– Я – откашливаюсь. – Я не поеду к нему.
– Что?
– Почему нельзя сообщить по телефону? – хватаюсь за эту мысль, как за спасательный круг.
У каждого человека свои отношения с топографией. В моей карте города сразу несколько бермудских треугольников – мест, куда нельзя заглядывать и которые нужно объезжать по большой дуге. Адрес нашей легенды значится в этом списке под номером один.
– Если у вас нет номера телефона, я найду! – вытягиваюсь в струну перед боссом.
– Дорогая ты моя девочка, – качает головой главный, – если бы все было так просто!
Он с кряхтением встает из-за стола. Шаркающей походкой, которая выдает все старые травмы и преклонный возраст, подходит к окну. И будто забыл о моем присутствии, начинает рассматривать клены на соседней улице.
Не знаю, сколько длится эта игра в молчанку. Может, минуту. Может, больше. Но когда я уже собираюсь убраться из кабинета, Хакимов неожиданно продолжает:
– Это спонсоры подкинули идею министерским. А те – машет рукой. – Им лишь бы спихнуть все. С больной головы на здоровую.
– Только не говорите, что – осекаюсь. Не могу произнести свою догадку вслух. Язык не поворачивается.
– А то и вышло! – Босс со вздохом поворачивается ко мне. – Все согласовали. Документы подписали. Варфоломеева отправили лечиться. А у его сменщика даже согласия спросить никто не додумался.
– Он совсем не в курсе?..
Делаю медленный вдох на четыре счета. Паузу на четыре и такой же медленный выдох.
– Агент, скорее всего, в курсе. Он у него ушлый парень. Без смазки в любую везде пролезет. Но соглашение пока без подписи.
– И вы хотите, чтобы я
Новый вдох на четыре. Плавная пауза и снова по кругу.
– Скатайся к нему. Бумажки отвези, – Алишер Тимурович взглядом указывает на тонкую папку, лежащую на краю стола. – Поулыбайся немного. Ну и убеди, что это ему нужно. Честь Родины. Призовые. И громкое возвращение в большой спорт. Не каждому дается такой шанс! Пусть пользуется.
Глава 3
Папка жжет руку, словно в ней не документы, а обогащенный уран. Отличное начало дня и возвращение из отпуска!
Не задание, а сюжет для ночного кошмара.
Лет семь назад со мной случались такие. Даже действующие лица были теми же – один несносный тип, я и унижение, от которого невозможно отмыться.
Несколько месяцев просыпалась со слезами на глазах. Как последняя идиотка, до утра ломала голову: «Почему?». А потом каждый раз заново собирала себя по кусочкам, чтобы жить дальше.
– Ну как главный, осчастливил новым игроком? – спрашивает Яна, стоит мне выйти из кабинета.
– Не знаю теперь, как пережить столько счастья.
Сминаю бумажку с адресом и бросаю в мусор. Даже если бы я хотела забыть, где живет наша легенда – боюсь, не спасла бы и лоботомия.
– И как скоро мы увидим его на корте федерации? – восторженно хлопая ресницами, интересуется Яна.
Вместо ответа в моей голове тут же всплывает куплет старой песни: «Наверное, в следующей жизни, когда я стану кошкой. Ла-ла. Ла-ла»
– Как только он даст добро – на секунду задумываюсь. – Или не даст.
– Чур, тебя, Алинка! Не шути так! Паша уже целую команду фотографов организовал. Хочет фотосессию на площадке сделать. А мне сейчас нужно журналистов обзвонить.
– Не торопились бы вы, – осторожно намекаю.
– Такая новость попадет на главные полосы всех журналов, – отрезает секретарша. – А если он действительно так хорошо восстановился, как об этом говорят, то – тянет паузу, – может, и мастер-класс устроим. Как с Максимом в марте.
– Толпы девиц нам тогда чуть дверь в раздевалку не вынесли, – передергиваю плечами.
