Военная Академия. Искалеченная по вине генерала дракона
Кристина Юраш
Генерал отдал меня на растерзание моему мужу - тирану! Хоть я стояла перед генералом Моравиа на коленях и просила этого не делать!
Я говорила ему, что меня ждет дома. Но он не верил. Или просто не хотел верить.
Для него устав – превыше всего. А по уставу женщине находиться в Военной Академии запрещено.
Я сбежала в Военную Академию от мужа – тирана.
Какое-то время мне удавалось скрыть свой пол, прячась под маской и мундиром. Но однажды по нелепой случайности генерал Моравиа, ректор Военной Академии Империи узнал о том, что один из кадетов - женщина.
Я надеюсь, что теперь, глядя на мое изуродованное лицо, генерал пожалеет о своем решении.
Кристина Юраш
Военная Академия. Искалеченная по вине генерала дракона
Пролог
— Кадет Джейлорд. Если выяснится, что ты женщина, — произнёс генерал Анкей Моравиа, глядя на меня так, словно уже вынес приговор, — ты пожалеешь, что вообще переступила порог Военной Академии. Это я тебе обещаю.
Я молчала. Страх был холодным, липким, он заползал под кожу, заставляя внутренности сжиматься в тугой узел.
— Молчишь? Хорошо. Молчи. Приказываю раздеться!
Голос прозвучал ровно, без эмоций, отчего стало еще страшнее.
Я подняла глаза. Генерал Моравиа стоял, опираясь на трость.
После ранения он всегда на нее опирался, но эта трость не выглядела костылем. Это была роскошь: черное дерево, серебро, тяжелый набалдашник в виде головы дракона. Она была продолжением его воли, жестким и холодным символом власти, которую он диктовал с пугающей легкостью.
Свет лампы выхватывал из полумрака его лицо — красивое и искалеченное одновременно. Шрам на губе — аккуратный росчерк, будто кто-то провел ножом по мягкой ткани. И глубокая вмятина на щеке. Они искажали идеальные черты, делая их жесткими, мужскими, опасными.
Выбритые виски, темные длинные волосы, спадающие на воротник мундира, и ледяные, ничего не выражающие серые глаза, которые смотрели на меня как на пустое место.
Маска и плащ кадета уже не спасут. Эта мысль ударила больнее, чем пощечина. Унижение накрыло с головой, горячее и тошнотворное.
Пальцы соскользнули с холодной застежки. Я попыталась снова — и снова промахнулась.
Когда я наконец сняла маску, то почувствовала не вечный запах металла, к которому привыкла. В кабинете, оказывается, пахло морозом и старинным деревом.
Застежка плаща сдалась под дрожащими пальцами, и тяжелая ткань с шелестом упала на пол.
Я увидела, как взгляд генерала Моравиа задерживается на моем лице. Он изучал меня, словно вскрывал конверт с неприятным письмом.
— Дальше? — произнесла я. Голос сорвался.
Я говорила не по уставу. Почти задыхающимся шепотом.
— А что? Приказ не ясен? — спросил он, и в его серых глазах мелькнуло нечто темное.
— Полностью? — шепотом переспросила я. Язык заплетался, становился чужим, ватным.
Металлическая пуговица звонко шлепнулась о паркет и покатилась к его сапогам. Я замерла.
— Приказы выполняются с первого раза! — холодно приказал генерал, и звук его голоса ударил по барабанным перепонкам. — Полностью. И лучше тебе не заставлять меня повторять приказ дважды.
“Зачем ему это? — пронеслось в голове. — Унизить? Сломать? Или проверить, насколько далеко я готова зайти в своей лжи?”
Я начала снимать вещи. Мундир, рубашка. Каждое движение давалось с трудом, будто ткань приросла к коже.
Я сжала край рубашки так, что костяшки побелели. Дыхание сбилось.
Это было болезненно, словно с меня сдирали не одежду, а саму личность, которую я придумала, чтобы спасти себе жизнь.
Я сделала вдох, пытаясь собрать рассыпающуюся волю в кулак. Ткань мундира соскользнула с плеч, затем рубашка.
Холодный воздух кабинета коснулся кожи. Мои плечи невольно дернулись.
Я осталась только в нижнем белье, штанах и тяжелых сапогах, чувствуя себя обнаженной до самой души, несмотря на оставшуюся одежду.
И тут я поймала его взгляд.
Его серые глаза, обычно скрытые тенью ресниц, теперь были открыты и безжалостны. В них вспыхнуло что-то темное, опасное, тайное.
Взгляд генерала задержался на моем лице. Я перестала дышать.
На мгновенье я почувствовала, как этот взгляд проникает в меня. Словно жаркий выдох, скользящий по коже. Словно шепот в темноте.
Генерал резко отвел взгляд. Он сам понял, что что-то не так. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тихим стуком трости.
Мои руки потянулись к бинтам, стягивающим грудь для маскировки. Его челюсть сжалась, мышцы на шее напряглись, создавая рельефный рисунок под кожей.
Я развернула бинты. Белые полосы соскользнули на пол. Генерал резко отвернулся. Его челюсть ходила ходуном.
Но через мгновенье я увидела, что он снова смотрит. И в этом взгляде я видела что-то, что заставляло меня замереть вместе с воздухом в легких.
Злость вспыхнула в его глазах — яркая, неконтролируемая. Словно он злился, потому что уже не мог НЕ смотреть.
Я облизала пересохшие губы. Вкус железа. Он снова посмотрел — и я не смогла отвести глаз.
