– А ты оптимист.
– Возможно, это следствие потери памяти.
– И потихоньку становишься таким же остроумным, как раньше.
– Значит, не всё потеряно… – Феликс посмотрел на разбросанные вещи. – Ты поможешь или побездельничаешь в сторонке?
– Я думала, ты уже не предложишь, – мило улыбнулась в ответ девушка.
Они быстро покидали в машину и фургон разбросанные вещи, после чего Феликс сел за руль, достал из кармана ключ, вставил его в замок зажигания, но остановился, повернулся, вытащил из-за сиденья кожаную сумку-пояс – «Откуда я знаю, что она должна быть там?», – открыл, достал права, привычным движением вытащил из подстаканника телефон и включил фонарик.
Феликс. Феликс Анатольевич Чащин. Довольно удачное фото, увидев которое он не удержался и посмотрел на себя в зеркало заднего вида. Всё то же самое, но с поправкой на пару лет: вытянутое лицо, упрямый подбородок, серые глаза и очень короткие светло-русые волосы. Плюс лёгкая небритость.
– Ожидал подвоха? – Джина вновь рассмеялась.
Очень приятно, легко и свободно, так, как Феликсу нравилось.
– Просто решил проверить, – ответил он, убирая права.
– Если бы в документах указывали рост, тебе бы не пришлось таращиться в зеркало, – заметила девушка.
– Я не хвастался, какой он у меня?
– Сто девяносто четыре сантиметра, – тут же ответила Джина. И уточнила: – Я специально спросила при знакомстве.
«А она любознательная».
– Ты тогда говори громче, – рассмеялся Феликс. – Мне, наверху, не всегда всё слышно.
– Если хочешь, я будут всегда на тебя орать.
– А мы точно не женаты?
– Назовём мой крик репетицией семейной жизни.
– Это лишнее, – твёрдо ответил Феликс, заводя двигатель. И вновь замер.
– Забыл, куда ехал? – сочувственно спросила девушка.
– Угу. – Лгать не имело смысла.
– А водить умеешь? – пошутила Джина. – А то, может, мне сесть за руль?
– Водить умею, – уверенно ответил Феликс.
– Тогда вот. – Девушка достала из перчаточного бокса сложенную в несколько раз карту и показала на точку. – Ты говорил, что мы должны оказаться здесь.
– Судак?
– Тудак. Где-то возле него.
– Я пользуюсь картой? – удивился Феликс.
– Не только ей, – не стала скрывать Джина. – На ней у тебя отмечен маршрут. Ты об этом сказал по дороге.
– Понятно. – Феликс вбил в навигатор написанные на карте координаты. – Не так уж далеко.
– Ночью на дорогах пусто, доедем быстро. – Джина сильно откинула назад спинку кресла. – Ты не против, если я посплю?
– Думаю, для всех будет лучше, если ты не дашь спать мне.
– Сделай радио погромче, – предложила девушка.
– Тогда ты не заснёшь.
– Как же плохо ты меня знаешь.
Она поёжилась.
– Подожди. – Феликс обернулся, несколько секунд смотрел на царящий позади бардак, после чего выудил из кучи чёрную толстовку и протянул девушке. – Надень.
– Мне не холодно.
– Тогда перестань ёжиться.
– Просто сделай чучуть теплее.
– В тепле я могу заснуть. – Он специально включил кондиционер.
– А-а-а… – Джина натянула толстовку, в которой утонула, застегнула и тихо сказала: – Спасибо.
Феликс ответил:
– Не за что. – И медленно выехал со стоянки. – Что я ещё тебе рассказывал?
– Очень мало.
– Как давно мы знакомы?
– Ты уверен, что хочешь это знать?
– Я уверен, что твой голос не даст мне уснуть.
– Ты всегда был нахалом… Стопроцентным столичным нахалом. – Джина улыбнулась. – Настоящим москвичом.
