и буграх. Ноги слушаются с трудом, когда я разгоняюсь и наконец начинаю дышать. Вхожу в режим автомата. Скорость приводит в чувство. И чертов презрительный взгляд Дашки-Чебурашки, которым она меня прожгла недавно, преследовавший меня все время, пока я бежал из гребаной гостиницы, наконец выветривается, рассеивается.
Мне не нужен никто. Ни Дашка, ни этот отель, ни мальчишка, который не мой со сто процентной уверенностью. А пятно на его лбу… Ну, совпало. Я просто уеду прямо завтра. Зачем мне инвестировать в то, что я ненавижу. В город этот, в мэра с его банькой и громадными запросами. Все просто, предельно просто. И на душе сразу становится легко и спокойно. Прав был психолог, я должен был сюда вернуться, чтобы понять…
Мысль замирает, когда я вижу маленькую фигурку, кубарем несущуюся прямо на меня. Ребенок явно давно катает, потому что пытается затормозить, но выходит у него прямо ну очень фигово. Я даже крякнуть не успеваю, когда он в меня врезается на полном ходу. Долгое отсутствие тренировок сказывается. Нас ведь учили группироваться.
Но… То ли от неожиданности, то ли от того, что закостенел за семь лет, я падаю во весь рост, даже не успев оцифровать распухшим мозгом ситуацию. Боль в ноге такая острая, что мне кажется, потолок катка переливается ярмарочными огнями. Хорошо еще, что я шлем на голову нацепил. Потому что башкой я приложился тоже знатно.
– Я не хотел. Правда, – копошится прямо на мне чертов сопляк. Вот уж везет мне в последнее время на мелких гаденышей. – Просто коньки… Ну, малы мне немного, и я не рассчитал. Дядь… да что же это. Мама меня убьет.
Слова до меня доносятся словно сквозь вату. И стойкое чувство дежавю раздирает разламывающуюся голову. Все что ли мелкие поганцы так боятся своих мам?
Пытаюсь пошевелиться. Выходит ужасно. Нога, похоже, сломана в лодыжке. Многострадальная башка вот-вот треснет, как перезрелый арбуз.
– Дядь, ты чего молчишь?
– Да пошел ты, – сиплю я, борясь со скачущими в глазах веселыми солнечными зайцами. Откуда бы им тут взяться.
– Вы бы так не разговаривали с моим крестником, – женский голос кажется мне звуком циркулярки. Противный, аллес.
– Вообще-то твой сопляк чуть меня не убил, – хриплю я, пытаясь собраться в единое целое.
– Это спорный вопрос. Вы взрослый мужик. А он ребенок.
– Следить надо за своими детьми, – переворачиваюсь на живот. Боль в ноге сияет и переливается. Ползти на глазах у вредной бабы и её ребенка просто позорище. – Отвалите от меня.
– Ой, мама пришла. Теть Том. Там мама. Слушай. Скажи ей, что я не виноват, а. А то я одному дядьке лоб расшиб, второго вон вообще перепрошил. Ну, теть Томочка.
О, боже. О нет. Только не это? Это не может быть по-настоящему. Я сплю, и мне снится затяжной кошмар. Этот город просто питается моими чувствами. Ему нравится высасывать меня по капле.
– А ты и не виноват. Этот идиот сам не соблюдал технику безопасности. Это надо так носиться. Тут детей полно. А если бы вы коньком моего мальчика? А если бы…
– Вообще-то этот мальчик меня уронил. В каком аду таких производят?
Я все-таки ползу. Позорно на карачках. В сторону выхода. Боль становится оглушающей.
– Что тут происходит. Ваня, милый, ты упал? Где болит? Покажи, – испуганный голос из прошлого. Кажется, что и не было всех этих лет. Она так же говорила со мной, когда я получил травму во время игры. Нервно ощупывала меня, и я видел слезинки, застывшие в глазах Дашки. И я проваливаюсь в эту черную дыру ненужных воспоминаний, словно там есть спасение от боли.
– Да не, ма. Я нормально. А вот дяденьке плохо, похоже, – слова мальчика я почти не слышу. Обрывочно. Лежу на льду. Распластавшись, как распятый жук. – Дядь, эй… Ма, давай посмотрим.
Не нужно. Только не она. Не надо на меня смотреть. Просто пусть вызовут скорую и исчезнут.
– Эй, вам плохо? – вижу испуганные глаза Дарьи сквозь решетку хоккейной маски. – Болит где-то?
– Каску с него сними, – подает голос её чокнутая подружка. – Да не так. Ой, господи, горе ты мое.
Мне кажется, что мне отрывают голову. Еще немного, и эта дура повернет её до щелчка.
