– Еще раз!
Снова стреляю – и снова намеренно промахиваюсь. По классу проносится шепоток. Айви и Кесс откровенно прыскают.
Кросс не сводит с меня глаз.
– Еще раз! – приказывает уже он.
Новый выстрел. Новый промах.
Хихиканье «товарищей» и презрительная усмешка Форда не радуют, но я продолжаю играть свою роль. Из выпущенных мною пуль ни одна не попадает в яблочко. Каждый раз я целю в сторону, и следы от пуль оставляют на мишени причудливый узор. На лбу выступает пот, нелегко бороться со своим естественным инстинктом.
Оказывается, это очень тяжело – намеренно делать что-то хуже, чем можешь!
– Черт побери, – говорит Форд. – Да ты, дорогуша, вообще стрелять не умеешь!
Сзади громко фыркает Кесс.
Уголки рта подергиваются от желания показать им наконец, как я умею стрелять на самом деле! Но моя цель – убедительно изобразить неумеху, так что я стискиваю зубы и проглатываю свою гордость.
Вместо этого отвечаю:
– Не называйте меня дорогушей!
– Называть я тебя буду, как считаю нужным, – отвечает он, к большому удовольствию прочих курсантов. Роу ухмыляется до ушей, Энсон смеется – звук как скрежет гравия по металлу.
Я поворачиваюсь к Кроссу, смотрю на него совершенно невинными глазами:
– Мне продолжать, капитан?
На щеке у Кросса подергивается мускул, но непонятно, сердится он или сдерживает улыбку. Записывает что-то у себя на планшете, поворачивается к лейтенанту:
– Кто следующий?
Глава 12
Мне приносят кровать. Точнее, она уже ждет меня рядом с кроватью Кейна, когда Черный Взвод, поужинав, возвращается в спальню. Первый день в роли курсантки оказался не так ужасен, как я воображала. Забираюсь под одеяло и начинаю строить планы побега, однако скоро мною овладевает сон – а придумать, как отсюда выбраться, так и не удается.
Следующий день начинается, попросту говоря, с урока географии. Ненавижу такое. А вот моей соседке, похоже, все нравится. Лидди просто пожирает глазами старые карты, спроецированные на голо-экран. Повторяет шепотом старинные названия – что-то типа «Новая Виргиния» или «Южное Онтарио», все эти места совершенно мне незнакомы. Хэдли объясняет: так назывались регионы, пережившие бомбардировки во время Последней Войны, задолго до введения нынешней системы округов. Радиация их почти не коснулась, так что и восстанавливать там ничего не пришлось.
Я касаюсь сияющей голо-карты, обвожу пальцем треугольные очертания континента Карора.
– Как думаешь, кто там живет? – спрашиваю у Кейна, сидящего за соседним столом. Спросила бы у Лидди, но не хочу ее отвлекать: уже минут десять она сидит, закусив губу, впитывая все эти названия с таким старанием, словно по ним придется сдавать экзамен.
Кейн пожимает плечами:
– Людоеды.
Я смеюсь:
– Я серьезно!
– И я. С какой еще стати им стирать себя с карты?
– Они себя не стирали. Вот они, здесь, – и я указываю пальцем на карту.
– Ну, отрезали от цивилизации, – поправляется он. – С какой стати избегать любых контактов с остальным человечеством? Не знаю, что у них за причины жить отшельниками, но уж, наверное, это не к добру!
Айви и ее соседка Брайс в первом ряду, видимо, тоже заинтригованы Каророй.
– Почему Структура до сих пор не закрепилась на Кароре? – спрашивает Брайс у нашего инструктора, женщины по имени Дава.
– Было несколько попыток высадиться там и создать базы. Но еще несколько десятилетий назад все исследования Кароры прекратились. Было решено, что дело не стоит риска.
Джим мне как-то об этом рассказывал. О том, что Системе надоело терять там солдат. На Карору отправляли и самолеты, и корабли, но они просто не возвращались. Никакого сообщения с этим континентом не было уже больше сотни лет.
– Время от времени над Каророй пролетают самолеты-разведчики, но никакой новой информации не приносят, – добавляет Дава. – Для Генерала это больше не приоритетное направление.
После этого все мы возвращаемся к картам, а я – еще и к мучительной скуке.
