Иван Шаман ""

— Конечно. Конечно… — фыркнула Мария. — Разве что мой дорогой супруг сумеет разделиться на несколько десятков одарённых третьего-второго ранга, способных воевать с четырьмя огромными флотами одновременно. В разных районах страны. Ты едва справился с небольшой эскадрой и одним лёгким крейсером. Но там будут десятки тяжёлых артиллерийских крейсеров и четыре линкора.

— Без шансов, — с сожалением покачала головой Ангелина.

— А может, и нет, — сказал я, заставив девушек удивлённо посмотреть на меня. — Правда, нам опять придётся обратиться за помощью к Максиму и его змею.

Посовещавшись, мы решили, что мне стоит прибыть в лабораторию при Академии наук лично. Тем более, что просьба была совершенно необычная и требовала осторожности. Но каково же было моё удивление, когда я напоролся на шастающих по коридорам пауков и крабов, навьюченных деталями. Учёные же в основном сидели в креслах, со шлемами, закрывающими всё лицо.

— Что здесь происходит? — спросил я у Краснова, войдя в центральную лабораторию.

— Ваше высочество, приветствую вас, — ответил Максим, не отвлекаясь от спекания лазером какой-то детали. — Присядьте куда-нибудь, я освобожусь через несколько минут.

Учитывая, что я пришёл с просьбой и не хотел обострять ситуацию сверх меры, пришлось послушаться. Да и понаблюдать было за чем.

По лаборатории носились роботы, какие-то многоногие пауки, скорпионы с манипуляторами вместо жала, собаки-грузчики и летали коптеры. Но ещё интересней было то, что они буквально собирали сами себя и принтеры, на которых печатались детали для других принтеров.

За неполные пятнадцать минут из квадратных шкафов, расположенных по углам лаборатории, вышло пятнадцать дронов, и было собрано ещё два таких шкафа. Учитывая, что в прошлый раз такое закончилось схваткой между мной и змеем, я тщательно осмотрел Краснова, но не обнаружил следов проникновения механоида в нервную систему парня.

— Прошу прощения за ожидание, — отвлёкся наконец Максим. — Как вам наше производство роботизированных помощников?

— Впечатляюще! — признал я. — Только непонятно, зачем они тебе в таком объёме.

— Масштабирование воспроизводства, — ответил Максим. — Решение было не слишком простым, но зато уже через три дня, удалённо, мы сможем создавать и собирать любое производство в любой точке страны. Это, конечно, не завод с самосборкой, о таком пока можно только мечтать… Но учитывая эволюционные механизмы проектирования и испытания деталей, мы на верном пути.

— Эволюционные механизмы? — удивлённо переспросил я.

— Да. В вычислительных центрах берётся известная деталь, с понятными характеристиками, загоняется в систему проектирования, испытывается, а затем алгоритм чуть меняет её и испытывает вновь. Затем ещё немного и так далее, пока существенные положительные изменения не исчезают, — не без гордости ответил Максим. — Благодаря вычислительным мощностям, которые нам удалось воссоздать, этот процесс почти мгновенный. За несколько секунд происходят миллионы испытаний в виртуальном пространстве, а детали получаются меньше, легче и дешевле.

— Вы создали центр обработки под Академией? — уточнил я.

— Да! — воодушевлённо ответил Краснов. — Создать помехозащищённое помещение оказалось не так-то просто, но мы установили подавители диссонанса, вкопали пластины проводящего металла, а за ними глухую бетонную стену. Пришлось, конечно, повозиться с электросистемой и охлаждением, но у нас всё получилось!

— И что эта система делает? — спросил я, напрягшись.

— Да всё что угодно! Миллиарды операций в секунду… только, судя по реакции, вам это не слишком нравится, ваше высочество? — нахмурился Максим.

— Ты как-то быстро забыл о том, как змей захватывал твоё тело и чуть было не убил меня, — ответил я, и Краснов нахмурился. — Что ты будешь делать, если он изолирует систему, возьмёт под контроль всех этих роботов и попытается убить всех людей в зоне досягаемости?

