ПОДЖИГАТЕЛИ.
– Хотите знать, кто это? Монстры. Этим ребятам ничего не стоит вторгнуться в мозг ни в чем не повинного человека, лишить его свободной воли и превратить в свое орудие.
Мне снова становится не по себе. Неправда! Я не монстр! Будь моя воля, я бы никого и никогда не «поджигала». Это всегда случается само собой, как правило, в ситуации сильного стресса. И я не знаю, как это контролировать.
Руку поднимает Айви:
– Во время последней казни в толпе был «поджигатель». Его поймали?
– Откуда у тебя такие сведения? – бесстрастно спрашивает Страк, но бросает быстрый взгляд на меня.
Я смотрю на нее без всякого выражения.
Айви тоже косится на меня и снова обращается к инструктору:
– Мой блок охраняет ворота, ведущие на Южную Площадь. Один мой товарищ был там, когда это случилось.
– А кого расстреляли? – с внезапным интересом спрашивает Энсон. У него даже глаза заблестели. Настоящий психопат – его привлекает смерть.
– Дезертира из Структуры, который оказался девиантом. – Страк взмахивает рукой перед экраном, и все написанные слова разлетаются, распадаются в пыль. – Ладно, хватит болтовни. Начнем.
В течение следующего часа она объясняет нам основы защиты сознания, проводит несколько упражнений по визуализации. Все довольно похоже на то, чему учил меня в детстве Джим, хотя преподавательский стиль Страк намного мягче. И терпеливее. Дядя Джим терпением не отличался.
Лидди полностью сосредоточилась на своей задаче. По команде закрывает глаза. Вдыхает и выдыхает по приказу. Глаза под закрытыми веками энергично двигаются: усердно, затрачивая массу психической энергии, Лидди визуализирует стальной вакуумный сейф без дверей, который описывает нам инструктор.
Я тоже выполняю команды, но куда интереснее мне наблюдать за другими. В какой-то момент, чуть приоткрыв глаза, чтобы посмотреть на лица соседей, обнаруживаю, что на меня смотрит Кейн. Он ухмыляется и шепчет: «Может, развлечемся?» Я закатываю глаза, а Страк велит ему заткнуться и сосредоточиться.
До конца занятия остается десять минут, когда Страк объявляет, что на сегодня хватит, но не отпускает нас. Вместо этого что-то говорит по своему коммуникатору, и через несколько минут в аудиторию входит еще одна женщина.
По классу пролетают недовольные шепотки.
Я сразу понимаю их причину.
Это Измененная.
Глава 13
До Переворота Измененные были равноправными членами общества. Жили спокойно, без всяких опознавательных знаков. Модом мог оказаться и незнакомец в магазине, и твой одноклассник, и дворник, что здоровается с тобой, когда с утра идешь на работу.
Генерал Редден все изменил: теперь моды больше не могут остаться незамеченными. Заключив в тюрьму, а затем казнив президента Северна, генерал принудил всех «девиантов», присягнувших ему на верность, носить опознавательный знак – черную ленту, вытатуированную на запястье. Те, кто отказался присягать, получили вторую татуировку – красную ленту, знак узника.
Можно было бы вообразить, что Редден проявил к нам милосердие и даже терпимость, если бы не тот факт, что подобные татуировки встречаются на Континенте очень редко. Иными словами, для генерала хороший мод – мертвый мод. Во время Чистки Среброкровок, жертвами которой стали десятки тысяч человек, он уничтожил почти весь наш народ, оставив в живых лишь тех, кого счел для себя полезными.
Женщина перед нами не лоялистка. На запястье у нее две полоски, черная и красная.
Она рабыня.
Я смотрю на нее с умеренным, приличным случаю интересом – но внутренне впитываю каждую деталь. На вид ей немного за тридцать. В облегающих брюках и футболке. Маленькая, худенькая. Густые каштановые кудри. Кожа белая, как молоко.
