– Да это я так… – Горчаков махнул рукой. – Мой род у тебя в долгу – и не знаю, смогу ли я выплатить его хоть когда-нибудь.
– А я, в свою очередь, и не жду какой-то особенной благодарности, – усмехнулся я. – Но раз уж появился повод навестить вас лично – почему бы им не воспользоваться?
– Ты это… Не подумай, что я это нарочно, – хмуро отозвался Горчаков. – Чтобы тебя сюда затащить поскорее.
Старик наверняка кривил душой… слегка. Или даже не очень слегка: щедрое и, что куда важнее, своевременное подношение не то чтобы сразу делало меня должником, однако по меньшей мере обязывало нанести визит вежливости. Горчаков, хоть и строил из себя простака, достаточно смыслил в этикете. И ждал меня со дня на день.
Но теперь, когда я явился, – никак не мог заставить себя перейти к делу.
– Да ладно уж вам, Ольгерд Святославович. – Я с улыбкой взялся за ручку на двери. – Нарочно, не нарочно… Все ж мы люди. А если у вас чего-то стряслось – так говорите сразу. Не просто ж так мы сюда приехали.
Горчаков глянул на меня исподлобья и протяжно вздохнул. Его явно бы куда больше устроило, случись этот разговор чуть позже и как бы невзначай, однако я тянуть не собирался. Хотя бы потому, что упрямый и гордый старик вполне мог ограничиться бесполезными расшаркиваниями.
А дело у него было серьезное – иначе бы не сидел всю дорогу как на иголках.
– Даже сильному не стоит стыдиться просить помощи, – глубокомысленным тоном изрек я, выбираясь из машины с ножнами в руках. – Тем более – у друга.
Такое обращение явно понравилось Горчакову больше, чем по имени-отчеству или даже учтиво-доброжелательное «сосед». Он кивнул, заулыбался и будто бы слегка выдохнул. Впрочем, ненадолго – стоило нам пройти несколько шагов вдоль реки, как его лицо снова помрачнело.
– Тут, Игорь, понимаешь, какое дело… Странное, – проговорил он. Медленно, осторожно подбирая каждое слово. – Пойдем покажу. Только лесопилку сначала проверим.
Судя по звукам, доносившимся из здоровенного сарая с просевшей крышей, работа уже шла полным ходом. Прямо перед ним река чуть сужалась, упираясь в плотину в семь-восемь метров шириной, за которой вода срывалась вниз плотным потоком. Перепад высоты оказался совсем небольшой, и все же его было достаточно, чтобы вращать огромное деревянное колесо. Которое, похоже, и приводило в действие маховик и прочие механизмы внутри.
За ветхими стенами что-то перекатывалось, то и дело громыхая, и металл вгрызался в бревно без особой спешки – мерно и чуть прерывисто, со странным характерным звуком, который одновременно казался и монотонным, и живым. На мгновение я даже успел подумать, что вместо вала и какой-нибудь шестеренчатой передачи там сидит великан и орудует пилой в два моих роста…
Ну, или несколько великанов.
Архаичный механизм. Немыслимо древний, как легенды о конунгах и ледяных гигантах, и такой же надежный. Хотя бы потому, что ломаться в нем было, в сущности, и нечему. Горчаков получил лесопилку в наследство от отца. Тот – от своего отца… И ни один из ижорских князей, похоже, так и не озаботился модернизацией кормилицы рода.
Лет этак за пятьдесят-семьдесят – примерно на столько выглядели плотина, колесо, сам сарай и постройки вокруг.
– А чего электричество не протянете? – поинтересовался я. – У Белозерского в Новгороде две угольных станции. Да и тут, поближе, на Луге казенная стоит…
– А ты посчитай, сколько тут до Луги. Да и от Ижоры – километров семь, получается. Столбы ставить, провода, трансформатор… – Горчаков недовольно нахмурился, но продолжил уже спокойно: – Дорого, Игорь. Да и страшно все это трогать, если честно. Пока работает, а начнешь делать – развалится.
Я бы не поленился намекнуть, что лесопилка и так может рухнуть чуть ли не в любой момент, но вряд ли меня позвали сюда обсуждать электрификацию и прочие перспективы развития соседской вотчины. На эту роль куда лучше бы сгодились дядя, Полина или даже Жихарь – с его-то неуемной энергией.
Однако старик желал видеть меня.
– Давай-ка за Славянку пройдемся, – проговорил он. – Прямо по плотине. Только аккуратно, тут хлипкое все – ногу не сломай.
