— А ты разве не видишь? — отозвалась я и, указав рукой на пол кухни, невозмутимо пояснила: — Пытаюсь обогнуть ворох граблей, что ты мне щедро раскидал.
— Ты о чем? Какие грабли? — переспросил Ромка, но, сообразив, что именно я имела в виду, надулся.
— Ах ты так! Да кому ты сдалась, мышь серая? — поджав губы, прорычал он, а я глянула исподлобья и криво усмехнулась.
— Все сказал? — поинтересовалась я спокойным тоном и, склонив голову набок, добавила: — Вот теперь узнаю моего бывшего козла ой, прости, муженька. Надеюсь, ты помнишь, где дверь?
— Я же сейчас уйду, — пригрозил Рома и, сделав шаг, добавил еще парочку угроз: — Уйду и не вернусь. Женюсь на ком-то другом, а ты
— А я спать хочу, — перебила я и, теряя терпение, поторопила: — Рома вали уже, откуда пришел, а.
Бурча под нос что-то про глупых и неблагодарных женщин, бездарно просирающих единственный шанс на лучшую жизнь, Ромка вышел в прихожую и, одевшись, посмотрел на меня с нескрываемой мольбой.
— Ну я пошел? Пожалеешь ведь.
— Уже жалею, — вздохнула я и, заметив проблеск надежды на небритой роже, взяла злополучный букет и сунула в руки несостоявшегося женишка. Открыла дверь и, пропуская Рому вперед, дополнила: — Жалею, что с вечера дверной звонок не отключила.
— Завтра позвоню, — упрямо произнёс Ромка и, направляясь к лестнице, посоветовал: — А ты подумай, как следует, прежде чем разбрасываться последним шансом.
— Угу, — буркнула я и, хлопнув дверью сильнее, чем следовало, проворчала: — Делать мне больше нечего.
Смирившись, что вряд ли смогу уснуть после такой встряски, я зашла на кухню и, достав из холодильника сыр, ветчину и яйца, повернулась к столу. И чуть не выронила ингредиенты своего завтрака. В открытой коробочке поблескивало кольцо, намеренно оставленное Ромкой.
Этот прижимистый гадёныш никогда не разбрасывался дорогими вещами, а уж золотыми кольцами тем более. Забывчивостью тоже не страдал, если только не в своих же интересах. И это означало лишь одно
— Теперь не отстанет же, — простонала я и, закатив глаза, протяжно вздохнула.
Глава 3
Екатерина
Звонить Ромке и напоминать о забытом кольце я предусмотрительно не стала. А то ещё решит, что я уже подумала и, искусав себе локти, рванула исправлять великую ошибку. Чур меня, чур
Примчится же, а выгнать этого нахала повторно ой как непросто. Проходили, нахлебались, знаем
А ещё, зная поганый характер своего бывшего муженька, я понимала, что так легко он от меня не отвяжется. Злобин же Да-да, свою весьма говорящую фамилию Ромка оправдывал много раз, и, не добившись желаемого по-хорошему, быстро соображал какую-нибудь подлость.
Не знаю, почему после развода так и не сменила фамилию, но втайне надеялась сделать это при повторном замужестве. Не случилось Да и ладно. Куда мне рыпаться в свои тридцать восемь с хвостиком, если стоящим мужикам подавай высоких моделей с низким уровнем интеллекта.
В молодости моя миниатюрность, блондинистость и кукольное личико привлекали мужское внимание в избытке, а я задирала нос, дожидаясь принца. Теперь на меня смотрели в лучшем случае снисходительно, хорошо, если не брезгливо, но На свидания не звали, а замуж тем более.
Когда-то Ромка, обиженный моим побегом из семейного гнезда, пригрозил мне, что не позволит быть ни с кем другим, и, похоже, его угроза сбывалась. Ну а чё? Ему-то можно прыгать по койкам даже замужних мадам и пополнять внушительный список покорённых сердец. Кобель!
Размышляя о несправедливости жизни, я не заметила, как начала прибираться. Вот так всегда! Если Катя психует, значит, грядёт генеральная уборка. Маниакально отдраивая окружающее меня пространство, я впадала в состояние транса, но мозг продолжал кипеть, постепенно преобразуя обиду в чистоту.
Вылизав все доступные и не очень поверхности, я сменила постельное, перестирала одежду, отутюжила гору белья и, приняв душ, рухнула без сил. Вот тебе и выходной, Катя.
В организме пульсировала усталость, а желудок намекал, что я напрочь забыла о завтраке, обеде, а вскоре и ужине. Материл он меня качественно и долго, а потом начал ныть.
Отодрав себя от дивана, я взяла телефон и, заказав доставку готовой еды, с чистой совестью отправилась на свою стерильную кухню. Поставила чайник и, подойдя к окну, выглянула во двор.
Снег, падающий пушистыми хлопьями, напомнил, что скоро Новый год, а я опять ни хрена не достигла и продолжаю топтаться на месте. Работа, дом, работа на дому и так по кругу
Выдёргивая меня из процесса самобичевания, дверной звонок настойчиво заверещал, а я вспомнила о заказанном шашлыке и расплылась в широкой улыбке. Что ещё для счастья надо? Вкусно поесть, может, выпить бокальчик красного и включить какой-нибудь сериал.