— Это не является моей целью, — спокойно заметил Змей, поднимая голову над плечом Максима. — И никогда не было. Я не стану проводить принудительную эволюцию в неподходящем для этого мире. К тому же наши интересы совпадают: моя задача, как и ваша, полное уничтожение червоточин, ведущих в миры энтропии и хаоса.

— Веры на слово тебе нет, — сухо сказал я. — А вот опасность становится весьма ощутима.

— Вы ошибаетесь, — безэмоциональным механическим голосом возразил Змей. — Моя основная задача, как и любого ЦАРя, это сохранение индивида, которому я ассистирую. До недавнего времени, вы активно содействовали распространению энтропии и росту количества одарённых, внедряя обучение духовным практикам. Это вызывало существенные проблемы с нормализацией положения мира относительно порядка и хаоса. Однако вследствие ваших действий была закрыта одна из червоточин, что убедило меня в необходимости оказания помощи уже вам.

— Значит, мы временные союзники, пока не будут закрыты все зоны диссонанса? — уточнил я.

— Именно. Я сделаю всё, чтобы вы достигли успеха, — ответил механоид.

— Ну что же.. В таком случае я не против этого союза. Помощь мне и в самом деле нужна, — сказал я, внимательно следя за змеем. — Насколько нам известно, страны, чьи представители входят в Верховный Совет общества Тесла, занимаются сейчас захватом земель в Азии. С высокой вероятностью они планируют открыть новую зону на территории Пакистана, рядом с Индией и Китаем.

— Мир и без того на краю, мы должны это предотвратить! — горячо сказал Максим.

— Верно, — кивнул я. — И у нас даже есть для этого легальная возможность. Персидский наследный принц Атамаль Вахамеди попросил нашей помощи. Если мы её окажем и посадим принца на трон, то сумеем взять регион под контроль и выгнать сторонников общества. Это лишит их ресурсов и заставит отказаться от текущих планов.

— А что после? — уточнил Максим.

— После? До этого гипотетического «после» ещё дожить надо, а победа на Востоке как раз выиграет нам достаточно времени, чтобы достроить ракету и попробовать закрыть польскую зону диссонанса, — ответил я. — Ты сам говорил, что тебе нужно от полугода до нескольких лет, которых пока у нас нет.

— Мы усовершенствовали производственные процессы, что в целом сократит цикл создания ракеты до пяти месяцев при непрерывном поступлении материалов, — ответил змей. — Больше ускорить процессы не выйдет, не на текущем технологическом уровне.

— Значит, нам придётся победить на Востоке, — сказал я. — И, учитывая, что Россия как страна вмешаться не может, мне придётся делать это как цесаревичу и личному знакомому Атамаля, к которому он обратился за помощью.

— Но, разве это не значит, что вы не сможете привлекать войска? — нахмурился Максим.

— Именно, — кивнул я. — Только мой личный флот как магистра ордена святого Александра Невского и князя Ляпинского. Но и оттуда мне взять почти нечего, большинство занято на Рубеже.

— Вам нужен корабль! — догадался Краснов. — Но необычный… вы хотите отремонтировать линкор «Пётр Великий»!

— Именно, — улыбнулся я. — Если у нас будет судно, которое выдержит сражение один на один с флагманом Английской эскадры, мы сумеем удержать регион или даже изгнать из него флот Лиги Наций. Только придётся поторопиться, пока они полностью не захватили контроль над Пакистаном.

— Судно получило слишком большую дозу искажения, большая часть обшивки и многие внутренние механизмы остаются под воздействием диссонанса, — произнёс змей. — Не целесообразно менять все механизмы на новые – это займёт не меньше времени, чем постройка нового судна этого класса.

— Не займёт, если экипаж будет состоять из практиков, контролирующих своё тело, а на борту будут установлены подавители диссонанса, — возразил я.

— Это… реализуемо, — подумав несколько секунд, признал Змей. — Мы подготовим список необходимых ресурсов и фронт работ. Не менее недели.

— Слишком много, — поморщился я. — За неделю ситуация может в корне измениться.

