Читать «Серебряная Элита» — Дани Франсис онлайн
Страница 6 из 18
Тогда я не поняла, что это значит.
Откашлявшись, он заговорил:
– Вот так мы читаем мысли. Теперь выйди через дверь обратно и ступай по тому коридору, что ты увидела. Следуй за волной позитивной энергии. Это твоя вторая частота. Здесь мы создаем связь, когда используем телепатию.
– А что такое телепаппия?
– Телепатия. Это значит, мы умеем разговаривать друг с другом без слов. Стоит создать связь – и уже неважно, далеко ли мы друг от друга, неважно, стоит ли у меня щит. Хочешь со мной поговорить – просто настройся на эту частоту, следуй за моей энергетической нитью, а когда дойдешь до щита, постучи и попроси, чтобы я тебя впустил.
Меня все еще занимали непонятные слова, сказанные им раньше: «Боюсь за тебя», но я заставила себя выкинуть их из головы и сосредоточиться на уроке. Все давалось мне очень легко, и дядя Джим был явно впечатлен моими успехами.
К тому времени, как мы добавили в учебный план создание щита и проецирование образов, он уже перестал удивляться моим талантам.
_______
К тому времени, как мы прибываем на вокзал, я уже места себе не нахожу от тревоги. Поспешно схожу с поезда, телепатически вызываю Полли, мою связную в Сопротивлении.
– Я здесь.
– Твои контакты ждут снаружи. Женщина-прим, черная блузка, зеленая кепка. Второй – мод по имени Деклан. Дальше твоим «молчаливым контактом» будет он.
Я покидаю вокзал. Нахожу взглядом женщину в зеленой кепке, сворачиваю к ней, стараясь не поддаваться чувству, что все вокруг на нас смотрят.
– Он жив? – спрашиваю я вместо приветствия.
– Пока да, – отвечает она.
Женщина, черноволосая и бледная, лет тридцати, представляется как Фэй и ведет меня к машине, ждущей на полосе для прибывающих. За рулем темнокожий мужчина с пронзительным взглядом. Я сажусь на заднее сиденье, он оборачивается и кивает.
– Ты Деклан? Мой новый контакт?
– Как ты это сделала? – изумленно спрашивает он.
– Что сделала?
– Так быстро открыла тропу.
– Не так уж быстро, – отвечаю я, нахмурившись.
Хотя, должно быть, для него это необычно. Вечно забываю, что способности у меня сильнее, чем у других модов. И разнообразнее.
Несколько секунд Деклан буравит меня острым взглядом, словно прикидывает, на что я гожусь. Затем отворачивается и выезжает через пропускные ворота, оставляя вокзал позади.
– Два часа назад, – говорит мне Фэй, – Джулиан Эш предстал перед Трибуналом. Его признали виновным в предательстве и сокрытии своей идентичности.
Я удивленно вскидываю взгляд:
– В сокрытии? Они узнали, что он мод? Но как?
– В состав Трибунала недавно вошла Джейд Вейленс.
Я судорожно втягиваю в себя воздух. Дальнейших объяснений не требуется. Никто на Континенте не умеет лучше Вейленс проникать в чужие мысли. Эта женщина предала свой народ и перешла на сторону примов: в семнадцать лет начала работать на Систему и уже больше десяти лет служит Генералу Реддену правой рукой. О ее остром уме и хладнокровии ходят легенды. Но больше всего сейчас занимает меня ее способность пробивать почти любые щиты.
У дяди щит самый мощный из всех, кого я знаю. Если Вейленс сумела прочитать его мысли – это впечатляет. И пугает: ведь если так, что она знает обо мне? Какие мои секреты хранятся в мыслях Джима? Может быть, поэтому он не дает с ним связаться? Боится, что Джейд Вейленс вернется и каким-то образом раскроет мою личность?
Проглотив страх, я стараюсь сосредоточиться на голосе Фэй.
– …завтра утром расстреляют.
– Что?
– Казнь назначена на девять утра.
– Этого нельзя допустить! – Я глубоко вдыхаю, стараясь успокоиться. – Подполье организует ему побег, правда?
– Нет, – коротко и неумолимо отвечает со своего места Деклан.