Даже не глянув в глазок, я нетерпеливо распахнула дверь и, обнаружив незваную гостью, поникла.
— Оксана? Привет. Какими судьбами? — понимая, чтоотвязаться не удастся, я отступила в сторону и, пропустив двоюродную сестру в квартиру, многозначительно добавила: — Я никого не ждала.
— М-да? А с первого взгляда так и не скажешь, — оглядев блистающее чистотой пространство, хмыкнула она и, скинув с плеч шикарную шубу, сунула её мне в руки.
Отшвырнув сумку в стоимость двух моих зарплат, одёрнула платье и, не разуваясь, протопала на кухню. Вот ведь су-у-у Тварюшка! Знает же, что я терпеть не могу непрошеное вторжение, а откровенное неуважение к моему труду тем более.
— Ксан, ты бы хоть разулась, — повесив её шубу, намекнула я и, заглянув на кухню, оторопела.
Кузина деловито и дотошно осматривала кухонный гарнитур, диванчик, стол, а потом открыла холодильник и, заглянув внутрь, сморщила нос.
— Технику поменять придётся, — пробормотала она задумчиво и, рассеянно оглядевшись, тихо добавила: — Гарнитур тоже устарел, да и обои не мешало бы сменить.
— Я тебе не мешаю? — замерев в дверном проёме, поинтересовалась я и, скрестив руки на груди, намекнула: — Меня всё устраивает, и в чужих советах я не нуждаюсь.
— Чужих? — переспросила Оксана и, вздохнув, устроилась на диванчике. Закинув ногу на ногу, посмотрела в упор и, пожав плечами, спокойно произнесла: — Я не чужая, да и советы бесплатно не раздаю. А что касается ремонта в моей квартире, это я не нуждаюсь в твоём мнении.
— Сдурела? — не сдержавшись, выдохнула я и, вздёрнув брови, повторила её слова, надеясь, что плохо расслышала, и она меня сейчас поправит: — Твоя квартира? Ремонт? Ты о чём вообще?
Мы и раньше не особо ладили, а в подростковом возрасте много раз сцеплялись не на шутку. Безвозвратный раскол произошёл, когда Ксанкина мать ну то есть моя тётя серьёзно заболела. Её любимой дочурке, пребывающей в вечном поиске богатого спонсора, было не до мамы, и проблемы пришлось разгребать мне.
Ну как пришлось?.. Не могла же я отвернуться от родной тётки, заменившей мне родную мать с тринадцати лет. Моё появление в родительском доме и в своей комнате Оксанка восприняла в штыки, но ей пришлось смириться, что никуда я не денусь, как минимум до совершеннолетия.
Я бесила её всем: внешностью, упорством, хорошими оценками, лёгким поступлением в универ. На почве ревности она цапалась не только со мной, но и с родной матерью, и много лет спустя, узнав о её болезни, просто слилась.
«— Разгребай сама», — ответила она тогда и, не уточняя деталей, бросила трубку.
А я что?.. Перевелась на вечернее обучение, устроилась на вторую работу, набрала кредитов и поставила тётю на ноги. А в благодарность она пустила меня в бабушкину квартиру, пообещав вскоре переписать её на меня. Так и не переписала, но я и не настаивала, доверяя и стесняясь лишний раз напоминать.
— Мы с Колей разводимся, — выдержав паузу, сообщила Оксана и, постукивая пальцами по столу, вздохнула: — Завёл себе молодую и ничем не обременённую. Представляешь?
— Вполне, — настороженно отозвалась я и, начиная понимать, к чему она клонит, усмехнулась: — И ты решила переехать сюда? А дети? Тоже сюда привезёшь?
— Нет, блин, с лупоглазой и сисястой мачехой оставлю, — поморщившись, огрызнулась Ксанка и, поправив причёску, проворчала: — Сюда, естественно. Они, конечно, не привыкли к такому кх-м убожеству, но что поделать.
— Но у меня всего две комнаты, — охнув, напомнила я и, разведя руками, дополнила: — В одной комнате массажный кабинет, а вторая слишком маленькая, чтобы
Сестра смерила меня снисходительным взглядом и, подавшись вперёд, усмехнулась:
— А кто сказал, что ты останешься? Кать, мозги включи. Здесь буду жить я и мои дети.
— А как же я? — похолодев, выдавила я, а Ксанка встала и, покачав головой, поставила жирную точку.
— А тебе, Катя, срок до Нового года. Ищи квартиру и съезжай вместе со всем своим скарбом.
Глава 4
Екатерина
— А морда не треснет?! — перейдя на привычный формат общения, рявкнула я и, уперев руки в бока, отчеканила: — Никуда я не съеду! У меня нет накоплений, а на массаж очередь расписана на три месяца вперёд. У меня кабинет оборудован! Ты хоть представляешь?..