Древняя конструкция действительно скрипела при каждом шаге, однако без труда выдержала и меня, и гиганта Горчакова, и через несколько мгновений мы сошли на тот берег реки. Рабочие – два голых по пояс загорелых мужика – помахали нам со стороны лесопилки и снова потащили к сараю здоровенное бревно, не дожидаясь ответа. Видимо, в последнее время хозяин бывал здесь нередко.
Интересно – зачем?
– Опять заросло все. – Горчаков достал из петли на поясе топор и принялся на ходу рубить молодые деревца, расчищая дорогу. – Тайга близко, в земле силы много – поэтому и прет, как не знаю что… Месяц назад тут, считай, как поле было.
Я огляделся по сторонам. Место действительно казалось почти диким, хотя рабочие с лесопилки – а может, и сам старик с дружиной – наверняка регулярно срезали тут всю поросль подчистую. Когда мы чуть отошли от берега и шум реки со скрипом колеса стихли за спиной, лес тут же навалился со всех сторон. И единственным, что еще напоминало о присутствии здесь человека, осталась дорога. Даже не полноценная грунтовка, а, скорее, широкая тропа, по которой смог бы протиснуться разве что не самый большой внедорожник, но уж точно не грузовик.
– Тут-то лес не валят почти – одна осина. Ну, еще ольха с березой попадаются, – пояснил Горчаков, легонько стукнув рукоятью топора по стволу справа от дороги. – За сосной дальше ехать надо, вниз по течению. К самой Тайге.
– Понятно, – кивнул я. – А здесь мы тогда, получается, чего забыли?
– Скоро увидишь. Тут недалеко.
Судя по мрачной и недовольной физиономии, старику нисколько не хотелось даже разговаривать – и уж тем более заниматься всеми этими делами. Но я уже успел прикинуть, где мы находимся, и, кажется, понемногу начинал соображать, что именно может твориться в лесу за Славянкой, буквально в паре километров от границы с вотчиной Зубовых.
И оставлять это без внимания, пожалуй, не стоило.
– Стой. – Горчаков осторожно поймал меня за рукав камуфляжной куртки и принялся оглядываться по сторонам. – Да куда ж она подевалась?
И будто в ответ на его слова где-то неподалеку раздался едва слышный свист, за которым тут же последовал торопливый хруст веток. Молодая поросль у дороги впереди расступилась, и нам навстречу вышла знакомая фигурка в охотничьем костюме.
Том же самом, что и в день нашей первой встречи, – только на этот раз Елена закатала рукава чуть ли не по локоть. Видимо, бродить по лесу в солнечный день оказалось слишком жарко.
– Доброго дня, ваше сиятельство! – Я изобразил учтивый поклон. – Не ожидал вас здесь увидеть.
– А где же мне еще быть? – улыбнулась Елена. – И можешь называть меня на «ты». Отец не станет возражать.
Я тоже не возражал. Но все-таки не удержался от соблазна шагнуть вперед, поймать неожиданно прохладную руку и легонько приложиться к ней губами, еще раз поклонившись. Не знаю, что там насчет местных нравов, но князю, главе рода и выпускнику новгородского кадетского корпуса положено вести себя… как положено – вне зависимости от места и ситуации.
Этикет есть этикет – даже в Тайге.
Сама Елена ничего против не имела. И не спешила убирать руку, разве что слегка покраснела. А вот Горчакова мои расшаркивания, похоже, впечатлили совсем не в нужную сторону.
– Ну хватит вам любезничать, – буркнул он. – Пойдем, а то уж скоро темнеть начнет.
– Пойдем. – Я поправил висевшие на спине ножны с Разлучником. – Может, наконец, расскажете, что тут у вас случилось?
– Рабочие видели людей у лесопилки. Вооруженных, – уточнила Елена. – И я нашла следы ботинок на берегу.
– Шастают хмыри какие-то. – Горчаков нахмурился и чуть прибавил шаг. – Человек пять-шесть. Лезть пока никуда не лезли, но после того, как конюшню подпалили… Сам понимаешь.
Я молча кивнул. Сложить два плюс два было несложно: неведомые злодеи не поленились пройти через Тайгу до самый Ижоры, чтобы поджечь усадьбу. А лесопилка стояла куда дальше от князя и его дружины – да еще и совсем близко к границе, которая разделяла вотчины.
– Думаете, это зубовские приходили? – спросил я.
– В том-то и дело, Игорь, что им здесь вроде как и делать нечего. До Кузьминки еще с километр идти, и там моста нет, вброд если только. – Горчаков на мгновение смолк, задумываясь. – Далеко больно. И тогда бы с дороги шли, которая на Гатчину, а не здесь.
– Там хутор стоит. – Лена вытянула руку прямо вперед, но потом поправилась и указала чуть правее. – У самой Тайги, но на нашей земле.
