Андреас Грубер "Смертельный след"

– Прости, я не это имел в виду. – Он закрыл чемодан и застегнул молнию. – Я собираюсь пробыть у нее неделю, может, даже две.

– Две недели? – повторила Леа, наблюдая, как он берет с прикроватной тумбочки тяжелые наручные часы, надевает их на запястье и кладет паспорт в задний карман черных дизайнерских джинсов. – Зачем тебе паспорт? – удивилась она.

– На всякий случай, вдруг на немецкой границе проверят. – Гернот с усилием поднял чемодан с кровати и выдвинул ручку.

Леа в последний раз сопровождала Гернота в дом престарелых три года назад, когда его мать чувствовала себя уже достаточно плохо, и даже тогда это было ужасным зрелищем. Хотя уход и обслуживание в Бад-Вильдбаде действительно были на высшем уровне. Разумеется, это имело свою цену, но у Леа было достаточно денег, чтобы покрыть все расходы, и она не возражала. В каком-то смысле это был способ «откупиться» от своих обязательств: с тех пор она так и не смогла найти время, чтобы поехать с Гернотом в Германию.

Теперь, когда матери стало значительно хуже, Леа очень хотела бы сопровождать его в Бад-Вильдбад. Но именно в данный момент это было совершенно невозможно. Через пять дней, в пятницу в десять утра, на стройку приедут бетономешалки строительной компании, чтобы залить фундамент для ее пристройки. График нужно было строго соблюсти, ведь как только фундамент высохнет, сразу же зальют стяжку, смонтируют зимний сад, а вскоре после этого привезут мебель. Леа была бы безмерно счастлива, если бы все это наконец завершилось без проволочек, и она – уже в новом офисе – вновь смогла бы полностью посвятить себя клиентам.

– Прости, – сказала она. – Знаешь, в этот раз я бы хотела с тобой…

– Да, конечно, но у тебя стройка. – Он поцеловал ее в лоб и мимоходом погладил по ягодице – жест, которого давно уже не позволял себе. Затем запихнул оставшиеся вещи в наплечную сумку.

– Ладно, не буду мешать тебе собираться. – Леа развернулась, спустилась по лестнице и смешала себе мартини на кухне.

– Отличный день рождения, – язвительно заметила Камилла, но Леа не отреагировала, лишь отпила из бокала. – Брось наконец этого псевдоинтеллектуального бездельника и живи своей жизнью – без него. Он нам не нужен.

– Отличный план, – пробормотала Леа и понизила голос, услышав, как Гернот спускается по лестнице с чемоданом. – Ты же прекрасно знаешь, что я сойду с ума, если останусь одна.

– Во-первых, у тебя есть я…

– Какое утешение.

– …а во-вторых, твоя кузина, эта фанатичная эко-маньячка.

Камилла имела в виду Вики, которая жила на другом конце Куфштайна и страдала от Камиллиных язвительных выпадов не меньше, чем Гернот.

Он подкатил чемодан к входной двери, а затем зашел на кухню.

– Ах да, с днем рождения! – Он быстро поцеловал ее в щеку. – Мы отметим, когда я вернусь, ладно?

– Да, хорошо, – согласилась она.

– Просто держись подальше, придурок!

Леа проводила его взглядом до двери. Впервые ей почти захотелось согласиться с Камиллой.

Глава 16

Всего в вечере быстрых свиданий участвовало двенадцать мужчин и двенадцать женщин. Большинство участников были в возрасте от двадцати пяти до тридцати пяти лет, и все явно надеялись найти свою большую любовь. Чтобы численность мужчин и женщин была одинаковой, пришлось пригласить еще одного мужчину из листа ожидания. И как назло, это был тот самый парень, который до этого пытался приставать к Мийю.

Женщины сидели спиной к стене, на достаточном расстоянии друг от друга, чтобы сохранить хоть немного приватности во время разговоров.

Сабина заказала зеленый чай, а Мийю, которая сидела рядом с соседкой Сабины справа, – безалкогольное пиво. Когда все прикрепили на грудь бейджи с именами, официант принес последние заказы. В этот момент Сабина осмотрелась. Анны нигде не было. Черт! Внезапно Сабина уловила запах ванильного чая и поняла, что это заказ Снейдера. А потом в центр зала вышел Шиничи и произнес короткую приветственную речь. Видимо, это мероприятие проводилось в «Токио» регулярно.

