Полина Верховцева "Академия сердцеедов. Обман"

Я послушно натянула его на правое запястье

— И никому не говори о том, что это такое.

Я опустила рукав, пряча вещицу от посторонних взглядов.

— Мы будем рядом, но помни, что твоя безопасность зависит и от тебя тоже.

— Все поняла, — удрученно кивнула, — могу я идти?

— Иди, Ева. И подумай о том, что сегодня тебе сказали.

— Хорошенько подумай, — донесся недовольный голос Райдо, когда я уже дошла до двери. — Головой! А не как обычно!

Сил не осталось. Этот разговор опустошил меня, содрал защитное одеяло, обнажив некрасивую правду.

Они правы. Я расслабилась и забыла зачем сюда пришла, растворилась в сытой жизни и решила, что она навсегда. Всего пять лет, которые еще надо продержаться в академии, а потом либо вперед в светлое будущее, либо обратно в Муравейник.

А Коул… О Коуле лучше не думать. Он мое слабое место. Моя боль, от которой я отчаянно мечтаю спрятаться.

Глава 4

Диана налетела на меня на следующий день.

— Это все из-за тебя! — схватила меня за грудки и принялась трясти, как перезрелую сливу.

— Пусти!

Я ухватила ее за запястья в попытке отлепить от себя, но она прицепилась, как клещ, и продолжала голосить:

— Какого хрена ты присосалась к моему брату?! Пиявка!

— Я не присасывалась…

Она меня не слушала. Ей вообще было плевать на то, что я говорю:

— Думаешь, я не знаю, что это из-за тебя Коула выслали из академии? Думаешь, не понимаю этого? Наговорила, поди, ереси всякой, слезу пустила. Гадина! Ты во всем виновата!

Я все-таки оттолкнула ее от себя, поправила сумку, сползшую с плеча, и ринулась прочь, а вслед мне летело ядовитое:

— Проваливай обратно в ту дыру, из которой выползла! Никому ты здесь не нужна!

К счастью, людей поблизости не было, и никто не видел этот некрасивый эпизод. Но что делать с собственным смятением и с тем, как надрывно клокотало в груди?

Завернув за угол, я заставила себя сбавить шаг и дальше идти спокойно. Вот только ноги предательски тряслись и в голове звенело.

Значит, Коула уже отправили… Даже взглянуть не дали. Что ж так тошно-то?

Занятие по топографии я высидела с огромным трудом. Мысли расползались, как тараканы, и все время, что преподаватель бухтел у доски, я скакала от одного воспоминания к другому. Как познакомились с Хеммери, как преодолевали препятствия, как он мне помогал, наш первый поцелуй. Потом врывались картинки: Коул в обнимку с Эмми.

Предатель! Но он не заслужил того, чтобы его отправили прочь из Вэсмора. Это наше с ним личное дело, наши неказистые отношения, наша неудача. При чем здесь учеба? И даже причина, которую озвучивал Райдо — мол, гончую с закрепом на важное дело коротит из-за любовных переживаний, — и то не казалась достойной. Справилась бы я со своими переживаниями, не сахарная.

Неприятно признавать, но Диана права. Это моя вина.

Поле топографии нас ждало практическое занятие с магистром Хейденом. Мы уже изучили все простейшие энергетические контуры, научились нащупывать их внутри собственного организма и теперь предстояло научиться находить и анализировать их у кого-то другого.

Последнее, чего мне хотелось, — это лапать Ника, но преподаватель был неумолим.

— Вы сколько угодно можете враждовать, но в критической ситуации, когда вас будет объединять общий враг, должны будете прикрывать друг другу спины и вытаскивать.

— Мы не враждуем, — холодно отозвался Ник, — у нас нейтралитет.

Не соврал. После случая в катакомбах наши отношения изменились. Нет, мы не стали закадычными друзьями, не ходили за руку и не хихикали по углам, обсуждая последние сплетни. Конечно нет. Но и прежней ненависти больше не было. Ник не мешал мне, я не мешала ему. Мы просто научились жить на одной территории и не трогали друг друга.

Оливио протянул мне раскрытую ладонь, и я без сомнения вложила свою.

— Почувствуйте тепло другого.

— У нее руки, холодные, как у лягушки.

— А у него потные.

Помириться помирились, а привычка покусывать осталась.

Магистр Хейден не обращал на наши причитания никакого внимания.

— Закройте глаза. Настройтесь.

— Слышала? Глаза закрой.

— Сам закрой.

Вот так, ворча и переругиваясь, мы с трудом продирались сквозь хитросплетения чужих энергетических потоков.

У Оливио было сильное сердце, да и каналы все четкие и яркие. Жесткие, как у дровосека. Лечить и исправлять там было нечего.

— О боги, что это за фигня? — простонал он.

— Что вы видите, адепт Оливио? — участливо поинтересовался преподаватель.

— Какая-та мешанина. Вот здесь, — указал пальцем мне на грудь, потом на голову, — и здесь.

