Читать «Серебряная Элита» — Дани Франсис онлайн
Страница 14 из 18
_______
Целый день мы читаем учебники, и я стараюсь не рвать на себе волосы от скуки. Наконец занятия окончены. Нас ведут в столовую на ужин, а затем по спальням – и сюда сопровождает нас вместе с Хэдли не кто иной, как Тайлер Страк, та женщина-сержант, что меня допрашивала. Она бросает на меня быстрый взгляд, но ничего не говорит о моем внезапном превращении из подозреваемой в курсантку.
По дороге в казармы проходим через просторную общую комнату с удобными креслами и кофемашинами. Есть здесь и кредомат. Страк поясняет: пока мы здесь, каждому из нас выделяют стипендию в размере десяти люкс-кредитов в неделю. Те, кто показывает хорошие результаты, могут заработать и больше.
Казармы общие, мужчины и женщины спят вместе. Это мне совсем не по душе: Энсон весь день с меня глаз не сводил. Не хочу, чтобы этот парень со взглядом хищника таращился на меня, когда я сплю. Что ж, хотя бы душевые и уборные здесь раздельные.
Курсанты из Красного Взвода Хэдли кучкуются в одном конце коридора. Черный Взвод Страк ведет в другой конец, и следом за ней мы входим в еще одно помещение без окон. Похоже, Структура что-то имеет против естественного освещения. Комната просторная, с высоким потолком и двумя рядами аккуратно заправленных кроватей. Одна стена занята шкафчиками, напротив выстроились наши пожитки – черные рюкзаки, и на них ярлычки с фамилиями. У меня никаких вещей нет, только форма и зубная паста, которую мне выдали здесь. Сейчас все бы отдала за расческу!
– Спим по одному, – сообщает Страк, обводя спальню широким жестом.
– А если я замерзну? – блестя глазами, интересуется Кейн.
– Спим по одному, – повторяет она. – И за нарушения правил у нас наказывают, так что советую делать, как вам говорят. Выбрав себе кровать, не меняемся. К себе в постель никого не пускаем. Без исключений.
После этого она уходит, а мы начинаем устраиваться. Все бросаются к своим вещам. К немалому своему удивлению, я тоже обнаруживаю рюкзак со своей фамилией. Бросаю его на кровать рядом с кроватью Лидди и тут же обнаруживаю, что по другую сторону от меня устроился Кейн. Ну зашибись!
Расстегнув рюкзак, быстро осматриваю свое достояние. Здесь еще три комплекта формы: черная с длинными рукавами, синяя, такая же, как на мне, и третья – праздничного вида, сильно накрахмаленная. По словам Лидди, у каждого комплекта свое назначение: тренировочный, повседневный, парадный. Кажется, она готова углубиться в подробности, но я отворачиваюсь и продолжаю инвентаризировать свое добро.
Нахожу свободные хлопковые шорты и белую майку: видимо, в них полагается спать. Набор простых белых трусов. Пару лифчиков. Понятно, что все мои размеры есть в личном деле, – и все же невероятно бесит, что чужие люди подбирали мне лифчики. Последним достаю несессер с расческой и другими туалетными принадлежностями.
У каждого есть личный шкафчик, а также полка над кроватью. Большинство курсантов ставят на полку какие-то безделушки из дома. Моя остается пустой.
Рядом со мной Лидди достает из рюкзака цифровое фото и аккуратно устанавливает на полке маленький проектор. На фотографии она стоит на каменной террасе вместе с двумя людьми постарше, должно быть ее родителями, фоном служит стеклянный купол Капитолия. Как видно, ее родители в самом деле не последние люди в Пойнте.
Вдруг по затылку пробегают мурашки. Обернувшись, вижу, что Энсон снова на меня уставился. Прямо-таки пожирает взглядом.
Ну нет, не дождется! Хватаю майку, шорты и несессер и направляюсь в душевую, чтобы переодеться там.
– Ох, какая жалость! Бедненькой овечке не хватило кроватки!
Не сразу понимаю, что насмешливая реплика Кесс обращена не ко мне, а к девушке лет восемнадцати-девятнадцати у меня за спиной. Она робко стоит у стены, прижимая к себе рюкзак.
Перевожу взгляд на кровати. Строго говоря, их здесь должно быть не меньше двадцати восьми – ведь на собеседование явились пятьдесят шесть курсантов. Семерых Форд выгнал после теста, так что в Черном Взводе нас осталось двадцать четыре. Однако кроватей только двадцать три – и в конце нашего ряда много пустого места, как будто отсюда кровати унесли. Еще один дурацкий тест? Если так, непонятно, в чем его смысл.
