Андреас Грубер "Смертельный след"

Только сейчас, заметив окровавленную губу женщины и ее растрепанные волосы, Доротея осознала, насколько безрассудно поступила. А если бы грабитель вытащил нож или просто толкнул ее с тротуара на проезжую часть? Как легко она могла бы упасть и переломать себе все кости.

– Спасибо… – выдохнула молодая женщина, дрожащей рукой вытерла рот, увидела кровь на пальцах и вдруг разрыдалась.

– Ну-ну, милая, – попыталась успокоить женщину Доротея. – Вы ранены… я имею в виду, кроме губы?

– Нет. – Волосы женщины были растрепаны, а блузка на плече разорвана. Но рюкзак по-прежнему висел у нее за спиной на одной лямке.

– Вы знаете этого мужчину? – спросила Доротея, и женщина покачала головой. – Ничего страшного, я запомнила его лицо. Лучше вызвать полицию. У меня в доме есть телефон и…

– Нет, никакой полиции! – поспешно воскликнула женщина.

– Почему? Вам следует… – Но Доротея не успела договорить, так как женщина отчаянно разрыдалась. Не раздумывая, Доротея обняла ее и погладила рукой по спине. – Все хорошо, дитя мое. – Она чувствовала, как дрожали колени молодой женщины. – Позвольте мне хотя бы обработать вам губу и отстирать кровь с блузки.

Женщина кивнула.

– У вас не найдется стакана воды?

– Я могу сварить нам кофе.

– Может, чай? – спросила женщина дрожащим голосом.

Доротея рассмеялась.

– Конечно, и чай тоже. – Ее партнер пил только чай, и на кухне у Доротеи по-прежнему хранились целые горы чайных запасов. Самое время наконец начать их расходовать. – Как вас зовут?

– Ингрид.

– Ну вот, все хорошо, Ингрид. В конце концов, мы, женщины, должны держаться вместе.

Она обняла молодую женщину за плечо и провела ее через садовую калитку по гравийной дорожке к дому. Оказавшись внутри, она на всякий случай заперла входную дверь. Маловероятно, что мужчина вернется, но происшествие потрясло ее сильнее, чем она готова была признать.

Пока Ингрид сидела на диване в гостиной и обрабатывала губу дезинфицирующим средством, она заварила чай.

– Вы художница? – крикнула Ингрид на кухню. Видимо, она заметила скульптуры в саду.

– Да, скульптор… Доротея Райхардт. – Ее нисколько не удивило, что такое молоденькое создание никогда о ней не слышало. – Если вы потом дадите мне свою блузку, я отмою кровь холодной водой и зашью разрыв.

– Спасибо, вы так добры.

Доротея вошла в гостиную с большим подносом, поставила его на журнальный столик и сдвинула письма, брошюры и листовки в аккуратную стопку, освобождая место. Запах чая напомнил ей о былых временах – как и присутствие молодой гостьи.

Ингрид провела языком по внутренней стороне губы.

– Царапина выглядит ужасно?

– Нет, даже довольно мило, – улыбнулась Доротея.

– Да-да, вы просто так говорите. У вас, случайно, нет зеркала?

– Сейчас принесу. – Доротея встала и сняла со стены маленькое старинное позолоченное зеркало, но, когда она протянула его Ингрид, та уже сфотографировала себя на телефон и с унылым видом скривила лицо.

Доротея отложила зеркало и снова села. Некоторое время они пили чай и болтали. Ингрид рассказала, что сбежала из дома из-за жестокого отчима и уехала на поезде в Аугсбург, чтобы встретиться с бывшими однокурсниками, а Доротея – о своей жизни художницы и о том, как ей досталась эта большая вилла, полная антиквариата.

– А потом… – Доротея замолчала, прочистила горло и смущенно вытерла лоб. Внезапно ее накрыла волна жара. Неужели это последствия ее стычки с мужчиной? Она заморгала, сгоняя пот, от которого щипало глаза. Сердце бешено колотилось.

– С вами все в порядке? – спросила Ингрид.

– Да… у меня просто… так сильно… кружится голова… – простонала Доротея. Все поплыло вокруг, и ей пришлось ухватиться за спинку дивана.

– Это не от чая, я себя хорошо чувствую. – Ингрид встала.

– Но вы же… почти ничего… не выпили, – только теперь осознала Доротея.

И тут она увидела, как Ингрид достала из кармана брюк платок и тщательно протерла край журнального столика, поднос и ручку чайной чашки. Затем подошла к двери гостиной и вытерла ручку.

– Что… вы делаете?

Но Ингрид не ответила. Вместо этого она вошла в прихожую, и Доротея увидела, как та протерла и ручку входной двери, затем накрыла платком ключ и отперла дверь.