– На нашей, а десятину месяца два как не платят, – проворчал Горчаков. – Можно и к ним заодно наведаться, узнать…
Договорить старик не успел: впереди послышался лай, и я увидел, как из зарослей показался уже знакомый мне белый мех. Похоже, Астра учуяла что-то на дороге, и теперь настырно лаяла, призывая хозяйку.
– Да тише ты… Что такое? – Елена взяла собаку за ошейник и чуть отодвинула в сторону. – Дай посмотреть.
– Ну ничего себе, – усмехнулся я, опуская на корточки. – Это что ж за негодяи такие, что по лесу босиком гуляют?
– Это не человеческий след. – Горчаков уселся рядом со мной. – Смотри – тут когти видно. Медведь прошел.
Теперь, когда я получше рассмотрел здоровенную вмятину на влажной грязи, стало ясно, что она только похожа на отпечаток босой ноги. Здоровенные пальцы того, кто шел здесь, действительно были с когтями, а сама стопа – куда шире человеческой, однако к пятке сужалась, из-за чего след напоминал по форме треугольник. Да и размера оказался такого, что я без труда поставил бы в него ботинок… И Горчаков бы поставил.
С его-то сорок восьмым размером.
– Здоровый… – проговорила Елена, коснувшись края отпечатка кончиками пальцев. – Не обычный зверь.
– Да ясное дело, что не обычный. – Горчаков поморщился, будто ему под нос сунули что-то не слишком ароматное. – От него Смертью за версту веет.
Прикрыв глаза, я тоже попытался нащупать аспект, и Основа недовольно отозвалась – похоже, магия неведомой полумертвой твари пришлась ей не по вкусу.
– Это он из Тайги пришел? – догадался я. – И часто у вас такие звери тут бродят?
– Вообще не бродят. Медведь старый, разряд на четвертый точно потянет. Большой, охотиться уже тяжело – такие обычно в самой чаще сидят и падалью отжираются… А тут на тебе, вылез. – Горчаков снова скривился. – Автоматоны, драки в Тосне – мне будто снова двадцать лет исполнилось.
– Помолодели, значит, – усмехнулся я. – Нравится?
– Да что-то не очень. Думал, хоть помру в тишине и покое. А тут опять такое началось…
– Тихо! – Елена вдруг подняла сжатую в кулак руку. – Слышите?
Где-то неподалеку раздались голоса. Сначала женский, а потом и мужской. Слов я разобрать не смог, но они явно о чем-то спорили – примерно в сотне метров отсюда.
– Давайте-ка уйдем с дороги. – Горчаков взял меня за плечо и осторожно потянул. – На всякий случай.
Пробираться через заросли оказалось куда сложнее, чем шагать по тропе, однако через пару минут впереди показался просвет, а потом я разглядел среди деревьев сначала крышу дома, а потом еще несколько зданий поменьше. Хутор явно не отличался ни размерами, ни каким-то особым богатством, однако народу здесь, похоже, жило немало.
– Машина стоит, – прошептала Елена, пригибаясь. – Откуда взялась?
– Приехали… – Горчаков шагнул вперед и укрылся в тени здоровенного дуба, который рос чуть ли не у самого края поляны, окружавшей хутор. – Без шевронов, форма старая – не иначе вольники.
Я насчитал три фигуры в сапогах и выцветшем камуфляже. Без оружия, только у одного на поясе болталась кобура с револьвером. Штуцера они, похоже, оставили в доме. Один искатель болтался у сарая с папиросой в зубах, а двое других о чем-то активно спорили с местными – женщиной в цветастом платке и мужчиной в грязной белой майке и штанах с вытянутыми коленками.
Хозяева… и гости – только звал ли их сюда кто-нибудь? Ситуация складывалась деликатная. Настолько, что я, кажется, уже начал догадываться, почему Горчаков решил позвать меня, а не дойти до хутора с дружиной.
– Ты их знаешь? – тихо спросил я, коснувшись локтя Елены.
– Женщину – да. Мужика тоже вроде встречала… А вольников в первый раз вижу.
– Ясно. – Я сбросил ножны с Разлучником с плеча. – Пойдем поздороваемся?
Горчаков явно не пришел в восторг от моей прямолинейности, однако возражать не стал, и через несколько мгновений мы с ним уже шагали к хутору среди деревьев, не скрываясь.
Заметили нас быстро: искатель с папиросой первым вытаращился, вытянул руку, и всех будто ветром сдуло. Последним в доме скрылся мужик в майке, утаскивая за собой женщину. Та упиралась, то и дело озираясь, однако тоже исчезла за дверью.