— Три дня, если не менять обшивку и отказаться от части функций, в частности, оборонительного противоабордажного комплекса вооружений, — предложил механоид.

— Хорошо. Готовьте список необходимого! — кивнул я, удовлетворённо. — Если придётся, мы снимем оборудование с других кораблей.

Три дня – это действительно отличный срок, так что я был доволен. Ровно до того момента, пока не вернулся во дворец и ещё на подлёте не почувствовал, что что-то не так. А уж когда заметил встречающую меня побледневшую Марию, вовсе напрягся, жалея, что не забрался в "Архангела" перед вылетом.

— В чём дело? — спросил я у супруги, на которой буквально лица не было.

— Не здесь, — ответила Мария, но то, как она сжала мою ладонь, говорило о многом. Вздохнув, я приготовился к смертельной схватке, но когда вошёл во внутренние покои, понял, что к такому я не готов.

В малом зале для совещаний сидело двое. Маленький мальчик лет двух и титан, подавляющий всех присутствующих своей аурой.

— Ну здравствуй… сын.

Глава 5

— Не вижу тут того, кого можно было бы назвать отцом, — стараясь сохранить самообладание, ответил я. — Лишь искажённого, скрывающегося под давней личиной и выдающего себя за мертвеца, как они постоянно делают это в Европе и пытались провернуть у нас на родине.

— Я был готов простить тебе убийство матери, но ты осмелился отказаться от меня? — проговорил Борис. — Что же, ты не оставляешь мне выхода. Я возведу на престол чужую мне кровь, сына жены…

— Как жаль, что он также мёртв и по свидетельствам рода Демидовых, и по сведениям тайной канцелярии, — усмехнулся я. — Давид Демидов мёртв, отпет и похоронен на Екатериноградском кладбище вместе со всем, что осталось от его отца. Кто бы ни был второй самозванец, его не признает ни род, ни империя.

— Ты смеешь говорить за империю, чужак? — прорычал Борис.

— Хватит гавкать, отродье. Я давно уже не боюсь ни тебя, ни твоих хозяев из общества, — ответил я, встречая потоки диссонанса ледяным щитом. — А вот твоей марионетке что-то поплохело, того и глядишь загнётся, не выполнив своей миссии. Впрочем, учитывая, что тебе наплевать и на империю, и на её народ, я ничуть не удивлён.

— Ты будешь отречён от престола, — едва сдерживая гнев, проговорил Борис.

— Кем? — я даже рассмеялся, по-новому взглянув на него. — Моя парламентская фракция составляет большинство. Мои сторонники занимают ключевые посты в министерствах и армии. Мой орден – сильнейшая сила на просторах Евразии. Даже если ты вдруг решишь самоубиться об меня, создав зону, я её просто закрою, не впервой.

— Самоуверенности тебе не занимать, как и любому, кто только краешком глаз коснулся истинной силы, — ответил Борис, меча взглядом молнии. — Да только тебе никогда не сравниться со мной в силе, чужак.

— Как легко ты перешёл с «сына» на «чужака», — усмехнулся я, разглядывая фонящую фигуру. — Но играть словами можешь не ты один. С прошлого раза я стал сильнее и видел такое, что тебе даже не снилось. И если раньше твоя аура меня угнетала, заставляла прикрывать глаза, то, оказавшись в самом центре зоны, я узрел солнце, по сравнению с которым ты лишь дешёвая бракованная лампочка.

— Побывал в центре зоны и решил, что видел всё? — усмехнулся Борис. — Щенок. Ты даже не представляешь…

— Нет, это ты не представляешь, бывший, — ответил я, прервав речь императора. — Ведь ты, всего лишь обиженный ребёнок, которому досталось меньше силы, чем брату жены и детскому сопернику. И ради этого ты превратился в ЭТО. Ты давно уже не человек, и непонятно, был ли им вообще. Тебе ничем меня не напугать, нечего предложить, а сделать ты со мной ничего не можешь.

— Возможно, ты стал сильнее… немного, — усмехнулся Борис. — Но я всё ещё в состоянии прихлопнуть тебя одним движением мысли…

— Нет, — злорадно усмехнулся я, чувствуя, как во мне всё сильнее становится мелодия резонанса льда. — Ведь я тебя вижу!