приблизительно год назад
«Так хорошо…»
Тихо. Спокойно. Никто не дёргает. Никто ничего не требует и не хочет. Все «они»: коллеги по работе, друзья, подруги, родственники, знакомые – все «они» остались где-то очень далеко, за невидимой чертой, отделяющей полноценный отдых от суетливой повседневности. Разумеется, вокруг шумят, но эти звуки не беспокоят и не вырывают из блаженной расслабленности, поскольку не несут в себе ничего интересного или важного. Обыкновенный пляжный шум, который окружал их со Стасиком: мамаши с детьми и дети просто так, чуть взрослее и потому бегающие между отдыхающими сами по себе и, разумеется, бегающие стайками, чтобы веселее и громче, из-за чего по отдыхающим иногда прилетал бело-сине-красный мячик. Справа две подружки из Челябинска, никак не могут наговориться, они пересказывали друг другу семейные новости, как будто не виделись целый год и лишь здесь, на песчаном крымском пляже, у них внезапно появилась долгожданная возможность подробно обсудить события последних десяти лет. Семейные перипетии челябинских путешественниц постепенно погружали Джину в таинственный мир любовных интриг и шекспировских страстей. Близкие и дальние родственники представлялись то агнцами, то монстрами, и в какие-то моменты становилось абсолютно непонятно, почему они до сих пор живы. И на свободе. Слева дремал Стасик, а за ним пожилая пара общалась по Сети с оставшимися дома родственниками, подробно описывая движение каждого облака и, кажется, каждой волны, через слово сообщали, что «дельфины пока не приплывали». Но в целом шум не раздражал и не заставлял злиться: когда отправляешься на городской пляж, нужно быть готовым к чему-то подобному.
До сих пор Джина дремала, взяв пример со спутника, захотев пить, открыла глаза и сразу же увидела далеко от берега судно. Не военное и не прогулочное, какая-то рабочая лошадка, нагруженная чем-то полезным, идущая на юг, возможно, в Севастополь. И точно не контейнеровоз. Однажды Джина видела океанский контейнеровоз, правда, в бинокль: отдыхала на Красном море, а он шёл далеко, чуть ли не на горизонте – огромный, массивный, над его бортом высилось столько контейнеров, что было странно, как они не придавили судно к морскому дну. Тот контейнеровоз произвёл на девушку неизгладимое впечатление, и она улыбнулась, прикинув, что проходящее мимо пляжа судёнышко выглядело бы на его фоне маленькой шлюпкой. Однако эта «шлюпка» деловито пыхтела, направляясь куда-то по своим делам, и Джина вдруг подумала, что было бы здорово плыть на ней… Хотя нет, лучше на яхте. На красивой белоснежной яхте. Можно с парусами – они делают обстановку романтичной, но не обязательно, вполне подойдёт быстрая, с плавными обводами, современная яхта, но только белоснежная, чтобы стать морской заменой белому коню, на котором, как известно любой девочке, к ней однажды примчится красивый принц…
Что же касается её принца, то он, густо обмазанный кремом от загара – вчера в двух местах обгорел и сильно переживал по этому поводу, – дремлет на соседнем лежаке. Принц по имени Стасик. Не дурак, но звёзд с неба не хватает. И не амбициозный, абсолютно довольный тем, что имеет. Познакомились в конце зимы, и тогда он показался девушке весёлым, энергичным, а главное – в меру деловым парнем, весьма перспективным во всех смыслах. И продолжал казаться до тех пор, пока они не отправились на машине в Крым. Во-первых, она любила дальние поездки и то ощущение свободы, которое те дарили. Джина решила, что это отличная идея – машина у моря: захотел – поехал на соседний пляж, захотел – сгонял в Севастополь или Бахчисарай, захотел – перебрался в другой отель; во-вторых, дальняя дорога и совместный отдых – идеальный способ досконально узнать человека. Джина не ошиблась, Стасика она узнала, но, к сожалению, он оказался не совсем таким, каким представлялся в городе, в привычной среде обитания. И, если по уму, путешествие имело смысл заканчивать в тот самый момент, когда она показала Стасику машину – ярко-синюю «Subaru BRZ», на которую долго копила, потом долго искала – вместе с другом, хорошо разбирающимся в подобных автомобилях, купила и очень любила. Стасик некоторое время молча ходил вокруг приземистой двухдверной машины, после чего спросил:
«У неё багажник не слишком маленький для поездки?»