– Как обычно, у нас все на «ты», – объяснил Шиничи в конце своей речи. – У вас есть семь минут, затем прозвучит колокольчик, и мужчины сдвинутся на одно место дальше. В конце вы отметите на бланках, кто вам понравился, а если будет совпадение, мы передадим вам контактные данные. После мероприятия вы можете заказать что-нибудь поесть.

Прозвенел колокольчик, мужчины заняли места – и все началось. Первого собеседника Сабины звали Инго. У него был ужасный запах изо рта, мягкое, влажное рукопожатие, и он начал разговор с вопроса:

– Ты такая сладкая, чем занимаешься? Работаешь в кондитерской?

– Я здесь под прикрытием, – спонтанно вырвалось у Сабины. – И пишу колонку о сексистах.

На этом первый разговор был закончен, атмосфера испорчена. Она воспользовалась оставшимися минутами, чтобы понаблюдать за другими гостями.

Все остальные, настоящие участники, проявляли полный интерес к своему собеседнику, улыбались, а некоторые женщины даже ловко проводили рукой по волосам. Вряд ли хоть что-то из того, что она наблюдала здесь, было искренним.

Анны Бишофф по-прежнему не было видно – даже в главном зале, хотя она зарегистрировалась. Возможно, вместо нее пришла другая женщина из листа ожидания. Сейчас, по сути, они теряли время зря: после начала мероприятия Анна уже не появится.

Прозвенел колокольчик, и второй кандидат, сидевший напротив Сабины, – привлекательный мужчина лет тридцати, спортивного телосложения, – шесть минут рассказывал ей о работе в ивент-агентстве, командировках, своей яхте в Хорватии, бывшей жене и о том, что терпеть не может детей.

На последней минуте он наконец отодвинул свой бокал с бурбоном и наклонился через стол.

– А ты? Что тебе нравится? Может быть?

– Я беременна, – прервала Сабина, и тут, к счастью, раздался звон колокольчика. Этот тип точно не отметит ее в бланке.

Некоторые мужчины были действительно интересными, и время пролетало незаметно. С другими же семь минут тянулись словно семь часов. По-настоящему удачные собеседники находили баланс: не чересчур раскованны, не слишком сдержанны, с парой забавных историй о себе, они задавали вопросы и внимательно слушали.

За одними столиками громко смеялись, за другими, наоборот, царило неловкое молчание. Когда после следующего колокольчика Снейдер попрощался с Мийю и сдвинулся на столик ближе, Сабина одним ухом прислушивалась к его разговору с соседкой, почти полностью игнорируя своего собеседника.

– В трех коротких и четких предложениях, – начал разговор Снейдер.

«Удачное начало. Типичный Снейдер!»

– Я разведена, у меня двое сыновей, работаю в книжном магазине на вокзале. И у меня много интересов, – сказала соседка Сабины, приятная женщина лет пятидесяти в голубом летнем платье.

– Например? – Снейдер раздраженно дернул узел галстука, как Сабина заметила краем глаза.

– Я обожаю кошек, «Влюбленного Шекспира», Селин Дион и…

– Все это мне до лампочки, – перебил ее Снейдер со своим очаровательным голландским акцентом.

Сабина вздрогнула, но затем с трудом сдержала улыбку.

– Вы не любите кошек? – спокойно спросила дама.

– Что за вопрос в азиатском ресторане?

Сабине стало жаль женщину. Впрочем, как и собственного собеседника, когда она наконец уделила ему немного внимания. Бухгалтера, который в тридцать лет все еще жил в доме матери, и, хотя это уже было его седьмое подобное мероприятие, ни одна женщина еще ни разу его не отметила.

– Может, ты просто не нравишься Шиничи, и он каждый раз стирает твои крестики, – предположила Сабина. – Надо давать больше чаевых.

Наконец раздался звук колокольчика, и Шиничи объявил следующий раунд. Снейдер пересел за столик Сабины, поставив перед собой уже остывший ванильный чай.

– Вы обнаружили Анну? – прошептала Сабина, когда разговоры вокруг снова возобновились, становясь все громче и оживленнее.

– Нет, но Мийю заметила ее. Блондинка в конце ряда, – сказал он, прикрыв рот ладонью.

