— Что?! — во мне закипает ярость. — Что ты сделал?! Ты понимаешь, что нам в больницу надо?! Тетя Тамара там одна, неизвестно что с ней, а ты... как ты посмел?!
— Поэтому, — перебивает он, делая шаг ко мне, — я здесь. Садитесь в машину. Я отвезу вас.
— Нет! — выкрикиваю я, отступая назад. Сонечка вздрагивает. — Я не поеду с тобой! — говорю тише. — Ни за что!
— Надя, — Руслан говорит тихо, но в голосе появляются стальные нотки. — Прекрати спорить. Ты промокнешь, ребенок замерзнет и заболеет. Тебе надо попасть к тете, а такси я действительно отпустил. У тебя нет выбора.
— Это шантаж? — шиплю я.
— Это забота. — Он смотрит мне прямо в глаза. — Я хочу просто убедиться, что ты безопасно доберешься до больницы. На данный момент — ничего больше. Остальное будем выяснять позже.
Последние слова звучат угрожающе. Пугающе. "Остальное будем выяснять" — что это значит? Он уже решил, что будет выяснять? Что Сонечка — его, и он имеет на нее права?
Я замираю, чувствуя, как холод дождя смешивается с ледяным страхом внутри.
— Ну правда, Наденька, — вдруг подает голос Нина Сергеевна. Она стоит рядом, ежится под дождем, прижимая к себе пакет с вещами. — Поедемте уже, дождик моросит, ребенок замерзнет.
Она не знает. Не понимает, кто он. Для нее — просто неравнодушный мужчина, который хочет помочь.
А для меня — самый жестокий человек в мире, который бросил меня без объяснений.
Я смотрю на Сонечку. На ее посиневшие губки, на мокрые волосики. На капли дождя, которые уже оседают на ее щечках. Она может заболеть. Тетя Тамара ждет.
Выбора действительно нет.
— Хорошо, — выдавливаю я, чувствуя, как слово царапает горло. — Мы поедем.
Руслан кивает. Молча открывает заднюю дверь внедорожника, помогая Нине Сергеевне устроиться. Потом поворачивается ко мне, протягивает руку, чтобы помочь сесть.
Я игнорирую его руку. Сама, прижимая Сонечку, забираюсь на заднее сиденье. Руслан закрывает дверь и садится за руль.
Машина трогается. В салоне тепло, тихо, пахнет кожей и его парфюмом.
Глава 11
Сонечка сопит у меня на руках. Нина Сергеевна молча смотрит в окно. А я сижу, вцепившись в дочку, и чувствую, как каждая клеточка тела вибрирует от напряжения. Ехать с ним в одной машине — это пытка. Самая настоящая пытка. Я слышу его дыхание, вижу его руки на руле — сильные, уверенные, те самые руки, которые когда-то меня обнимали. И от этого хочется кричать.
Наконец-то больница. Серое здание, мокрые ступеньки, запах лекарств и хлорки. Руслан останавливается у входа, глушит мотор.
— Я подожду здесь, — говорит он, не оборачиваясь.
— Не надо. Мы сами, — отвечаю я, уже открывая дверь.
Больше нет сил говорить с ним. Выхожу из машины, прижимая Сонечку, и бегу к дверям. Нина Сергеевна семенит следом, прижимая пакет с вещами.
Внутри больницы пахнет ожидаемой стерильностью. Я подлетаю к ресепшену, называю фамилию тети Тамары.
— Палата четыреста двенадцать, третий этаж, — отвечает женщина в очках. — Состояние стабильное, можете подняться.
Лифт едет бесконечно долго. Я прижимаю Сонечку, глажу ее по головке, шепчу что-то успокаивающее. Она спит — устала от слез, от суеты, от всего этого кошмара.
Палата оказывается маленькой, но чистой. Тетя Тамара лежит на койке, бледная, в больничной пижаме, но когда видит нас, лицо ее освещается слабой улыбкой.