Должно быть, она мощный чтец мыслей, наподобие Джейд Вейленс. По какой иной причине генерал допустил бы Измененного в свою драгоценную базу? Как правило, выживших модов отправляют в трудовые лагеря и используют на тяжелых физических работах, но не всегда.
Не секрет, что Редден питает к нам глубокое отвращение и предпочел бы уничтожить всех модов до единого – особенно владеющих телепатией: он считает, что эта способность на руку заговорщикам. Но в то же время он не дурак. Он хороший стратег – и понимает, что некоторых из нас можно использовать как оружие; хотя, несомненно, предпочитает, чтобы «живое оружие» было к нему лояльно, как Джейд. Впрочем, это не принципиально. Даже моды-лоялисты, которым позволено жить в обществе, обладают меньшим объемом прав, чем примы. Уже четверть века открытые моды остаются гражданами второго сорта.
Мои товарищи перешептываются, в голосах звучит отвращение.
– Я и не знал, что на базе держат выродков!
– Надеюсь, близко к нам ее не подпустят?
Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Лицо остается спокойным, но эта внешняя бесстрастность дорого мне стоит.
– Это Амира, – представляет женщину Страк. – В конце каждого занятия она будет проверять на прочность ваши щиты.
«Вот черт!»
По позвоночнику пробегает холодок. Как с этим справиться? Нельзя делать щит слишком сильным – это ее насторожит. А если сознательно ослаблю щит, она может прочитать мои настоящие мысли.
– Не хочу, чтобы эта лабораторная крыса меня трогала! – решительно расправив плечи, громко заявляет Брайс. Озвучивает вслух то, о чем думают большинство моих товарищей.
– Физическое соприкосновение здесь не требуется, – заверяет ее Страк. – И это займет меньше минуты.
– Ну нет! – упрямо отвечает Брайс. – Я не позволю ей лезть в мои мысли!
– Создай прочный щит, и до твоих мыслей она не доберется.
– Она не будет лезть мне в голову! – настаивает Брайс.
Страк берет со стола планшет:
– Хорошо, Грейнджер. Как пожелаешь. Я сообщу капитану о твоем решении покинуть Программу.
Брайс испуганно распахивает глаза:
– Нет! Не надо!
– Тогда позволь Амире проверить твой щит.
– Я все расскажу отцу! – дрожащим от негодования голосом сообщает девушка.
– Рассказывай кому хочешь. Но чтобы пройти Программу, необходимо овладеть искусством создания щита. А для этого надо успешно выдерживать проверки.
Измененная – Амира – слушает эту перепалку с бесстрастным лицом. Как статуя. Неужели всю эту чушь ей приходится выслушивать в начале каждой сессии?
– У кого-нибудь еще есть возражения? – обращается Страк ко всему классу.
Все молчат.
– Вот и хорошо, – она кивает Амире, та проходит через всю аудиторию и садится за свободный стол в заднем ряду. – Начнем с тебя, Грейнджер. Пожалуйста, присоединись к Амире.
Высокая брюнетка неохотно поднимается с места. У нее заметно дрожат колени, мне ее даже жаль. Разумеется, я в курсе, что люди нас боятся. Сталкивалась с этим в Хамлетте – не раз видела страх и настороженность на лицах людей, когда заходил разговор об Измененных. Но давно не видела, чтобы кто-то так боялся встречи с живым модом.
Все с любопытством следят, как Брайс садится рядом с Амирой, опустив глаза и скрестив руки на груди.
Вся процедура занимает секунд тридцать. Амира вглядывается в Брайс, что-то выстукивает у себя на планшете, а затем отпускает «жертву». Следующей подходит к ней соседка Брайс, Айви.
Через некоторое время моим товарищам становится скучно. Амира внимательно смотрит то на одного курсанта, то на другого – и больше ничего интересного не происходит. Начинается болтовня, говорят о модах, высказывая не только оскорбительные, но и откровенно нелепые суждения.
– Тетя мне рассказывала, что у них кровь ядовитая, – сообщает соседка Бетимы с такой убежденностью, словно излагает святую истину. – Если мод поранится и его кровь как-нибудь попадет в твою кровеносную систему, умрешь на месте.