Сабина улыбнулась, повернула голову в сторону и провела рукой по волосам, словно флиртуя со Снейдером. За последним столиком, там, где проход поворачивал к туалетам, сидела молодая женщина с длинными прямыми волосами. Насколько Сабина могла разглядеть отсюда, та была сильно накрашена и в очках. К сожалению, между ними находилось слишком много гостей, чтобы рассмотреть ее лучше, но при богатом воображении это и впрямь могла быть та самая девушка с каштановым хвостом. Если Мийю с ее фотографической памятью была уверена, значит, так оно и есть.

– Полиция в курсе? – прошептала Сабина.

Снейдер кивнул:

– Они все слышали. Наготове и уже окружили ресторан.

«Ладно, теперь нужно подыгрывать и наблюдать». Сабина бросила взгляд на бейдж Снейдера на пиджаке и решила полностью сосредоточиться на своей роли женщины, заинтересованной в свидании. Возможно, ей даже удастся вывести Снейдера на откровенность.

– Итак, Мартен, каким был твой первый поцелуй? – прямо спросила она, удивляясь, как легко ей давалось обращаться к нему на «ты». Хотя он по-прежнему старался незаметно наблюдать за женщиной в конце ряда, но все же включился в ее игру.

– Полной катастрофой.

– Какие виды спорта тебе нравятся больше всего? – продолжила Сабина.

– Спорт? – пренебрежительно фыркнул он и наконец посмотрел на нее.

– Понятно. А как выглядит для тебя идеальный вечер?

– Без светской болтовни, без головной боли.

– За что в своей жизни ты благодарен?

– За то, что меня пока еще никто не застрелил.

– Ты любишь свою работу?

– Кто вообще любит эту работу? – вздохнул он. – Но кто-то же должен ее делать.

– Какой опыт оказал на тебя наибольшее влияние?

Вдруг он стал задумчивым.

– Потеря моего сына.

Сабина сглотнула комок в горле. Она еще хорошо помнила Пита ван Лона. Они преследовали его несколько недель, пока Снейдер наконец не убил его точным выстрелом в голову в заснеженном лесу за территорией БКА. И теперь, много лет спустя, она все еще видела огромную скорбь в его взгляде.

– Мне очень жаль, – прошептала она и быстро сменила тему, пока настроение окончательно не испортилось: – Как выглядит для тебя идеальное первое свидание?

– Кто-то привлекательный, кто не задает слишком много вопросов.

Сабина улыбнулась.

– У тебя есть близкий друг?

– Арне Рот.

– Нидерландец?

– Нет, он жил в Женеве.

«Жил?» Сабина задумалась и вспомнила один из первых разговоров со Снейдером – в Вене, когда она еще работала не в БКА, а в дежурной службе мюнхенской криминальной полиции.

– Это он умер от иммунодефицита? – спросила она.

Снейдер кивнул.

– Ну, теперь моя очередь задавать вопросы, Сабина, – сказал он, наклонившись вперед. – А ты когда-нибудь переживала что-то по-настоящему ужасное?

– Этот вечер быстрых свиданий.

– Me too[12 - Я тоже (англ.).], – хмыкнул он, приподняв брови. – С какой знаменитостью ты хотела бы встретиться?

– С вымышленной или реальной?

– Вымышленной.

– С доктором Ганнибалом Лектором, – без колебаний ответила она.

На губах Снейдера появилась зловещая улыбка.

– В камере или в ресторане?

Она тоже улыбнулась.

– В ресторане – но только после того, как он поест.

– Умный ответ.

– А как бы тебя описал твой лучший друг? – Сабина вернула себе инициативу в разговоре.

– Его больше нет в живых, – холодно сказал Снейдер.

Скорее всего, он имел в виду Кшиштофа, бывшего польского наемного убийцу, который после тюремного заключения работал в команде Снейдера и погиб во время одной из их последних зарубежных миссий.

– Но как бы он тебя описал, если бы был жив?

Снейдер сжал губы.

– Вероятно, как обаятельного мерзавца. – Он приподнял бровь.

Сабина кивнула. Да, это было похоже на Кшиштофа – и сказанное попадало в точку. Краем глаза она заметила, как Шиничи посмотрел на часы и потянулся к колокольчику. Быстро завершив болтовню, она понизила голос и – уже как обычно – обратилась к Снейдеру на «вы»:

– Можно дать вам небольшой совет для следующих разговоров?