– Нет… – Доротея попыталась встать, но сил не хватило, и она сползла с дивана на ковер.

Прежде чем потерять сознание, она еще успела увидеть, как седой мужчина вошел в ее дом.

Глава 8

К девяти тридцати утра Марк и Сабина наконец вернулись в свою квартиру в Висбадене, которую купили год назад.

– Ну и ночка, – простонал Марк, бросая сумки на диван в гостиной.

Все пропахло дымом, его носки до сих пор были мокрые от дождя, а сам он смертельно устал. Он с удовольствием просто упал бы сейчас на диван – мокрый, прокуренный и потный – среди сумок, натянул бы на голову одеяло и проспал бы десять часов подряд. Но он знал, что их пребывание в квартире будет недолгим: это была лишь короткая передышка, ведь уже четыре часа велись поиски темноволосой женщины на восстановленной фотографии через все базы данных «Дедала». Снейдер мог позвонить в любой момент, и тогда все продолжится. Но только сегодня, потому что завтра утром они с Сабиной уедут на неделю в Мюнхен, чтобы навестить сестру Сабины, ее отца и племянниц Конни, Керстин и Фиону. После полутора лет без отпуска они, безусловно, заслужили эти дни.

Сабина сняла обувь, бросив ее к комоду в прихожей, распустила хвост, в который были собраны ее длинные каштановые волосы, и по пути в ванную стянула куртку и футболку.

– Дорогой, пожалуйста, закинь все вещи в стиральную машину – мне нужно принять душ.

– Да, конечно. – Марк проводил ее взглядом. Как она могла сейчас думать о стирке? – Невероятно, РАФ снова активна! – крикнул он ей вслед.

– Я еще толком не осознала этого, – раздался голос из ванной. Через мгновение он услышал шум вентилятора и звук душа.

Да, в это было трудно поверить. Марку было тридцать пять, всего на год старше Сабины, и он лишь смутно помнил последние годы террора РАФ, которые застал еще ребенком: подрывы автомобилей, похищения людей и ограбления банков, а также ужасающие казни, совершаемые ее членами. И теперь все должно было повториться? Эта мысль казалась ему такой нереальной.

Пока он собирался с силами и заваривал крепкий кофе на кухне открытой планировки, ведущей в гостиную, зазвонил дверной звонок. «Неужели это уже Снейдер?»

Для этого было еще слишком рано. Марк поймал себя на мысли, что откроет сейчас дверь и увидит дуло пистолета, а женщина в маске наклонит голову, уставится на него, прошепчет: «Чертов коп из БКА» – и нажмет на спусковой крючок.

«Прекрати! Ты сходишь с ума!» Он посмотрел в глазок и увидел на лестничной клетке Тину Мартинелли. С облегчением он открыл дверь квартиры.

– Вау, классный вид, – сказала Тина с улыбкой, указывая на его спутанные волосы и черную потертую футболку с изображением агента ФБР Дейла Купера из сериала «Твин Пикс». Затем она сделала вид, что принюхивается. – Здесь пахнет, как в коптильне… и чертовски хорошим кофе. Это для меня?

– Конечно, заходи. – Он подошел к кофемашине, протянул Тине полную чашку и налил себе вторую.

– Я валюсь с ног от усталости – работала полночи.

Тина плюхнулась на диван. Одетая, как всегда, просто – джинсы и ветровка, она автоматически заправила длинные черные волосы за ухо. Другая сторона головы была выбрита. Он видел ее только с таким характерным «сайдкатом». Хотя теперь она была частным детективом с собственной конторой на берегу Майна в Майнц-Костхайме, самом южном районе Висбадена, – ее несерьезный внешний вид за последний год не изменился. Она все так же носила пирсинг в носу и губе, а на шее даже появилась новая татуировка. Пентаграмма с кошкой, если он правильно разглядел.

– И как, успешно? – спросил он.

– Сидела бы я иначе так спокойно здесь и болтала с тобой? – парировала Тина.

– Очко в твою пользу, и что ты выяснила?

– Расскажу позже… – она повернула голову в сторону ванной, – когда Сабина выйдет из душа.

– Кто сказал, что в ванной Сабина, а не одна из моих многочисленных любовниц?

– Простая причина: ты еще жив. – Тина усмехнулась. – Потому что, будь у тебя и правда интрижка, я бы давно об этом узнала, Сабина бы тебя прикончила, а Снейдер избавился бы от твоего тела.

– Второе очко в твою пользу. Кстати, ты выглядишь голодной, – заметил он.

– Я бы сейчас съела огромную порцию яичницы.