Во время обеденного перерыва, когда стою в очереди с подносом, ко мне подваливает Роу.
Он не красавец, в отличие от своего брата, – должно быть, потому, что Кросс почти ничем, кроме роста и телосложения, не похож на отца. Роу же унаследовал угловатые черты Меррика Реддена. Жесткое лицо, тяжелый взгляд темных глаз. Ходит вразвалочку – походка человека, которому никто и никогда не угрожал. От всех угроз его защищает папочка. Хотя фамилию отца он не носит: утром на построении инструктор назвал его Данбаром. Я решила, что это стоит запомнить.
– Что тебе? – спрашиваю я, видя, что он на меня пялится.
– Энсон считает, ты здесь самая сексуальная.
– Да неужели?
– Ну да. Хотя… – он ненадолго задумывается, – пожалуй, я с ним не согласен.
Очередь двигается, и я тоже делаю шаг вперед.
– Спасибо, что сообщил. Спать не могла спокойно, пока не выясню, какое место занимаю в иерархии сексапильных курсанток!
Он смеется:
– А-а, теперь понятно!
– Что понятно?
– Чем ты ему приглянулась! – Он придвигается ближе и наклоняется ко мне: – Ты та еще стерва!
Я невольно фыркаю:
– Кто тебя учил ухаживать за дамами?
– А я не ухаживаю. Спать с тобой я не собираюсь.
– Спасибо, что и это прояснил. А то я уже почти собралась безумно в тебя влюбиться!
И я отхожу прочь. Любопытный парень, но не слишком приятный. От него ощущение человека, который, не моргнув, глотку тебе перережет. Может, поэтому он и спелся с Энсоном.
За завтраком я присоединяюсь к Лидди и Кейну и ем, глядя в тарелку, но все время ощущаю на себе взгляд Роу.
_______
Щиты. Первое занятие после обеда посвящено созданию щитов. Этого я боялась с того момента, как впервые увидела этот пункт в расписании.
Сижу рядом с Лидди, сложив руки на коленях, стараюсь не обращать внимания на грызущую изнутри тревогу. Придется через это пройти. В конце концов, умение защищать свой разум необходимо любому, кто живет в мире, где есть люди, способные читать чужие мысли. И, не стану отрицать, тактика противника меня очень интересует. Узнаю, как они работают над своими щитами, – может быть, научусь их пробивать.
Пока мы ждем инструктора, привычно проверяю свои ментальные контакты. Полли, Деклан, Тана. Откликается только Тана. Моя лучшая подруга – с каждым нашим разговором ее голос звучит все тревожнее:
– Как ты?
– Более или менее. Ночью почти не спала. Все думаю, как отсюда смыться.
– Знаешь, если честно, может, тебе лучше посидеть там? На базе точно безопаснее, чем сейчас в Хамлетте. Сегодня утром, когда я шла на работу в гостиницу, над центральной площадью летал дрон-наблюдатель. Они следят за каждым нашим шагом.
В меня волком вгрызается чувство вины.
– Прости. Все это только из-за Джима и из-за меня.
– Вот поэтому, детка, и не стоит тебе ехать в Округ Z! Даже если найдешь способ сбежать, не возвращайся домой.
Внутри стягивается тугой узел боли. Хочется выкрикнуть в голос: «Куда же мне идти?»
– Где ты сейчас? – спрашивает Тана. – Ты одна?
– Нет, сижу на учебе. Осваиваем создание щитов.
– Ха! Любопытно, наверное!
В аудиторию входит Тайлер Страк. Занимает свое место у голо-экрана и начинает без предисловий:
– Чтобы победить врага, нужно его понять.
Ее палец двигается в воздухе, и на черной ряби голо-доски возникает белая надпись:
«ТЕЛЕПАТЫ».
Борюсь с саркастическим желанием поднять руку и объявить: «Это я!»
«ПРОЕКТОРЫ ОБРАЗОВ».
Тоже я.
«ЧТЕЦЫ МЫСЛЕЙ».
И это я.
«ЦЕЛИТЕЛИ».
Увы, тут мимо.
«ЭМПАТЫ».
Нет, и отлично.
«ПРОВИДЦЫ».
Еще чего не хватало! Обойдусь без такого бремени.