– Наверное, это какая-то ошибка. Я пойду, найду кого-нибудь… – дрожащим голосом говорит девчушка. Кажется, вот-вот заплачет.
Овечкой я бы ее не назвала. Даже овцы держатся куда увереннее! Скорее, она похожа на новорожденного теленка, что на подгибающихся ножках неуверенно следует за матерью, не зная, что ждет его в огромном и пугающем новом мире.
– Нет, не ошибка. – Это голос Айви, которая, как видно, не стесняется раздеваться на глазах у двадцати трех чужих людей и под жадным взглядом Энсона.
Айви расстегивает и сбрасывает штаны, обнажая ноги. На ней трусы-стринги, должно быть, привезенные из дома: тонкие полоски нежно-голубой ткани подсказывают, что она из богатой и, вполне возможно, влиятельной семьи.
Такую ткань очень сложно достать. Генерал Редден верит в функциональность. В эффективность. С конвейеров наших текстильных фабрик сходят прочные однотонные ткани немарких цветов – серые, темно-синие, черные. В магазины округов редко поступает что-то цветное или с рисунком; однако в Пойнте, если у тебя есть лишние кредиты, вполне можно шить одежду на заказ. С любым кроем и любыми узорами, каких только душа пожелает.
– Они так делают в начале каждой сессии, – объясняет Айви. – Ставят на одну кровать меньше.
– Похоже, нашей овечке придется спать на полу, – Кесс сочувственно прищелкивает языком. – Бедная крошка!
Овечка закусывает губу:
– Я… я пойду найду кого-нибудь. – Она делает шаг вперед.
Мне становится ее жаль.
– Говорю же, не трудись, – раздраженно откликается Айви. – Никто тебя выручать не станет. Они специально так делают.
– Но зачем? – спрашивает парень, имени которого я не помню. Форд и Хэдли выкрикивали сегодня слишком много имен, запомнить все мне не удалось.
– Чтобы вычислить слишком жалостливых, – пожимает плечами Айви. – Это случается на каждой сессии: кто-нибудь уступает свою кровать, а наутро вылетает из Программы.
– А почему их выгоняют? – поколебавшись, спрашивает Лидди.
– Солдат, который жалеет других, – слабое звено.
Что за чушь! Все во мне протестует против такой идиотской тактики.
Делаю шаг к девчушке:
– Как тебя зовут?
– Пера, – отвечает она.
– Пера, ложись на мою кровать. – И я начинаю собирать свои вещи.
– Рен! – восклицает Лидди. – Ты что, не слышала, что сказала Айви? А если тебя выгонят?
– Не выгонят. – В этом я уверена: ведь капитан Кросс сказал, что хочет держать меня под присмотром.
А если все же выгонят – тем лучше! Ничего я так не желаю, как распрощаться с базой.
– Серьезно, можешь занять мою кровать, – повторяю я Пере, застегивая рюкзак.
– Нет, не надо… все нормально… лягу на полу, – еле слышно отвечает Пера. Это нежное создание в любом случае долго здесь не продержится.
– Даже и не думай, – решительно отвечаю я. – На полу ты спать не будешь.
Она снова пытается протестовать, но я взмахом руки отметаю ее возражения и подвожу к своей кровати.
– Она твоя, – настаиваю я.
Пера подчиняется неохотно, но с благодарностью, кладет на кровать свой рюкзак и сама садится на мягкий матрас.
– Спасибо, – шепчет она, и на глазах ее блестят слезы.
М-да, ей точно здесь не место.
Захватив несессер, направляюсь к дверям. Когда прохожу мимо Кесс, спину мне щекочет ее хихиканье. Оборачиваюсь.
– Что?
– Сейчас заплачу! – сообщает она.
Пожимаю плечами и иду дальше.
Когда возвращаюсь из туалета, Пера вскакивает с бывшей моей кровати.
– Я так не могу! – выпаливает она. – Не хочу, чтобы из-за меня ты спала на полу!
Я вздергиваю бровь:
– А кто сказал, что мне придется спать на полу?
Ставлю рюкзак в ногах у кровати Кейна, окидываю взглядом парня, развалившегося на постели. Он без рубашки и в черных штанах, плотно облегающих длинные ноги. В искусственном свете блестит мускулистая грудь. Смотрит на меня с любопытством, ожидая, что я стану делать дальше. Да и не он один.
Кровати здесь на одного. Вдвоем придется спать впритирку друг к другу. Однако я подхожу ближе и приподнимаю край одеяла.