— Наденька! — голос слабый, хриплый. — Сонечка! Милые мои девочки, простите что подвела…
— Ну что ты, дорогая, не говори так, — я подхожу к кровати, сажусь на стул, не выпуская дочку из рук. — Как ты? Что случилось?
— Давление, сердце, — вздыхает она. — Врач сказал, от перемены погоды может быть. Да что там, в моем возрасте все может быть. Что же теперь с работой твоей будет? Я так волнуюсь.
— Вот волноваться тебе точно не стоит.
Нина Сергеевна суетится рядом, раскладывает вещи в тумбочке:
— Ты, Тамарочка правда, главное не переживай. Мы с Надюшей поможем. Я если что — всегда рядом. Соседи же.
— Спасибо тебе, Нина, — тетя Тамара переводит взгляд на меня. — А ты, Надюш, чего такая бледная? Случилось что?
— Все нормально, — вру, пряча глаза.
Тетя Тамара смотрит внимательно, но ничего не говорит. Только вздыхает.
В палату заходит врач — уставшая женщина в белом халате с папкой в руках.
— Здравствуйте. Вы родственница? — обращается ко мне.
— Да, племянница.
— Нужно поговорить о лечении. — Она протягивает какие-то бумаги. — Вот список необходимых препаратов. Состояние вашей тети требует серьезной терапии. Часть лекарств есть в больнице бесплатно, но другая часть — она у нас тоже в наличии, но под заказ, и нужно покупать самостоятельно.
Я беру список и чувствую, как пол уходит из-под ног.
Десять наименований. Рядом с некоторыми — пометка "дорогостоящий". Примерные цены, которые врач называет, складываются в сумму, которой у меня нет. Вообще нет.
— Это только на первый курс, — добавляет врач. — Потом поддерживающая терапия.
— Хорошо, я… найду, — стараюсь говорить бодро, хотя внутри всё кричит от отчаяния. Не представляю, как справлюсь!
Врач уходит. Тетя Тамара смотрит на меня с тревогой:
— Надя, дочка, откуда такие деньги?
— Я что-нибудь придумаю. Работу найду новую, — бормочу я, хотя сама не понимаю, как. Уволиться из холдинга теперь придется, надо с Соней сидеть. Да и видеть Руслана каждый день выше моих сил. Но где искать новую, срочно, с маленьким ребёнком на руках, когда тетя в больнице? Придется обратиться к отцу. Надеюсь, он не откажет.
Но я стараюсь вести себя непринужденно, болтаем о мелочах с тетей еще полчаса, оставляем ей нужные вещи и прощаемся.
В палату заходит медсестра. Молодая, улыбчивая.
— Кольцова Тамара? — уточняет она. — У нас укол по расписанию.
— Мы пойдем. Завтра навестим тебя.
— Дочка, не надо часто ездить, это накладно, да и работаешь ты.
— Разберусь. Ну ладно, выздоравливай и не грусти тут, — обнимаю тетушку.
— Спасибо, милая.
Выходим, спускаемся к ресепшн. Со страхом прошу прайс на лекарства — так велела доктор, внизу взять. Хватит ли мне денег на карте хоть на одно? Никогда еще так неуверенно себя не чувствовала!
— У вас по оплате все хорошо, — говорит медсестра за стойкой.
— Простите, что?
— Мужчина с ресепшена передал, что лечение оплачено. Полный счет. Лекарства на заказ завтра придут утром. Остальное — уже начали курс.
Я смотрю на нее, не веря своим ушам.
— Что? Как оплачено? Кто оплатил?
— Ммм, кажется, мужчина. Высокий такой, красивый, в дорогом пальто. Сказал, что хочет все уладить для пациентки, назвал ее адрес, имени не знал, но привезли сегодня. Это ваша тетя — Тамара Кольцова, верно? Она одна сегодня в кардиологию поступила.