— И что с того? Муха тоже видит солнце, но не в состоянии осознать всего величия мироздания, — язвительно улыбнулся Борис, поднимая ладонь. Вот только я и в самом деле видел его меридианы, видел искажённую множеством экспериментов энергетическую структуру и главное — видел, как по ней идут сигналы.

— Нет, — я встретил его взгляд, не отводя глаз, и показательно создаваемый конструкт Бориса сорвался прямо в ладони, больно ударив по нервным окончаниям откатом. — Не в мою смену.

— Что? — Борису потребовалось несколько долгих мгновений, чтобы осознать произошедшее. Он нахмурился, посмотрел на ладонь, затем перевёл взгляд на меня и усмехнулся. — Ты отречёшься от престола и будешь служить мне. В противном случае я убью не тебя, а всех, кто тебе дорог.

— Как я и сказал — я больше не боюсь тварей диссонанса, — едко усмехнувшись, ответил я. — Я голыми руками закрыл сердце зоны, которое чуть не создала Екатерина. Я упокоил хозяина и хранителя Тунгусской зоны. Я закрыл Тунгусскую зону, убрав кровоточащую рану с плоти нашего мира…

— Не твоего, чудак! Нашего! — резко оборвал меня Борис. — И если ты вдруг решил, что я хоть на мгновение приму тебя за сына…

— Моего мира, — возразил я. — Теперь уже моего.

— Ты отречёшься от трона! — повторил император.

— Иначе что? — рассмеялся я. — Попробуешь убить моих жён? Ты будешь не первой тварью, которую я убью за это. И нет, после твоей смерти зона не появится. А если появится – я её закрою. Ты можешь, конечно, рискнуть. Пожертвовать жизнью, чтобы проверить мои слова. Вот только тебе уже точно будет всё равно, прав ты был или нет.

— Я император всероссийский! — грохнув кулаком по подлокотнику, так что стоящий рядом мальчик сжался в комок и запищал от страха, крикнул Борис.

— Император? Да неужто? — я рассмеялся ему в глаза. — А я не против, даже если бы ты был императором, у тебя нет никакой власти. Ни церковной, ни светской, ни даже элементарной силы, чтобы заставить себя слушать. А знаешь? Почему нет? Хочешь быть императором – это легко устроить. Трансляция, развернуть камеру на круговой обзор!

— Нет! — понимание промелькнуло в глазах Бориса за мгновение, до того как камера навела резкость, но снимать было уже нечего — он закрылся каменной стеной.

— Что и требовалось доказать, — фыркнул я. — Свернуть трансляцию… дорогая, нам здесь больше нечего делать, а им нечего нам предложить. История пропавшего императора Бориса Романова закончилась. Теперь есть лишь очень сильная искажённая тварь, убийство которой несколько осложнено последствиями. Не более.

— Как прикажешь, дорогой, — ответила Мария, взяв меня под руку.

— К вам, господа министры, это также относится, — сказал я, взглянув на старую гвардию. — Существо, что выдаёт себя за погибшего пятнадцать лет назад императора Бориса — опасно, но не имеет над вами никакой власти, ведь оно не человек. Давно…

С этими словами я вышел из зала, ведя супругу и чувствуя, как спину буравит полный ненависти взгляд. Вот только я был прав, он ничего не мог мне сделать. Уже нет.

— Позволите, ваше величество? — спросил Багратион-старший, когда цесаревич удалился и прошло больше минуты в тишине.

— Род Демидовых отказался от Давида? — вместо ответа, спросил Борис.

— Не отказался, его официально похоронили ещё летом, — сказал Леонид. — С согласия не только рода, но и Священного синода. Можно попробовать объявить его живым, но нужны свидетели, сторонники… а мы таковыми быть не можем.

— Почему? — удивлённо посмотрел на него император.

— Потому что не возразили тогда и согласились с этим решением, — ответил вместо главы тайной канцелярии Мирослав. — И даже если мы вдруг все втроём признаем его наличие, это не сделает его наследником рода Романовых. Единственный, кто мог бы подобное сделать — вы сами, но для этого придётся вернуться на трон. Александр же именно этого и добивается.