Не говоря ни слова, Кейн приглашающе откидывает одеяло и дает мне лечь. Уголком глаза я замечаю, что он ухмыляется.
– Не воображай ничего такого, – предупреждаю я. – И руки не распускай, если не хочешь остаться без рук.
– Не трать слова понапрасну, Дарлингтон! Угрозы насилием меня только возбуждают.
Кто-то за спиной фыркает. Я не оборачиваюсь, чтобы узнать кто. Вместо этого ложусь на бок, к нему спиной, и сворачиваюсь клубочком. Из-за дверей спальни доносятся шаги и приглушенные голоса, и это лишь усиливает тяжесть на сердце. Кажется, голые бетонные стены смыкаются вокруг, вот-вот раздавят меня своим весом. Закрываю глаза, дышу глубоко и ровно, стараюсь отключиться от всего. От шепота, смешков, чужого дыхания.
Узкий матрас прогибается; я чувствую, что Кейн ворочается под одеялом. На этой узкой койке мы обречены замечать каждое движение друг друга. Он лежит на спине, его плечо и бедро – в нескольких миллиметрах от меня, так близко, что ощущаю тепло его тела. Я бы предпочла спать с Лидди, но сразу понятно, что она скорее умрет, чем нарушит правила. Ночевать в одной постели с Кейном рискованно, однако пока он не пытается меня трогать.
Вдруг, без предупреждения, гаснет свет над головой, и спальня погружается во тьму.
Из темноты доносится голос:
– Эй, Сатлер, будешь ее трахать – постарайся не шуметь на всю базу!
Это Энсон.
– Не переживай, Бут, – ласково откликается Кейн, – когда буду кончать, непременно выкрикну твое имя. Пусть и у тебя в кои-то веки случится что-то вроде секса!
– Пошел ты, Сатлер!
От беззвучного смеха Кейна дрожит матрас.
Я закрываю глаза и стараюсь от всего отрешиться. Наконец усталость берет верх, и под ритмичное дыхание своих врагов я погружаюсь в беспокойный сон.
Глава 10
Я в коконе. И это очень приятно. Зарываюсь все глубже и глубже, купаясь в тепле и в чувстве безопасности… пока в голове у меня не проясняется. Пока не осознаю, что этот «кокон» – не что иное, как мужчина, обнимающий меня сзади, и что я все теснее прижимаюсь задом к его члену, который явно просыпается быстрее своего хозяина.
Какого дьявола?!
Вскочить с постели не успеваю – тишину прорезает командный голос:
– Дарлингтон! Сатлер! Встать, черт бы вас побрал!
Хэдли. Навис над нами, и физиономия у него отнюдь не лучится добротой.
Я торопливо поднимаюсь. Кейн, еще толком не проснувшийся, скатывается с матраса, словно жеребенок, делающий первые шаги. Запускает руку в спутанные белокурые волосы, одаривает меня широкой сонной улыбкой.
– Ты во сне так ко мне прижималась! – сообщает он.
– Заткнись! – рявкает Хэдли.
Взгляд его скользит по длинному ряду кроватей. По спальне проносятся недоуменные шепотки, вызванные внезапным появлением офицера. Кто-то из курсантов садится в постели, кто-то встает на ноги.
Хэдли переводит взгляд с меня на Сатлера и обратно.
– Разве сержант Страк вчера вечером недостаточно четко объяснила вам правила? Спим поодиночке. Никаких исключений.
Мы с Кейном молчим.
Меня Хэдли разглядывает слишком долго – и не тем взглядом, каким обычно смотрят мужчины на девушку в пижаме и без лифчика. Наконец говорит, нахмурившись:
– Одевайся и за мной.
Кейн делает шаг вперед, но Хэдли его останавливает:
– Не ты. Только она.
По коже пробегают мурашки предвкушения. Почему Хэдли понадобилась только я?
Что ему известно?
Кровь в жилах ускоряет бег, когда в голову мне приходит следующий вопрос.
Он меня узнал?
По лицу ничего не поймешь.
– Я сказал, одевайся! – приказывает он еще резче. – Или мне самому тебя одеть?
С другого конца спальни доносятся смешки. Кесс и Энсон. Лидди бросает на меня обеспокоенный взгляд.
– Дадите мне время освежиться, прежде чем отправиться навстречу приключениям? – интересуюсь я у Хэдли.
На скулах у него вздуваются желваки.
– Три минуты.
– Благодарю вас, сэр! – И я отворачиваюсь, чтобы скрыть усмешку.