— Ну ладно, — нарушает молчание Нина Сергеевна. — Идем, дочка.
Мы подходим к дверям больницы. Я заказываю такси. Предыдущее — полностью оплачено — смотрю по приложению.
— Наверное, это наш водитель таким добрым оказался. Тот, что нас привёз, — говорит Нина Сергеевна.
Я вскипаю мгновенно:
— С чего вы это взяли?!
Глава 12
Нина Сергеевна смотрит на меня с мягкой, понимающей улыбкой:
— Дочка, я старая, но не слепая. Твоя Сонечка — его копия. Та же ямочка, те же бровки, да и глазки. Тут и слепой заметит. Я не знала, что у тебя муж был, Тамара мне не говорила.
— Нет у меня никакого мужа! И не было! — вырывается у меня слишком громко.
— Ну, может, не муж, — спокойно парирует Нина Сергеевна. — Но отец Сони — почти нет сомнений.
Я открываю рот, чтобы возразить, но слова застревают в горле. Потому что она права. Абсолютно права. И отрицать это бессмысленно.
Нина Сергеевна смотрит на меня с болью и тревогой:
— Наденька, он вроде неплохой человек. Вон, и привез, и лечение оплатил. Ты ему не говорила про Сонечку, да?
Я молча киваю. Глаза щиплет от слез.
— Я думала что никогда его больше не увижу. И тут мы встретились на работе… Он — новое начальство. Я не знаю что дальше делать!
— Похоже он догадался про соню, — тихо замечает Нина Сергеевна. — Но вроде не злой. Может помириться хочет?
Я прижимаю Сонечку крепче, чувствуя, как внутри разрастается ледяной ком страха.
— Не знаю, понятия не имею.
Мы садимся в такси. Дома я кормлю дочку, купаю ее, укладываю. Сама долго не могу уснуть, ворочаюсь в постели, мысли одолевают, тревожат. Особенно — денежный вопрос! Оплатил лечение Руслан — больше просто некому, но вопрос — зачем? Потому что решил что он отец моей дочери? Или потому что хочет чтобы я была ему обязана? И если это правда он, а больше просто некому….
То я действительно теперь в огромной долговой яме!
Нет, я благодарна ему, что тете помог.
Но что мне теперь делать??
***
Утро следующего дня выдалось серым и промозглым. За окном моросил дождь, и капли зло били по стеклу, словно предупреждая: не выходи, останься. Но оставаться нельзя.
Нина Сергеевна пришла пораньше, как обещала. Возилась на кухне, гремела чашками, а я кормила Сонечку. Дочка ела жадно, причмокивая, и всё тянула ко мне ручки. Ямочка на подбородке, которая всегда так напоминала мне о Руслане, так и мелькала перед глазами.
— Ты иди, Наденька, не волнуйся, — ободряюще сказала Нина Сергеевна заглянула в комнату. — Я с Сонечкой посижу сколько надо.
— Спасибо, — выдавила я, с трудом отрывая от себя теплую ладошку дочки. Сонечка захныкала, но я передала ее соседке и выскочила за дверь, пока не разревелась сама.
Вчера я позволила себе эмоции. Напугала дочку, расклеилась, вела себя как истеричка. Стыдно. Бесконечно стыдно. Я должна быть собранной и хладнокровной — ради Сонечки. Ради нас.
По дороге в офис меня подташнивало. Каждая мысль о том, что сегодня, возможно, снова увижу Руслана, вызывала спазм в горле. Что он скажет? Что сделает? Как мне расплачиваться с ним?
В офисе меня встретила напряженная тишина. Инна сидела за своим столом и при моём появлении даже не подняла головы. Только буркнула:
— Явилась? Позволяешь себе опаздывать?
— Автобус сломался, — говорю чистую правду. Прямо с утра неприятности.
— Тебя Тагаев с самого утра спрашивал. Велел зайти, как появишься.
Сердце ухнуло вниз.