– Что значит «нет»? Он же один из ваших ключевых агентов!
Деклан встречается со мной взглядом в зеркале заднего вида:
– Нет. Это не так.
Я словно каменею:
– Какого черта… о чем вы?
– О том, что это не так. Как агент он спалился много лет назад. И последние пятнадцать лет прожил в розыске. Чем он мог быть для нас полезен, когда еще живы десятки примов, которые знают его в лицо? Мы не можем использовать его ни для каких серьезных операций.
– Неправда!.. – Протест звучит жалко даже для моих собственных ушей. Со всем, что сказал Деклан, не поспоришь. Но все же…
Но все же, черт побери, это мой дядя!
– И все же он мод, – настаиваю я. – Мы выручаем своих!
– Сегодня весь день это обсуждали на самом верху, – говорит Фэй. – Будь у нас хоть какой-нибудь способ его спасти – спасли бы. Но это слишком опасно.
– Зачем же нужно подполье, если не для того, чтобы выручать модов, даже когда это опасно? Отправьте этого вашего Пилота-Призрака: пусть разбомбит что-нибудь, всех отвлечет, а мы спасем Джима! – В последние два года я много слышала о дерзких операциях этого воздушного аса на службе Сопротивления.
– И сколько при этом погибнет гражданских? – возражает Деклан. – В любом случае лишних бомбардировщиков у нас нет, и никто из руководства не позволит Призраку средь бела дня летать над базой. Грейсон Блейк слишком важен для нашего дела, чтобы так им рисковать.
– Тогда на кой черт он вообще нужен?! – бормочу я.
Фэй бросает на меня сочувственный взгляд, однако ясно, что ни она, ни Деклан Джима спасать не собираются.
– Наша цель – не Джулиан Эш, – говорит Деклан. – Наша цель – ты. Твой поселок и весь округ сейчас наводнены военными. Повезло, что Грифф сумел вовремя тебя отсюда вытащить. Единственная наша задача – отвезти тебя на конспиративную квартиру и прятать, пока не подготовим тебе новые документы, – он недовольно хмыкает. – Было бы проще, если бы ты согласилась остаться на периферии и не настаивала на поездке в Пойнт, но…
– Я не прятаться сюда приехала! Я приехала спасти дядю!
– Джулиана Эша уже не спасешь, – бесстрастно отвечает Деклан. – Думай о том, как защитить себя.
Негодование стискивает мне сердце. Неужели этим людям совсем плевать на Джима? Когда лидеры Сопротивления начали видеть в нас расходный материал?
Я отчаянно пытаюсь связаться с Таной.
– Расстрел Джима назначен на завтра, а подполье отказывается его спасать!
– Знаю. Полли только что мне сообщила. – Пауза. – Рен… что бы ты ни думала…
– Не знаю, что и думать.
Это правда. Никакого плана у меня нет. Знаю только, что нахожусь в самом опасном месте на Континенте, безоружная, в розыске, а моего дядю завтра расстреляют.
Я лихорадочно обдумываю свои возможности. Осужденных расстреливают на Южной Площади – открытом пространстве на территории базы, куда в эти часы открывают доступ для всех. Казни на Континенте всегда публичные, граждан даже поощряют на них присутствовать. Для большинства это желанное развлечение. Ничего удивительного: если верить учебникам истории, наши предки тоже любили посмотреть на кровь и насилие. Людям нравится превращать смерть в спектакль.
То, что к месту казни допускают всех желающих, мне на руку. Можно незамеченной проскользнуть через толпу, подобраться достаточно близко к эшафоту, и… и что дальше? Что делать? Сразиться в одиночку с расстрельной командой? А потом, каким-то чудесным образом избежав пуль из восьми автоматов, освободить дядю Джима и… просто сбежать? Сбежать с базы, где сосредоточены все вооруженные силы Системы, которая охраняется, как ничто иное на Континенте?
Нет, такой план никуда не годится. Нужно что-то другое. Не настолько… самоубийственное.
И на все про все у меня – сколько сейчас времени? – примерно двенадцать часов.
Глава 4
Несколько часов спустя я лежу на узкой кровати в спальне конспиративной квартиры, смотрю в потолок и мечтаю поговорить с Джимом. Страшно не хватает его совета. Уж он-то знал бы, что мне делать! Если бы мы поменялись ролями, он бы точно знал, как меня спасти, – так же, как спас пятнадцать лет назад.
Поворачиваюсь на бок, сворачиваюсь клубочком, закусив губу, чтобы удержать слезы. Мне вспоминается первая неделя с Джулианом Эшем. Он меня пугал, этот огромный чужой человек. Все время ворчал и ругался. Распекал то за один грех, то за другой – например, когда я подходила слишком близко к кустам пурпурного болиголова на краю нашей полянки. «Эй, девочка! – рявкал он. – Держись подальше от этих кустов!» Разбив лагерь в лесу, он первым делом показал мне разные гибридные растения и объяснил, что из них и как именно может меня убить. Все его поучения сводились к одному: «Не подходи и не трогай, а иначе пеняй на себя!»
Но к концу недели я начала к нему привыкать. Не поймите неправильно, я не прониклась к нему нежностью. Было по-прежнему тяжело с чужим взрослым, который только командует, – не хочет ни поиграть со мной, ни приласкать. Зато я больше его не боялась. Поняла, что с ним я в безопасности.
Меня завораживали птицы, навещавшие нашу полянку. Однажды утром я увидела, что на скрюченной ветке моего любимого дерева тихо сидят пичужки – одна, две, три в ряд. Сидят и на меня смотрят. Совсем не боятся. Кажется, им даже любопытно.
– Как их зовут? – спросила я у Джима.
Приглядевшись к их расцветке, он ответил:
– Это синешейки.
Я потянулась к ветке, но, разумеется, до птичек не достала. Потом спросила, повернувшись к Джиму:
– А тебя как зовут?
– Можешь звать меня дядей, – подумав, ответил он.
– Но ты же мне не дядя!
– Здесь – дядя.
– Но…
– Хватит, девочка.
– А меня зовут не «девочка»! – Я упрямо выпятила подбородок. – Мое имя…
– Нет! – прервал он меня. – Больше тебя так не зовут. – Он присел передо мной. Я хотела отвернуться, но он взял меня за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. – То, прежнее имя надо забыть, понимаешь? Его больше нет. Та девочка, что была раньше, умерла. Ты теперь совсем другой человек.
– Не хочу быть другим человеком! – захныкала я и уже собиралась заплакать, но тут мое внимание привлекла новая птичка, севшая на нижнюю ветку. – Смотри! – я показала на нее пальцем. – А эту как зовут?
Джим прищурился, разглядывая маленькую светло-коричневую пташку:
– Кажется, это вьюрок.
– Какое у нее красивое имя!
Он поднял бровь:
– Можешь взять себе.
Я нахмурилась, не понимая, о чем он.
– Тебе не нравится, когда я зову тебя девочкой, верно?
– Потому что это вообще не имя! – упрямо протянула я.
– Верно. Так пусть твое имя будет Рен, «вьюрок»[4].
Я нахмурилась еще сильнее:
– Правда?
– Тебе решать.
Я ненадолго задумалась, морща нос:
– А ты просто «дядя»?
– Ну да. Я – дядя, ты – Рен.
И теперь, пятнадцать лет спустя, он остается для меня «дядей». Мой хранитель, мой защитник. Самый близкий человек. А я валяюсь здесь и ничего не делаю, чтобы его спасти!
Пора. Проглотив комок в горле, выскальзываю из-под одеяла и начинаю одеваться.
_______
Граждане жаждут крови. В воздухе висит возбужденное предвкушение зрелища. Как я их всех за это ненавижу!
Из конспиративной квартиры я выскользнула на рассвете. Быть может, подполье уже пытается меня найти, но прятаться я умею. В конце концов, я выросла во тьме. Я умею превращаться в тень.
По дороге в западный сектор Санктум-Пойнта, где расположена база, я обхожу стороной патрулируемые улицы, скрываюсь от камер дронов. Меньше всего мне нужно возбудить в ком-нибудь подозрения и нарваться на проверку личности – ведь отпечаток пальца на сканере сразу покажет, что я в розыске.