Хутор словно опустел – но я почти физически чувствовал, как сквозь стекла окон за нами следят осторожные и внимательные глаза… а может, и стволы штуцеров.
– Эй! – позвал я, сложив руки рупором. – Что у вас тут такое творится? И кто главный?
Сначала никто не ответил, но потом занавеска в полуоткрытом окне шевельнулась, и из-за нее послышался басовитый гнусавый голос.
– А кто спрашивает?
– Князь Костров! – Я покосился на своих спутников. – И князья Горчаковы – хозяева этих земель!
– Передай своим князьям, чтобы шли куда подальше, пока целы. У нас тут хозяев нет!
Вольники явно не собирались с нами любезничать. Они то ли никогда еще не видели в деле Одаренных, то ли слишком уж поверили в крепость стен и силу оружия: еще два окна в доме дружно распахнулись, и наружу высунулись блестящие сталью и латунью стволы.
– Мать… – Горчаков накрыл ладонью рукоять топора. – Они что там, совсем страх потеряли?
Его движение явно заметили. Когда занавеска дернулась и в воздухе что-то негромко свистнуло, я едва успел поймать Елену за плечи и толкнуть к ближайшему дереву. Раздался глухой удар, и арбалетный болт по середину ушел в кору в полуметре от моей головы.
– Потеряли страх? – прорычал я, рывком доставая из ножен меч. – Ничего, сейчас вместе поищем!
Глава 3
Не знаю, рассчитывал ли хоть кто-то здесь – включая меня самого – просто поговорить, но теперь вариантов осталось немного. Когда в тени под деревьями вспыхнул огненный клинок, нервы у вольников сдали окончательно. Выстрелы раздались одновременно из дома и со стороны небольшого сарая, и в воздухе сердито засвистели пули. Тяжелые кусочки свинца барабанили по стволам, раскидывая во все стороны щепки и ошметки коры.
Стреляли вольники неплохо – нам пришлось укрыться за деревьями. Я перебросил меч в левую руку и потянулся было к кобуре, но не стал даже расстегивать – без толку. Никогда не любил короткоствол, а воевать с револьвером против трех или четырех многозарядных штуцеров – так себе затея.
К счастью, у меня имелось оружие посерьезнее местного огнестрела. Основа радостно вспыхнула, предвкушая хорошую драку, и по кончикам пальцев пробежали яркие оранжевые искорки.
– Ты что задумал? – хмуро поинтересовался Горчаков, выглядывая из-за дерева. – Весь хутор спалить хочешь?
Старик явно растерялся. Одно дело кромсать топором или магией зарвавшихся вольников в Тосне, и совсем другое – лупить атакующими заклинаниями по своим же владениям. Вряд ли Горчаков когда-то отстраивал все здесь собственноручно, но все же почему-то считал себя обязанным беречь чужие дома, дровники, конюшни и еще Матерь знает что, раскиданное по поляне.
Меня же подобные нюансы, разумеется, ничуть не беспокоили.
– Ну почему же весь? – ухмыльнулся я сквозь зубы. – Только часть.
На этот раз я не стал мелочиться и швыряться Огненными Шарами, а сразу зарядил тяжелую артиллерию. Факел – если верить справочнику, заклинание называлось именно так. Повинуясь моей воле, пламя вспыхнуло прямо над крышей сарая. Я слегка промахнулся, взял выше, зато энергии в заклинание вложил столько, что ярко-желтый столб пробил дранку насквозь и ушел вниз, начисто срезая угол здания и разбрасывая во все стороны горящие щепки.
Прицелься я чуть лучше – врезало бы не хуже гранатомета с реактивным снарядом, и сарай попросту сравняло с землей. Но и так получилось неплохо: крыша со стоном сложилась, здание покосилось, а бревна в две моих руки толщиной разошлись, обваливаясь. Объятую пламенем фигуру искателя вышвырнуло на улицу прямо вместе с дверью, и если внутри и был кто-то еще – стрелять он уж точно больше не мог.
– Да что ж ты творишь?! – простонал Горчаков. – Только по дому не ударь – там женщина. И дети!
И будто в ответ на его слова откуда-то со стороны хутора послышался тонкий протяжный крик:
– Помогите! Мы здесь! Скорее, помогите! Они сейчас дверь сломают!!!
– Да твою ж мать… Пошли! – прорычал Горчаков, рывком перебегая вперед от дерева к дереву. – Хозяев спасать надо. И этих гадов я теперь живыми не отпущу!
Старик медленно запрягал, однако ехать, похоже, собирался быстрее некуда. Рачительному хозяину вотчины пришел на смену матерый вояка – и уж он-то не хуже меня понимал, что зарвавшихся вольников следует карать незамедлительно и, желательно, насмерть.