Я стояла перед ним только в штанах и сапогах. Смущение жгло лицо, руки тряслись так, что я едва могла держать их вдоль тела.
— И вот это ты собиралась прятать в казарме среди сотни мужчин? — спокойно произнес он.
— Я… — прошептала я, пытаясь не дрожать и не всхлипывать.
— Вот почему на войне тебе не место! — произнес он, и в голосе звучало отвращение. — Ты чем вообще думала? Ты хоть понимаешь, что бывает с женщиной среди солдат?
Ком в горле вырос, став твердым и колючим. Я молчала, потому что любой звук сейчас показался бы слабостью.
— И на что ты рассчитывала? — в голосе генерала кипела злость. — Что? Начиталась книг про подвиги? Или…
Его голос стал насмешливым. Эта насмешка выжигала меня изнутри, оставляя пустоту.
— …или думала, что здесь кругом одни женихи, и ты быстро выскочишь замуж?
— Не смейте такое говорить! — У меня прорезался голос, хриплый и громкий. — Да, я понимаю. Я совершила ужасный поступок. Я назвала себя мужским именем… Но, просто услышьте меня… Я вынуждена была так сделать. Эта Академия — единственное место, которое может меня защитить.
— Защитить? О, ты выбрала не то место! Здесь война, кровь, раны, боль, грязь, — произнес генерал, шагнув ближе. Трость стукнула по паркету. — Здесь защиты нет! Так что говори настоящие имя, фамилию. Сейчас же!
— Не скажу! — произнесла я, сжимая кулаки до боли в ногтях. — Я клянусь, что никто об этом не узнает. — Не узнает, говоришь? — В голосе генерала снова слышалась насмешка. — Сегодня ко мне прибежали со словами: «Кадет Джейлорд ранен в задницу!». У него на построении кровь!
Я простонала, стиснув зубы. Критические дни пришли не вовремя. Я ждала их через неделю, но прямо на построении меня просто скрутило и ка-а-ак полило. На построении мы были без плащей, поэтому на темно-серых штанах быстро появилось пятно. Оно-то меня и выдало.
— Есть много способов выяснить, кто ты такая, — резко произнес генерал.
Он развернулся и вышел. Звук захлопнувшейся двери отозвался эхом в пустоте кабинета. Я слышала, как постукивание трости удаляется в коридоре, и чуть не заплакала.
Руки дрожали, ноги подкашивались. «Хоть бы они ничего обо мне не узнали!» — молила я судьбу, чувствуя, как холод пробирает до костей.
А в голове уже звучал другой голос. Низкий, липкий, знакомый до тошноты.
«Слышишь, маленькая крыса. Что? Решила спрятаться? Не выйдет! Иди сюда! Иди, иди…»
Я вздрогнула, словно чья-то тяжелая рука снова схватила меня за волосы и потащила по полу спальни. Ком тошноты подкатил к горлу. Запах крови и дорогого изысканного вина, крики, смех…
Дверь кабинета ректора открылась.
Генерал прошел через весь кабинет, его шаги были тяжелыми, размеренными. Но трость выдавала предательскую слабость, которую он не хотел показывать.
Он положил на стол бумагу, придавив ее рукой, на которой сверкнул роскошный перстень.
— Львина Соулкен. Не так ли? — произнес он, поднимая на меня траурные глаза.
Меня затошнило. Да, это она. Точнее, это имя той несчастной девушки, в чьем теле я очнулась семь месяцев назад. Имя, которое было для меня приговором.
— Могла бы и сама сказать! Почему я должен сам это все выяснять! — Голос генерала грохотал так, что мне хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, рассыпаться в пыль. — Я уже сообщил вашим родным о вашем месте нахождения. Они, между прочим, вас разыскивают!
Сердце остановилось.
Я едва ли не взвыла.
В памяти всплыло другое лицо мужа. «Маленькая дрянь! Ты за это ответишь!» — голос стал ближе, реальнее.
Я видела свою руку, в которой был зажат нож для писем. И его руку, испачканную кровью. Видела кровавые капли на роскошном ковре и полу спальни. «Принесите мне платок! Или что-нибудь! Эта маленькая тварь меня ранила! И сейчас она за это ответит!»
— Господин генерал! — шепнула я, чувствуя, как слезы обжигают щеки. — Я прошу вас. Не отдавайте меня обратно.
— Женщине не место в этой Академии! — холодным, отстраненным голосом произнес генерал Моравиа.
Глава 1
— Я понимаю, — я встала, чувствуя, как силы покидают тело. Слёзы лились сами, неудержимо. — Я всё понимаю… Но я не могу вернуться… Меня выдали замуж… Месяц назад. Мой муж… Он — чудовище! Он — больной на голову… Он издевался надо мной. Вот… Вот, посмотрите…
Я повернулась к нему плечом. Там, на бледной коже, змеился шрам. Грубый, неровный. Там он пытался вырезать ножом своё имя. И вырезал бы, если бы я не сопротивлялась.
— В первую брачную ночь он пытался… угостить мной… своих… друзей, — прошептала я, и каждое слово давалось с трудом, вырываясь из глубины травмы. — Это ужасно… А когда я отказалась, он… он стал вырезать на моём теле своё имя, чтобы я знала, кому принадлежу…
Моё дыхание сбилось.
— Вот, посмотрите… Конечно, сейчас не так видно… И это кажется просто шрамом, — прошептала я, понимая, что время затянуло рану, сделав её лишь напоминанием.