«Я бы тоже». Кто знает, представится ли им позже возможность поесть. Поэтому Марк прошел на кухню, достал из ящика большую сковороду и вынул из холодильника упаковку яиц.

– Бекон или ветчина?

– Да, пожалуйста. – Тина потянулась и тихо зевнула. – Кто вообще этот Конрад? И почему вы так одержимо за ним гоняетесь? Что он натворил?

– Еще точно не знаем. – Марк разбил на сковороду шесть яиц, добавил нарезанный кубиками бекон, ломтики ветчины и щедрую порцию тертого сыра. Затем включил вытяжку.

– Еще не знаете? – переспросила она.

Пока еда шкварчала на сковороде, он сел на спинку дивана.

– Коллеги из отдела госбезопасности БКА в Меккенхайме, которые уже несколько месяцев работают под прикрытием в Даркнете, перехватили в новом мессенджере чаты левых террористических ячеек. Они общались там на различных форумах, а сейчас фактически объединяются в одну структуру, и при этом постоянно всплывает одно имя: Рут-Аллегра Франке. Она и ее сообщники уже около года выстраивают сеть новой террористической группировки. – Он умолчал о том, что речь шла о четвертом поколении РАФ, что контакты тянулись за границу и что в расследование была вовлечена БНД. Вероятно, он и так уже рассказал Тине больше, чем имел право.

– Полагаю, чаты зашифрованы, и у вас нет ни одного адреса и ни одного настоящего имени.

Марк кивнул.

– Но благодаря прослушке телефонных разговоров и перехвату электронных писем ряда лиц, которых БКА на протяжении многих лет держит под рутинным наблюдением, нашим коллегам в Меккенхайме удалось выйти на нескольких членов этой группировки. Разумеется, в Сети они действуют исключительно анонимно, но из-за уязвимости в системе коллеги смогли расшифровать один-единственный IP-адрес – и именно он вывел нас на Пауля Конрада. Первого реального человека. Настоящая удача, потому что, судя по всему, он находится в прямом контакте с Рут-Аллегрой Франке, – и именно так мы оказались вовлечены в наблюдение.

– А какую роль Конрад играет в этой сети?

– Пока не знаем. Информация совсем свежая. Он может быть одним из доверенных лиц Рут-Аллегры Франке или, если нам повезет, даже идейным лидером движения.

– Или он просто сочувствующий, – возразила Тина.

Марк покачал головой.

– Уже одно то, что перед самым захватом он сжег собственный дом и с тех пор скрывается, говорит об обратном. К сожалению, Конрад свободно владеет английским, итальянским и французским и может затаиться где угодно.

Дверь в ванную открылась.

– Мм, как вкусно пахнет… О, ты здесь, привет. – Сабина вышла в гостиную в халате, с полотенцем, завязанным тюрбаном на голове, и поздоровалась с Тиной за руку. – Полагаю, ты что-то выяснила, – сказала она, – иначе бы тебя здесь не было.

– Какая ты догадливая, – рассмеялась Тина и покосилась на Марка.

Пока Марк варил для Сабины кофе, та поставила на стол сковороду, хлеб и тарелки и наполнила три стакана апельсиновым соком. Они сели.

– Я действительно выяснила, кто эта женщина на фотографии, – проговорила Тина с набитым ртом. – Она живет в Аугсбурге. БКА даже не пришлось замораживать ее счет, он и так в минусе. И кредитной карты у нее тоже нет.

– Ну хоть какие-то хорошие новости, – сказала Сабина. – Сейчас она единственная ниточка, ведущая к Конраду.

– БКА ведет наблюдение за ее квартирой, но, насколько мне известно, дома она пока не появлялась, – пояснила Тина.

– Как ее зовут?

– Анна Бишофф.

Марк вопросительно взглянул на Сабину.

– В первый раз слышу, – сказали они в один голос.

Тина улыбнулась.

– Вы никогда не догадаетесь, кто она такая…

Глава 9

Пауль Конрад вошел в виллу Доротеи Райхардт и ногой захлопнул за собой входную дверь. Поглядывая из прихожей в гостиную, где на полу перед диваном лежала пожилая женщина, он натянул тонкие латексные перчатки.

– Она ранена?

– Нет, просто спит.

– Я не думал, что твой план сработает.

– Ты бы, скорее всего, просто убил ее. – Анна сняла с головы светлый парик и запихнула его в рюкзак, стоявший рядом с входной дверью. Она встряхнула своими длинными каштановыми волосами, которые были заколоты под париком, и собрала их в хвост.

– И тебя это устраивает – ограбить скульптора-феминистку, которая в семидесятых… – начал Конрад, но Анна перебила его: