Полина Верховцева "Академия сердцеедов. Обман"

— Мы нашли зелье, которое используют, чтобы скрыть истинное содержимое склянок, и нанесли его на стекло.

Хейден на миг задумался:

— А где вы взяли нужные ингредиенты?

— Ну… эээ… как бы… позаимствовали…

Была там пара ингредиентов, о которых говорить не хотелось.

— Мне даже интересно, где две адептки первого курса могли найти настойку из бычьих яиц.

— Мы ее заменили настойкой для улучшения пищеварения. Там это… бычье… в составе есть.

— За изобретательность пять баллов каждой. Но там еще много другого в составе есть.

Об этом мы тогда не подумали.

— Ладно. А чем заменили кровь девственной козы? Насколько мне известно, она не входит в состав легкодоступных зелий и настоек.

Еще одна ступень моего позора.

— Ну… — я пыталась подобрать слова, а трое мужчин выжидающе смотрели на меня, — в общем, мы решили, что я… могу заменить козу.

— Боги, Найтли… — простонал Райдо, прикрывая лицо ладонью, — ты просто… пффф.

— Тебе в детстве не говорили, что не стоит добавлять в зелья собственную кровь?

— В Муравейнике ничего не знают о зельях, — сухо напомнила я, — и, кстати, наша мешанина сработала — из корпуса напротив к нам теперь не заглянешь, да и черти эти сопливые нас не видели.

— Уверена?

— Абсолютно. Когда окно было открыто, твари двигались в нашем направлении, а как только окно закрывали — они останавливались, словно не знали, куда идти.

— И какой из этого вывод, Ева? — спросил Ректор, который до этого молчал, задумчиво постукивая пальцами по столу.

От его взгляда у меня пересохло во рту. Я с трудом просипела:

— Они шли за мной.

Он кивнул.

— За тобой. Тот, кто это сделал, узнал, что на тебе закреп. Это может помешать ему творить бесчинства. Поэтому он послал своих прислужников разобраться с тобой.

Меня затрясло. Одно дело — подозревать это, и другое — когда вот так в лицо говорят страшные вещи.

— Вспоминай, кому ты говорила о закрепе. Кто в академии мог знать об этом?

Я вспомнила забитую до отказа столовую, сотни любопытных глаз и жадное перешептывание за спиной. Сморщив нос, виновато произнесла:

— Ммм… Все?

Ректор тяжко вздохнул, Хейден покачал головой, а Райдо угрюмо поинтересовался:

— Можно я ее сам задушу? Все равно ж помрет, бестолочь. Либо прибьет кто, либо сама себя изведет.

Я насупилась:

— Я не знала, что об этом нельзя говорить.

— А голову напрячь? Нет? Слишком сложно, Найтли?

Тогда я об этом не подумала, а сейчас жалеть уже было поздно.

***

Райдо раздраженно хлопнул по подлокотникам, поднялся с дивана и подошел к окну:

— Вроде умная девка… была.

Я почувствовала, как щеки наливаются румянцем.

— Я просто…

— Когда ты пришла на отбор, я даже удивился. Надо же, какая целеустремленность, сколько рвения, готова драть зубами и когтями, лишь бы добиться своего. Это внушало некоторое уважение. Было интересно наблюдать, как ты рвешься я к победе.

Хонер говорил спокойно, не повышая голоса, но с каждый словом в помещении становилось все холоднее. Ректор молчал, предпочитая наблюдать и делать одному ему ведомые выводы, магистр Хейден и вовсе будто растворился, отступив тень. В кабинете осталась только я и голос куратора, в котором сквозило откровенное разочарование:

— Когда ты набрала максимальное количество баллов при поступлении, все разговоры были только о тебе. Самородок, с отличными качествами… Гончая с прекрасными перспективами… Повторюсь, было интересно. Лично я ждал хорошей истории о том, как девочка с той стороны реки будет преодолевать трудности и брать вершину за вершиной. И что в итоге?

Хмурый взгляд на меня.

— Не понимаю.

Я и правда не понимала, и от этого краснела все сильнее. Вроде все как обычно, идет своим чередом, не торопится.

— Тебя как подменили, Ева. При таком хорошем старте ты взяла и расслабилась. Твои успехи на учебе ничем не выделяются на фоне остальных. В некоторых местах даже слабее. По моему предмету — да, ты молодец. Ни одной такой девушки больше нет в Вэсморе, которая бы так самозабвенно летала по полосе препятствий, но… Но! Это ведь не все.

Жар на щеках становился невыносимым. Я думала, у меня все хорошо, но, судя по интонациям Райдо, ничего хорошего не было.

— Я стараюсь…

— Скажи, для чего ты поступала в Вэсмор? Какой была твоя первоначальная цель?

— Я хотела вырваться из Муравейника, стать магом, открыть свой салон рун.

— Салон рун? — усмехнулся Хонер. — И что ты сделала на пути к этой мечте? Насколько мне известно, госпожа Нора очень низкого мнения о твоих умениях. Более того, она уверена, что ты завалишь первую же сессию и покинешь нас.

Я скрипнула зубами:

— Госпожа Нора не очень ко мне благосклонна.

— А чего ты хотела? — удивился он. — Что все будут идти тебе навстречу и восхищаться? Будут помогать, утешать, становиться на твою сторону только потому, что ты это ты?

— Нет, но…

— Нора жесткая, требовательная и не всегда бывает непредвзятой, но что ты делаешь, чтобы покорить эту вершину? Ждешь очередного чуда?

От стыда хотелось провалиться сквозь землю.

— А что насчет твоих способностей Гончей? — снова вперил в меня вопросительный взгляд.

— Я чувствую Зов.

— И все?

Это вопрос поставил меня в тупик. В смысле — и все? Разве этого мало?

Видать, я выглядела совсем жалко, потому что Хонер недовольно крякнул и продолжил сам:

— Ты случайно поймала закреп на это дело. Оно когда-нибудь закончится, и все. Я ни в коем случае не умаляю твоих заслуг — без тебя бы мы не нашли ни Кая, ни Чейза. Но…

Я уже дергалась от этих его «но».

— …Вас всего двое в группе. Ты и Доминик. Так вот его показатели в полтора раза лучше твоих. Такое чувство, будто ты решила, что и так сойдет. Мол, чувствую настоящий зов, а остальное ерунда. Как-нибудь, когда-нибудь… А ведь зов — это не только вдохновение. Это прежде всего работа. Никому не нужна гончая, которая сидит на булках ровно и ждет, когда на нее снизойдет. Зов не только ощущать надо, но и понимать его природу, уметь управлять каналами, призывать по необходимости, задавать направление, а еще просчитывать дальнейшие шаги и выбирать безопасные маршруты. Потому что толку от мертвой гончей, какой бы чувствительной она ни была, ноль. И вот тут мы возвращаемся к началу разговора.

Я уже стояла ни жива, ни мертва, и не могла оторвать взгляд от пола.

— Первый раз на поиски ты отправилась с Лексом. К нему много вопросов… упрямый как черт, не слушает ни хрена. Но это у них родовое. И в безрассудстве его упрекнуть нельзя. Он точно знал, что делал. Отдавал себе отчет в каждом шаге, был готов отвечать не только за свои действия, — Райдо оторвался от подоконника и подошел ближе, — но и за тебя.

Непривычно было видеть его таким серьезным. Обычно он гонял нас по полигону, подбадривая криками и насмешками, испытывал на прочность, порой заставлял краснеть и шипеть от обиды, но всегда был эдаким бравым воякой, которому досталась участь тренировать молодых да бестолковых. А вот так, строго глядя в глаза, выдерживая абсолютно ровный, жесткий, без единой эмоции фон, он говорил впервые.

— Второй раз ты ломанулась сама, никому не сказав. На твое счастье, за тобой увязался этот дурень Оливио. Знал, что получит по шапке, если отпустит тебя одну.

Только сейчас до меня дошло, что Райдо уже тогда сомневался в моей адекватности и способности трезво оценивать ситуацию.

— И с Кайлой повезло. Я надеюсь, ты это осознаешь, а не думаешь, что справилась бы со всем сама. Без них.

Казалось бы, краснее красного цвета нет, но щеки начинает калить еще сильнее.

— И что делаешь ты после всего этого? Вместо того, чтобы включить голову, мотать на ус и готовиться, разбираться с тем, что тебе дано, ты просто берешь и вываливаешь на всеобщее обозрение важные подробности. Просто выходишь перед толпой и в полный голос говоришь: вот она я, в моих силах помешать вашим коварным планам, можете меня прибить.

— Я не рассматривала это в таком ключе.

— Не надо лукавить, Найтли. Ты вообще это не рассматривала. Ни в каком ключе. — Райдо непреклонен. — Знаешь, чем больше способностей, тем больше спрос. Вырвалась из Муравейника — молодец. Но это только первый шаг, начало пути. И ты делаешь все, чтобы до конца этого пути не добраться. Я сейчас не только про возможность отчисления. Неужели ты ни разу не думала о том, что на месте этих несчастных с вырванными сердцами можешь оказаться ты сама?

Я беспомощно всхлипнула.

— Ты ее запугал, — подал голос Хэйден.

— Ничего. Может, так придет в себя… Если ее, конечно, волнует хоть что-то, кроме страданий по Хеммери.

— Я не страдаю!