– Теть, Том, вы его сейчас добьете. Вот так надо, – легкое движение. И я наконец чувствую, что голове становится гораздо легче. – Ой… Опа… А как это… – хмыкает мальчик Ванечка, в которого страсть к пыткам заложена, видимо, с рождения. Ну всё правильно, кто еще мог родиться у предательницы и сукина сына.
– Ты? Снова? Какого лешего? – шипит Даршка – Чебурашка. Сияет глазами. У меня мутится в мозгу. У неё губы вишневые. И сейчас нет слез в глазах. Ей плевать на меня. А мне на неё плевать. – Ты специально, да? Ты нас преследуешь?
– Да на кой черт вы мне сдались? – почти пищу я. Нога пульсирует так, что хочется выть. – У меня чувство, что это ты и твой личинос меня хотите вальнуть.
– Не смей…
– Слушай, просто вызови скорую. У меня сломана нога.
– Ага, конечно. Так я тебе и поверила. Что ты снова придумал, чтобы мне жизнь испортить? Ты еще и симулянт. Скажи еще, что теперь я обязана буду за тобой ухаживать.
– Заметь, не я это предложил, – господи, вот дура-то. Сама себе яму выкопала. Я пока не мог даже придумать такого своим мозгом расплывшимся. – Но идея пушка. Я воспользуюсь.
– Да пошел ты, – стонет Дарья. – Светка за тобой пусть ухаживает. У вас же с ней…
– Ты ревнуешь, что ли? – ухмыляюсь я. Челюсть тоже простреливает. Нормально, я сходил на каток посублимировать.
– Дурак. Том, вызови ему скорую. Он, похоже, голову отшиб. Ваня, идем.
– Далеко собралась? – она сейчас уйдет. Да и пусть валит. Пусть уходит. Пусть…
– От тебя подальше.
– Но мы еще не договорили. Например, о твоем сыне… И о его будущем.
Она замирает. Почему, интересно, у неё такой затравленный взгляд? Я даже её не успел попугать социальными службами и тем, что её сопляк малолетний преступник.
– Ванечка, иди переодевайся, – она старается говорить спокойно, но голос дрожит.
– Ма. Этот дядька, он твой начальник, да? Прости, а? Я не хотел, правда. Дядь, простите меня. Не увольняйте маму. Она не виновата же. Она хорошая. Просто вы ей мало денежек платите, и нам на коньки нормальные не хватает.
– Ваня, иди переодеваться, – чеканит слова Дарья. Мальчишку словно ветром сдувает. Она склоняется надо мной. – Только посмей приблизиться к моему сыну. И пожалеешь, что родился на свет. Понял?
– Ой, как страшно, – черт, а и вправду не по себе.
– Тут он. Вот, – снова выныривает откуда-то из небытия дура Томка в компании двух мужиков в униформе фельдшеров со скорой. Слава богу.
– Мы не договорили, – шепчу я.
– А по-моему, всё предельно ясно и уже очень давно, – кривит губы в улыбке Дашка. – Даров, всё ведь просто, правда?
Нет, всё очень сложно. Невероятно. Нескончаемо.
Глава 11
Дарья
Просто. Все просто. Он мне изменил. Он уехал, оставил меня одну. Я не успела ему сказать, что жду ребенка. А потом просто не стал ни искать. Ни думать, ни вспоминать. Да и некогда мне было. Ванька был очень крикливым. Ревел и днем и ночью, до грыжи пупочной полгода. Мне казалось тогда, что я превращаюсь в зомби. Тело функционировало, а мозг отрубался. Я заканчивала университет, таская на зачеты маленького мальчика, который не выносил коляску, пеленки и прочее ограничение его младенческой свободы. Мне не нужна была жалость, я даже была благодарна Богу за то, что он вот так меня нагрузил. Это позволяло мне не думать о том, кого я так и не могла разлюбить. О том, кто просто меня уничтожил. Мне не хватало ни времени, ни сил думать о Дарове. А теперь…
Теперь он снова здесь и портит мне жизнь. И я ничего не могу с этим поделать.
– Ма, ну правда, я случайно. Он просто так гонял, и я решил показать, что я тоже могу круто кататься. Я даже не знал, что это твой начальник, честно. Просто коньки пальцы мне нажали, и я…
– Вань, я правда понимаю. Просто зачем тебе кому-то что-то доказывать? Особенно чужим людям. Им не интересно, понимаешь? А у нас опять куча проблем. И да, ты не виноват. Это моя вина, – вздыхаю я. Чистую правду говорю. Я виновата, что не могу сыну коньки купить по размеру. Что мой маленький сын так нуждается в отце, что решил перед незнакомцем показать свои умения. Что вру ему про папашу геройского, который вон на льду валяется под присмотром Томки. Слава Богу, что она есть у нас с Ванюшкой. Одна бы я давно сошла с ума.