Я невольно прыскаю.
Она, нахмурившись, смотрит в мою сторону:
– Ты чего?
Я пожимаю плечами:
– Просто никогда не слышала такой глупости.
– Но моя тетя говорит…
– Дура твоя тетя.
Кейн хихикает. Но Лидди даже не улыбается. Я замечаю, что она встревожена, взгляд ее карих глаз то и дело обращается к заднему ряду, где Амира сейчас проверяет щит Лэша.
Я придвигаюсь к ней ближе:
– Что-то не так?
Лидди сглатывает. Она даже немного побледнела.
– Просто не хочу, чтобы девиантка копалась у меня в мозгах.
«Слишком поздно», – хочется ответить мне. Я уже побывала у нее в мозгу. Уже слышала: «Ты не справишься…» Не могу забыть эту мысленную мантру Лидди – и думать об этом до сих пор грустно.
– А что, если она случайно ко мне прикоснется?
Горло сжимает от разочарования. Хотя почему я ждала, что Лидди окажется более терпимой? Быть может, потому, что уже начала смотреть на нее как на подругу – а никто из моих друзей до сих пор не боялся, что я случайно их коснусь.
Мне приходится напомнить себе: Лидди – продукт своего воспитания. Мать у нее работает на Систему. Отец служит в Структуре. Ее растили в страхе и ненависти к таким, как я.
Но все равно обидно.
– Даже коснувшись тебя, мод не сможет контролировать твой разум, – заверяю я.
– Откуда ты знаешь?
– Если бы такое было возможно, мы бы точно об этом знали. Будь их прикосновение вредоносно, об этом бы обязательно имелись сведения, верно?
Я поворачиваюсь к Бетиме, ища поддержки, но ей, кажется, неприятен этот разговор. Взглядываю на Кейна – он слушает с бесстрастным лицом.
– Блин, ребята, ну это же не монстры какие-то! – вырывается у меня.
Лидди вздергивает брови. У меня сжимается сердце, когда я понимаю, что привлекла внимание. Брайс поворачивается ко мне и глядит почти с ужасом. Через несколько столов от нас хмуро смотрит на меня Роу.
Я поспешно сдаю назад:
– Я просто хочу сказать, что это все еще люди. Не какие-нибудь чудовища. И бороться с ними можно так же, как с любыми другими людьми. Они не мечут молнии из глаз, не расплавляют кожу своим прикосновением…
– Дарлингтон, ты следующая! – объявляет Страк. Никогда еще я так не радовалась возможности прервать разговор.
Вскакиваю со своего места и иду к Амире. Взгляд у нее добрый. Слишком добрый. Почему ее глаза не горят гневом, не пылают от несправедливости?
Но тут же испытываю укол вины, заметив, что начала ее осуждать. И зря. Может быть, она такая же, как я? Может, мечтает сбежать и выжидает удобного случая?
Пока подхожу к столу, с каждой секундой растет искушение потянуться к ней, создать связь и ей открыться. Само ее присутствие притягивает меня к себе. На языке горчит желание заговорить с кем-то, кто меня поймет…
«Даже не думай!»
Опускаюсь на стул напротив. Создаю тонкий, непрочный щит – такой, который не вызовет подозрений. Маскируюсь, очищая мозг от всех настоящих мыслей и чувств, кроме одного – тоски по Келли, своей лошади.
Момент, когда она проникает сквозь щит, я ощущаю безошибочно: по шее словно проходит электрический разряд. Ничем не даю понять, что это заметила. Однако невозможно, да и не нужно притворяться, что не замечаю, как под кожей у нее вздуваются вены и руки в жестком искусственном свете начинают сиять серебром.
– Вполне прилично, – говорит она секунд тридцать спустя. Я чувствую, что тропа закрывается, руки Амиры принимают прежний цвет и вид. – Однако такой щит легко пробить, – она кротко улыбается мне. – Никогда не ездила верхом. Кажется, ваша Келли очень милая.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