С охраной мы в тот день облажались по всем фронтам. Макса пришлось эвакуировать через черный ход, а фанаткам вместо «тела» выдать гору сувениров.
– С этим – Яна похлопывает пальцем по пресс-релизу, – они дверь вместе со стеной снесут! Попомни мое слово! Никакое ограждение не спасет.
Она улыбается так, будто радуется штурму родного спортивного центра. А мне становится еще хуже.
Одно дело – знать, что Он где-то там: живет, лечит свою спину, учится заново держать ракетку, изводит реабилитологов и укладывает в кровать влюбленных дурочек. И совсем другое – встречаться каждый день в одних стенах и спасать его спортивный зад от толпы фанаток.
– Для начала он должен на это подписаться, – роняю я едва слышно, и пока Яна не устроила допрос с пристрастием, вылетаю из приемной.
***
Поездку по запрещенному адресу откладываю до последнего.
Весь день решаю текущие вопросы. Связавшись с отелем в Монте-Карло, прошу придержать нашу бронь на жильца без фамилии. Уточняю у агента Варфоломеева детали расторжения контракта. Напрягаю врача, массажиста и прочий персонал задачей – подготовиться к приему новой ракетки.
И лишь в пять вечера, когда официальный рабочий день подходит к концу, решаюсь ехать.
– Тебя подвести? – спрашивает скучающий на парковке Витя, наш штатный водитель.
– А главный домой не собирается?
Подхожу к своей двухместной ласточке. Ласково глажу блестящий черный бок и распахиваю дверцу.
– Алишер Тимурович сказал, что сегодня задержится. А если тебе нужно будет куда-то там поехать, отвезти с фанфарами, – весело кивает на мигалку, которая уже запылилась в салоне.
– Нет, спасибо! – шарахаюсь, как кошка от собаки.
– Ну, смотри! – жмет плечами Витя. – Мне несложно.
– Я как-нибудь без фанфар и лишнего внимания. – Ныряю в салон и тут же захлопываю дверцу. – Поберегу нервы дорожной полиции.
Представив, как въезжаю в знакомый двор с сиреной и мигалкой, мысленно плюю через левое плечо и завожу двигатель.
***
Дорога от спортивного центра до Остоженки занимает целый час. Я умудряюсь попасть во все возможные пробки, переговорить с мамой и трижды накрасить губы помадой.
С последним какой-то клин. Мне то нравится отражение в зеркале, то оно кажется слишком вызывающим, то, наоборот, жалким, словно я косметикой пытаюсь прикрыть свой страх и дурацкую неуверенность.
– К черту все!
Превращая губы в два распухших пельменя, снова стираю помаду. И чтобы больше не соблазняться, швыряю ее за сиденье.
– Потерпит как-нибудь, – раздраженно кошусь на себя в зеркало и чуть не стону от того, что там вижу.
Укладка все еще держится. Мои каштановые волосы аккуратными волнами лежат до самых лопаток. Белая рубашка вроде бы нигде не помялась. Но лицо оно выдает меня с потрохами.
Карие глаза блестят, как после ударной дозы алкоголя. На щеках предательский румянец. Подбородок заострился как после жесткой голодовки. А на большое алое нечто между подбородком и носом лучше вообще не смотреть.
«Как после ночи безумного секса», – проносится в мыслях.
«Как в прошлом. С Ним. До того, как я загнала себя в монастырь под названием «Работа»» – подсказывает гадкий внутренний голос.
– Прекрасный настрой перед встречей! – поздравляю себя вслух, распахивая дверцу. – Осталось повесить на палку свое белое белье и, размахивая им, как флагом, вломиться в квартиру этого мерзавца.
Картинка в воображении выходит настолько дикой, что я внутренне вздрагиваю. На миг вжимаюсь лопатками в кожаную спинку сиденья. Делаю глубокий вдох. И забрав с соседнего сиденья чертову папку, спокойной, уверенной походкой иду к нужному дому.