– Он теперь тебя уволит точно, да? Ну, я же ему лоб расшиб. Теперь вон ногу. Ма…
– Не знаю, Вань, – отвечаю честно. Очень бы хотелось, чтобы уволил и снова исчез. Но… – Вань, а пошли в магазин. Купим тебе Яйцо шоколадное. Ну то, которое ты просил.
– Правда? С хоккеистами? Ух ты. А можно еще мне коктейль молочный и ту колбаску. Ну ту с мишуткой?
– Можно, – хмыкаю я. Колбаса в нашем доме обычно под запретом. Но сегодня, за сбитого вражеского гада сына я поощрю, даже если для этого мне придется спустить весь дневной бюджет. Ванюшка радостно скачет рядом, даже не догадываясь, о чем думает его бестолковая мать.
– Мам, у тебя телефон звонит, – дергает меня за куртку сын. И вправду. Нужно будет сменить мелодию. Эта мерзкая. Зачем я вообще поставила на звонок нашу с Даровым песню? По инерции, наверное. Да. У нас была песня. И планы были. И мечты. Он все разрушил, так почему я бесконечно думаю о нем?
– Я забыл спросить, – впивается мне в ухо хриплый голос. Вспомни, солнышко, вот и лучик, блин. Даров, какого черта ему надо? – А отчество у твоего беззубого какое?
– Где ты взял мой номер? – сиплю я. – И какого лешего тебя вдруг заинтересовало отчество моего сына?
– Я думал, ты посообразительнее, Дашка-Чебурашка. Я же всесильный, богатый и наглый. Конечно, заставил Светульку поднять твое личное дело. Специально ей позвонил из больницы, в которую меня уконтропупил твой пацан. Слушай, а может, ты специально его подговорила? Признавайся, что ты ему за это пообещала?
– Шоколадное яйцо, коктейль молочный и батон колбасы. – выдыхаю я рвано.
– Не густо. Конкуренты мои были щедрее, когда меня заказывали, – голос Дарова звучит надсадно. Проникает под кожу, в подкорку мозга. Такой же, как семь лет назад. Черт.
– Ты звонил только отчество узнать. Так прочти личное дело. И отстань от меня. От нас отстань, – стону я, борясь с желанием грохнуть телефон об асфальт.
– Нет, я хотел сказать, что ты сможешь меня завтра забрать из больницы в десять утра. Мне положен постельный режим, домашняя еда и заботливый уход. А так как это твой сын меня угробил… Или я пишу заяву. Ну и прихваты у меня тут появились. Мэр. Думаю, что соцслужбы сработают быстро.
– Я тебе уже сказала. Да пошел ты…
– Мам, а так разве можно говорить? – Ванька. Господи, я совсем очумела. Даже забыла, что он рядом и слушает и все замечает. – А кто это звонит? Это дяденька твой начальник, да? А давай я у него попрошу прощения. И мы его навестим. И…
– Ваня, – перебиваю я сына.
– Вот, ушастый правильно говорит, – несется мне в ухо издевательский смех. – Завтра жду. Костыли принеси.
– Пусть твои Светки тебя навещают, – почти рычу, сбрасываю звонок. Отключаю телефон. Сил нет, нечем дышать. Слава Богу, мы дошли до магазина. Обывалась на небольшую скамеечку у входа. Слава добрым людям, которые ее тут поставили.
– Иди, выбирай, что хочешь, – борясь с мухами, танцующими в глазах, говорю Ванятке. Мне нужна передышка. Мне нужно подумать. Мне жизненно необходимо снова выбросить из головы Дарова. И купить себе газету с вакансиями. Найти новую работу. Как говорила Томка, по специальности. Сколько уже можно бегать с тряпкой и шваброй? Я дипломированный юрист. Господи, ну кого я обманываю? Кому нужна дура без опыта, ни дня не работавшая по специальности?
– Ма, я вот еще тебе взял, – вздрогнула, выпадая в реальность. Ванюшка тянет мне маленький букетик цветов. Стоящий, как железный мост. Тюльпаны. Даров всегда дарил мне тюльпаны. Вот именно такие, розовые с белой рябью. – Я решил, что колбаску не хочу. И коктейль. Лучше цветочки тебе. Правда красивые? Мами, ты чего? Не плачь, мам. Я вырасту. Стану как наш папа, буду денежки сам зарабатывать и сам тебе цветочки покупать. Мам, ну ты чего?
– Вань, я тебя очень люблю. И ты очень похож на своего папу, – выдыхаю я. Похож. Только мой мальчик добрый и непосредственный. А Даров зло во плоти. И его угрозы меня пугают до одури. – И цветы красивые очень. Но коктейль и колбаску все же возьми.