— Адептка Найтли больна?

— Здорова, как лошадь. Но я не могу понять, что такое пульсирует…

— А это ее сердечные переживания.

— Так! — возмутилась я, выдергивая у Ника свою ладонь. — Оставьте в покое мои переживания. Они никого, кроме меня, не касаются! Что это вообще за наглость такая?

Магистр Хейден проигнорировал мой протест и снова обратился к Оливио.

— То, что ты увидел — это душевная боль. Против нее бессильны и лекари, и все остальные. Если вдруг в бою или в другой сложной ситуации ты нащупаешь такое — не трать силы и время. Тут не помочь. Все, что вы можете — это бороться с физической болью. Найтли, спасибо за демонстрацию.

— Я так рада, что помогла, — пробухтела с сарказмом.

— На следующем занятии мы отправимся в лазарет и посмотрим контуры бедолаг, которые действительно плохо себя чувствуют. На сегодня все.

После этих волшебных слов Доминик испарился, а я собиралась неспешно. В голове гудело, эмоции на разрыв, но сомнений больше нет.

Подступив к преподавательскому столу, я твердо произнесла:

— Я готова отдать вам руну в обмен на сведения об амулете.

Хейден поднял на меня непонимающий взгляд:

— Тебе зачем это?

— Хочу во всем разобраться сама.

Он тяжело выдохнул сквозь неплотно сжатые губы и покачал головой:

— И без тебя разберутся. Что ты делаешь?!

Я расстегнула верхние пуговицы и спустила рубашку с плеча, демонстрируя все еще бледный контур цветка.

— Она может стать вашей.

Глаза жадно блеснули, но голос магистра оставался по-прежнему спокойным.

— Ева, не стоит. Руна — вещь ценная, а информация, о которой я говорил, на самом деле сплошная ерунда. Поверь, оно того не стоит. Мой предложение было опрометчивым и недопустимым.

Я упрямо мотнула головой:

— Я хочу знать. Ректор сказал, что Хеммери вернут обратно, когда с этим делом будет покончено. Значит, я должна сделать это как можно быстрее.

Кажется, он сказал что-то очень неприличное — я не разобрала отдельных слов.

— Найтли! Цель у перевода Хеммери — обезопасить тебя, а не спровоцировать на поиски!

— Да мне плевать, какая цель, — я пожала плечами, — мне нужно разобраться с этим делом как можно быстрее. Поэтому я предлагаю вам руну в обмен на сведения об амулете. Если откажитесь — буду искать кого-нибудь еще.

— Кого? — насмешливо спросил магистр.

— Не знаю. Но в конце концов я гончая с закрепом. Так что разберусь.

— Найтли!

— Вы подумайте над моим предложением. Но не слишком долго, — я натянула рубашку обратно на плечо и застегнула пуговицы, — а то я отдам ее кому-то другому.

С этими словами я прихватила сумку и убежала из аудитории.

После разговора с Хейденом я чувствовала себя так, будто вот-вот и у меня хвост загорится. Может, он прямо сейчас рассказывал ректору о том, что удумала бестолковая адептка Найтли, и Хор’рейн сидит такой за столом, глаза рукой прикрыл и вполголоса: «Ну дурна-а-ая… Давайте ее выгоним, и дело с концом». Вряд ли Райдо, читая лекцию о моей безрассудности, рассчитывал на то, что уже на следующий день я решу, что засиделась и что надо срочно действовать, чтобы вернуть несправедливо удаленного Хеммери. Наверное, цель у той речи была иная, но увы…

Остаток дня я провела как на иголках, а вечером, когда уже стемнело и комендантский час был в разгаре, долго смотрела на темное окно в корпусе напротив. Смотрела, думала, вздыхала. Потом взяла учебник по рунам и села напротив Кайлы, обложившейся со всех сторон книгами, тетрадями, журналами.

Я все равно считала, что госпожа Нора излишне ко мне цепляется, но делать-то нечего. Все, что я могла, — это просто учить. Просто вызубрить все эти черточки и линии, все эти наклоны, нажимы и хвостики так, чтобы от зубов отлетало.

***

На следующий день я предприняла еще одну попытку узнать, что же это за амулет такой, и при этом сэкономить руну. Подкараулила Лекса и задала ему этот вопрос. В ответ он мне тихонько постучал по лбу согнуты указательным пальцем.

— Эй! — возмутилась я.

— Вот тебе и эй. Займись лучше делом.

— Ты знаешь, что это за амулет?

— Понятия не имею.

— Врешь!

— Не понимаю, о чем ты вообще говоришь, — пожал плечами гад и попробовал уйти, но я встала у него на пути, уперлась ладонями в грудь.

— Скажи. Я же все равно узнаю!

— Удачи.

— Лекс!

Он посмотрел на меня сверху вниз, двумя пальцами взялся за мои запястья и отодвинул от себя.

— Найтли, уймись.

— Я не собираюсь униматься! Мне нужно разобраться с этим делом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».