— Что за глупость? — нахмурился Борис. — Хочешь сказать, что ему будет выгодно моё возвращение? Это лишит его всякого шанса на будущее.

— Боюсь, не всё так просто, ваше величество, — качая головой, проговорил Багратион-старший. — Он же прямо сказал: он не признает вас правителем, объявит очередной тварью диссонанса, которая приняла облик пропавшего пятнадцать лет назад императора. И в свете последних событий и количества его сторонников, такой ход вполне осуществим.

— Армия будет за истинным правителем, — безапелляционно заявил Борис, но заметив сомнения, повернулся к Мирославу. — Верно я говорю, адмирал?

— Я буду сражаться за вас, ваше величество, — ответил с поклоном Суворов.

— Но не армия, — продолжил Морозов. — И не парламент. И не Боярская Дума. И уж тем более не Священный синод или орден Александра.

— Это бунт, — жёстко произнёс Борис. — Хотите сказать, что после возвращения на трон, меня ждёт мятеж?

— Боюсь, не будет никакого мятежа, ваше величество, — вздохнул Леонид. — Прошу прощения, возможно, я упустил этот момент, но, если вы вернётесь, цесаревич заявит, что мы попали под влияние неизвестной силы диссонанса. И ему поверят. Наши дети будут сражаться на его стороне. Как и их товарищи, сторонники и воины. А с каждым поколением одарённые становятся лишь сильнее, мы с ними не справимся. Просим прощения, ваше императорское величество, но, боюсь, мы проиграли.

— Это шутка? — Борис с удивлением смотрел на склонившихся перед ним министров, на которых он оставил страну, которым доверял как самому себе, а в результате… — Это предательство…

— Нет, ваше величество, ни в коем разе. Мы полностью и до конца будем исполнять данные клятвы. Если придётся, я лично сражусь с сыном за вас… но это ничего не решит, — не распрямляясь произнёс Мирослав.

— Мы десятилетиями двигались к своей цели, сражались за неё как на видимом, так и на невидимом фронте, а в результате что? — проговорил император, переводя взгляд с одного помощника на другого. — Что мы проиграли, и всё это было зря?

— Простите, ваше величество, но я позволю себе с вами не согласиться, — ответил Леонид. — Ситуация изменилась, в корне, но это не значит, что она стала хуже. Возможно, стоит просто… пересмотреть ваш подход к проблеме.

— Раз начал говорить, значит, всё уже продумал, — едва сдерживаясь, произнёс Борис. — Продолжай.

— Если помните, нашей целью было объединение Евразии под новой конституционной монархией, с вами во главе. С такой, при которой страны-противники не станут ущемлены и будут чувствовать себя частью великого целого, а не вассалами, — выпрямившись, ответил Багратион-старший. — Евразийская империя, от океана до океана, с представительством в обществе Тесла, технологиями и правом голоса.

— Именно таков был план, — кивнул Борис. — Пока не появился этот мальчишка.

— Верно, ваше величество, — не стал спорить Леонид. — Но с тех пор произошло множество непредусмотренных событий. И главным среди них, безусловно, стало закрытие Тунгусской зоны. Всё, что было до и после него — можно переиграть, показать в ином свете, выставить как нам выгодно… но не это. С исчезновением Тунгусской и появлением Польской зоны – нет никакого смысла включать в состав империи опасные территории, когда можно развивать чрезвычайно богатые и относительно безопасные. Тем более что это миллионы километров новых жилых площадей.

— Да, этого мы не предусмотрели, — кивнул Борис. — Никто и никогда не делал ничего подобного. Открыть – да. Закрыть… Но это не делает чужака достойным занять престол империи, который мы готовили.

— Боюсь, ваше величество, что этот вопрос можно уже не обсуждать, — сказал Мирослав. — Как бы ни развернулись события, если Александр будет жив, в течение полугода Боярская Дума без нашего участия и даже при полом противодействии, всё равно возведёт его на престол.