— Нет? А мне вот кажется наоборот. Смогла вырваться из трущоб, освободилась от притеснений со стороны мачехи. Сытая, одетая, обутая. Возможности есть, только бери да делай. Но встретила парня — и все. Скажи, чем ты отличаешься от тех, кто не поступил? Кто шел сюда только за женихом? Ничем.

Вот сейчас точно провалюсь сквозь землю.

— Да нет же…

— Да, Найтли. Да. Когда летала на крыльях — не думала ни о чем. Когда крылья обломали — мысли и вовсе прекратились. Ах, я бедная, несчастная, меня обидели, пойду страдать. Остальное подождет, а учеба уж точно никуда не денется.

Блин, ну почему все в курсе моих отношений с Коулом? Кому какое дело, кто с кем встречается, кто кого обманывает, а кто потом страдает?

— Хеммери — это Хеммери, — продолжил Райдо, — Он тот еще козленок. Хотя, если честно, тоже неприятно удивил. Дури в нем много, и проблем всегда доставлял выше крыши, но подлым никогда не был… Впрочем, неважно. Не о нем сейчас речь. Да и к тому же как бы он ни чудил, это никак не сказывается на его результатах. Чего не скажешь о тебе. В Вэсморе тебя приняли благосклонно, но это не значит ровным счетом ничего, если ты сама не будешь стараться. Не включишь, — он бесцеремонно уперся пальцем мне в лоб, потом и вовсе постучал, — мозг. Не вытащишь на свет ту Еву, которая ставила цели и шла к ним. Если ты не собираешься этого делать, то просто сдай форму и уходи.

После этих слов я окончательно перепугалась.

— Я не хочу уходить.

— Все зависит только от тебя. Я прав, господин ректор?

Молчавший до этого Хор’рейн неспешно кашлянул, прежде чем ответить:.

— Безусловно. Но… никаких сдач форм. Закреп есть, дело не закрыто, поэтому Найтли останется в академии, несмотря ни на что. Мы просто не можем позволить ей уйти, да и результаты не так уж плохи. Да, ожидали большего, но она не хуже многих. Первая сессия покажет, как обстоят дела на самом деле. Но насчет Хеммери вы правы. Он либо занимает все ее мысли, либо провоцирует на необдуманные шаги. А из-за закрепа это опасно не только для нее, но и для окружающих. Поэтому я отправляю его на практику в Северный удел. Они как раз прислали запрос на одного добровольца. Он пробудет там ровно до того момента, как это дело будет закрыто.

Райдо бросил на меня недовольный взгляд, мол, из-за тебя все, бестолочь, и уточнил:

— Но это может затянуться на неопределенный срок.

— Значит так тому и быть.

У меня екнуло и заколотилось сердце. Не общаться, но знать, что он где-то рядом, что есть возможность его увидеть — это одно, но если его увезут неизвестно куда и неизвестно на сколько… От одной мысли об этом стало тошно.

— Вот смотрите, — Райдо возмущенно указал на меня обеими руками, — что и требовалось доказать. У нее уже глаза на мокром мете. Какая тут учеба, какие руны…

— Ничего подобного, — некрасиво шмыгнула носом, — я просто…

— В ужасе? — подсказал Хонер, снова возвращаясь к язвительно манере общения. — От того, что из-за тебя дурного, но вполне себе перспективного кабанчика отправляют из академии на неопределенный срок?

— Не нагнетай, — усмехнулся ректор. — Благодаря отбору Коул освобожден от экзаменов на целый год. А в Северном уделе дают отличную подготовку в полевых условиях. И запись об этом идет в личное дело. Хеммери будет только в выигрыше.

— Если это из-за меня, то не стоит, — просипела я, — я все поняла. Расслабилась, не думаю о последствиях, не стараюсь. Исправлюсь… Обещаю.

— А уже поздно, дорогая адептка Найтли, — Райдо развел руками, — все, тю-тю. Теперь только ждать, когда весь этот бедлам раскроется и опасность пройдет. Раз сама не смогла проконтролировать, значит это сделаем мы.

Коул точно меня возненавидит за такое. Он любит Вэсмор, любит группу и веселую жизнь адептов, а из-за меня его сошлют к черту на куличики в полевые условия. Не радовало даже то, что так он не сможет видеться с Эмми.

— Это еще не все, — продолжал ректор, — из-за твоей чрезмерной откровенности твоя жизнь под угрозой. Я бы хотел сказать, что в Вэсморе абсолютно безопасно, но увы, последние события доказывают обратное. Поэтому вот… — Он выдвинул верхний ящик стола, достал простенький браслет из деревянных бусин. — Сигнальный оберег. С его помощью мы всегда будем знать, где ты и не грозит ли тебе опасность. Надень. И никогда не снимай.