«А зачем нам большой? У нас не так много вещей».
«У женщин всегда много вещей».
На это замечание девушка решила не обращать внимания, потому что видела, что Стасика машина смутила.
«Она дорогая».
«Не очень».
«Да, и не очень практичная. Зимой на ней, наверное, не поездишь?»
«Ну…»
«Вот видишь! Да и бензина она, небось, ест много! Зачем покупать такую машину?»
Объяснять, что это была мечта, Джина не стала. Пожала плечами и сделала вид, что согласна с тем, что непрактичная: и «Subaru», и она сама.
«Зачем вообще ехать на машине? Давай на поезде?»
«Машина даёт ощущение свободы».
«Ощущение чего?» – не понял Стасик.
«Ну, в любой момент сел и поехал на другой пляж. Или в другой город».
«Зачем?»
«Если там, где мы окажемся, нам не понравится».
«Зачем мы туда едем, если нам не понравится?»
«Нам может не понравиться», – уточнила Джина, ловя себя на мысли, что разговор делается странным. И ей не особенно хочется его продолжать.
«Не понимаю. Я видел фотографии отеля, с виду он ничего. И отзывы о нём, в основном, хорошие. И место удачное, я люблю песчаные пляжи».
Джина об этом знала. Сама она предпочитала каменистые, но решила сделать спутнику приятное и выбрала отель на западном побережье Крыма. Но теперь поняла, что её выбор был воспринят само собой разумеющимся.
Вот тогда и нужно было заканчивать с этим путешествием. И с этими отношениями.
Кстати, сумка, с которой Стасик отправился на юг, оказалась вдвое больше рюкзака девушки.
Дальше была дорога, ставшая для Джины отдельным испытанием. Стасик оказался убеждённым приверженцем осторожной езды, и восклицания с пассажирского сиденья: Джина, куда ты гонишь? Джина, мы ведь не торопимся! Джина, пожалуйста, потише, – стали для неё привычным и немного нервным фоном. Когда же Стасик садился за руль, скорость «Subaru» не превышала восьмидесяти километров в час и Джина едва ли не физически ощущала боль своей быстрой машинки, вынужденной неспешно передвигаться в правом ряду.
«Да, я не лихач, – с гордостью поведал Стасик. – Я во всём люблю надёжность и предсказуемость».
А ещё он внимательно изучал ценники на бензоколонках, которые они проезжали, и предложил заправляться только на тех, где цены были минимальны. Ах да, покупать на бензоколонках кофе тоже оказалось непрактичным:
«Он там дрянной, а денег за него просят, как за идеально приготовленный в турке на песке…»
С придорожной едой вышла та же история:
«Она невкусная и вредная. Ты представляешь, из чего делают сосиски, которые они пихают в булки?»
«Примерно представляю, – не выдержала Джина. – Из мяса».
«Из какого? Которое ещё вчера гавкало в соседней деревне?»
«Раз вчера гавкало, значит, свежее».
«Ты издеваешься?»
«Нет, конечно, нет…»
С собой Стасик взял бутерброды, которые жевал не только на остановках, но и в пути, запивая простой водой, потому что в «лимонады кроме сахара и химии ничего не кладут». Бутерброды же считались «полезными». В результате ехать так, как она любила, Джине удавалось только в то время, когда спутник начинал дремать.
На месте брюзжание продолжилось. Отель Стасику понравился, хотя…
«За такие деньги он мог быть и получше. А номер – просторнее».
Тем не менее комната была принята, хотя…
«Полотенца не кажутся свежими».
Бассейн, разумеется, оказался маленьким. Песок на пляже недостаточно мелким. Из кафе неподалёку воняло мангалом.
«А по вечерам здесь, небось, грохочет дискотека».
В этом он не ошибся, к сожалению, – дискотека действительно гремела. И действительно раздражала, потому что, планируя отдых, Джина не то чтобы собиралась проводить всё свободное время в номере.
«Давай закроем окна?»
Джина согласилась. И с этого момента фразы, начинающиеся с «давай», стали главными в их первом совместном отпуске.