«ПОДЖИГАТЕЛИ».
А здесь шутить уже не хочется.
Я нервно сцепляю пальцы, тревога сильнее с каждой секундой. Сержант Страк не подозревает, что я на это способна. А я могу попробовать. Хоть сейчас. Нащупать слабое место в ее щите, пробить в нем дыру. Приказать: «Выхвати револьвер и застрелись. Или убей всех здесь, кроме меня». Если бы ее щит не был почти неуязвимым…
Но сумела же я пробить восемь щитов разом во время казни Джима! Правда, те солдаты были не из Серебряного Блока. Хотя тоже проходили обучение и, скорее всего, учились защищать свое сознание. И все же в миг чистой ярости и отчаяния я сумела взломать их защиту. До сих пор так и не понимаю, как мне это удалось, – и не знаю, смогу ли повторить. Это потребовало бы долгих тренировок, но на базе у меня такой роскоши точно не будет. Тем более не будет партнера. Это и вовсе вещь почти невозможная: признаться кому-то, что я способна «поджигать».
Джим, единственный в целом свете, знал, что я обладаю этой способностью, – и прочно в меня вбил, как важно скрывать эту тайну. «Никто не должен знать, – говорил он веско, и ясно было, что возражений не потерпит. – Никто, Рен. Даже твои ближайшие друзья».
На этом Джим стоял твердо. Если примы узнают, что среди них «поджигатель», – убьют на месте. Но и моды рядом с «поджигателями» чувствуют себя неуютно.
Своей дурной славой мы обязаны президенту Северну: он не стеснялся навязывать свою волю не только примам, но и союзникам-модам. Наш бывший лидер использовал «поджигателей» на каждом шагу – и, в отличие от меня, не испытывал по этому поводу никаких моральных терзаний.
– У меня вопрос по эмпатам, – поколебавшись, начинает один кудрявый парень. – Они могут заставить тебя что-то почувствовать? Например, боль? Или внушить, что ты ранен?
– Нет, они только чувствуют то же, что и мы, – отвечает Страк. – Будь то боль, возбуждение, грусть – что угодно. Ощущают наши эмоции.
– Я не совсем понимаю, что значит проецировать образы, – говорит коротко стриженная темнокожая девушка. Кажется, ее зовут Бетима. – Проекторы могут заставить нас увидеть то, чего нет? Например, стоишь на улице под дождем, а проектор заставляет тебя думать, что сейчас солнечно и ты на берегу озера?
– Нет. Они передают лишь то, что сами видят в данный момент, воображаемые картины проецировать не умеют. По крайней мере, насколько нам известно. Быть может, кто-то и способен проецировать то, чего не видит. С девиантами возможно все. Исследования ведутся уже более столетия, но вопросов по-прежнему куда больше, чем ответов.
С этим не поспоришь. Даже сама я для себя загадка. Почему Тане, когда она пользуется телепатией на глазах у людей, необходимы длинные рукава, а у меня руки не меняются, что бы я ни делала? Почему я открываю тропу мгновенно, а другим на это нужна минута или даже больше? Почему некоторые моды умеют исцелять, а я не умею?
– Однако нам точно известно, что от них можно защищаться. И самый эффективный метод защиты – постоянно прикрывать свое сознание щитом.
– А когда спишь? – спрашивает Пера. Она все такая же робкая: каждый раз, когда открывает рот, голос у нее дрожит.
– Защищать себя во сне не нужно. Ваши мозговые волны не позволяют девиантам проникать в ваш мозг, когда вы спите. Однако во время бодрствования щит нужно носить постоянно, как доспехи. На уровне инстинкта. Постоянно, по много раз в день напоминать себе о щите и проверять, все ли с ним в порядке.
– Нам еще в начальной школе все это втирали! – скучающим тоном замечает Роу.
– Нет, – поправляет Страк, – в начальной школе вы изучали только элементарные основы самозащиты. Но если войдете в Серебряный Блок, то будете сталкиваться со среброкровками постоянно, зачастую не зная об этом. Ваш щит должен быть десятислойным, совершенно для них непроницаемым. И забывать о бдительности нельзя ни на секунду. Ни на мгновение не опускать щит! Стоит расслабиться – и…
Она обводит кружком последнее слово на голо-экране.