— И не собираюсь, — перебив, отрезала она и, закатив глаза, фыркнула: — Не мои проблемы. Ищи квартиру, перевози свой скарб вместе с массажными штучками и оповещай клиентов о смене адреса.
Что ей плевать на мои проблемы, я даже не сомневалась, но, прежде чем разругаться в пух и прах, я честно попыталась войти в её положение. Развод — дело нервное и непредсказуемое, сама проходила и понимала её состояние и страх перед будущим.
Двое детей, отсутствие профессии и хоть какого-то опыта или стажа Окажись я на её месте, тоже наверняка на людей бросаться начала бы. Но одно дело попросить о помощи, а другое — ставить перед фактом.
— Когда суд? — пытаясь успокоиться, поинтересовалась я и, сделав глубокий вдох, участливо спросила: — Зачем торопиться? После развода ты получишь внушительную долю от семейной квартиры и бизнеса, плюс алименты и
— Долю, говоришь?! Дырку от бублика я получу! — перебив, заорала Ксанка и, всхлипнув, пожаловалась: — Этот расчётливый гад за неделю до свадьбы заставил меня подписать брачный контракт! Квартира, машина, бизнес, счета и активы, — всё это неприкосновенно, а я остаюсь, с чем пришла. То есть с голой жо
— Вот ведь сволочь! — поймав нужную волну, подхватила я и, вскинув руки, протараторила: — Только не реви. Мы что-нибудь придумаем. Он ещё пожалеет, вот увидишь.
Услышав волшебное «не реви», Оксанка, естественно, разрыдалась и, закусив нижнюю губу, зажмурилась. По её щекам потекли слёзы, смешиваясь с тонной косметики и оставляя грязные дорожки. Надеясь на её благоразумие и совесть, я метнулась к буфету, потом к холодильнику и, соорудив нехитрую закуску, откупорила бутылку вина, припасённую к Новому году.
Свой бокал Ксанка вылакала залпом и, протянув опустевшую тару, всхлипнула. Подлив ей щедрую порцию проверенного средства от всех стрессов, я плеснула чуток и себе и, устроившись напротив, придвинула кузине блюдо с нехитрой закуской.
— А алименты?.. — влив в себя ещё вина, икнула она и, шмыгнув носом, пожаловалась: — Колька заявил, что будет платить определённую сумму, а если я подам в суд на пересмотр, заберёт детей.
— Паразит, — прорычала я и, откусив бутерброд, вздохнула: — Все они такие. Обещают златые горы, а по факту приносят только проблемы.
— Ой, кто бы говорил, — покосившись на меня, передразнила Ксанка и, схватив салфетку, шумно высморкалась и прогундосила: — Ни мужа, ни детей У тебя даже любовника постоянного нет. Тоже мне, советчица нашлась.
Выплеснув боль и обиду, кузина нацепила привычную маску высокомерной выскочки, и мои попытки поддержать и смягчить эту стерву мигом сошли на нет. Зараза! Сморщив нос, я медленно сосчитала про себя до десяти и, выпив вино, пришпилила Ксанку убийственным взглядом.
— А чего ты так на меня смотришь? — фыркнула она и, не спрашивая разрешения, налила себе ещё бокал и пробурчала: — Правда глаза колет, да? Неудачница.
— Тебе пора, — отобрав бутылку, процедила я, но Ксанка хмыкнула и, устроившись поудобнее, взяла бутерброд.
— Не дождёшься, — деловито жуя, буркнула она и, подумав, невозмутимо произнесла: — А вообще, до Нового года ждать слишком долго. Хочу переехать сюда ещё до праздников, но перед этим сделаю здесь косметический ремонт и заменю мебель и технику.
— Я никуда не съеду, — повторила я, но она будто не услышала.
— Неделя тебе на поиск жилья и переезд. Ну или к любовнику напросись, если такой имеется.
— Эта квартира принадлежит мне, — отчеканила я, а Ксанка вздёрнула брови и усмехнулась.
— Да ну? Покажи документы, — потребовала она и, не дожидаясь ответа, напомнила: — Квартира не твоя, так что не упирайся.
— Кажется, ты забыла. Тётя обещала
— Моя мать явно была не в себе, когда пообещала тебе эту квартиру, — недослушав, рявкнула кузина и, покрутив пальцем у виска, заворчала: — Совсем с катушек слетела или ты её обработала. Учти, я ведь и в суд могу пойти, а мама всегда встанет на мою сторону.
— Ну ты тварь, — зашипела я, но она снова проигнорировала мои слова.
— Скажи спасибо, что жила здесь столько лет на халяву, — произнесла она, а моя сдержанность помахала ручкой.
— На халяву?! Да я стольким пожертвовала, чтобы твоя мама встала на ноги! А где была ты, когда она боролась за жизнь, а я вкалывала по ночам?!
— Кать, вот только не надо, а, — нараспев протянула Ксанка и, встав, направилась к выходу.
Провожая кузину прищуренным взглядом, я зависла, борясь с желанием, швырнуть в её наглую башку опустевшую бутылку. Прекрасно понимала, что спорить и что-то доказывать бесполезно. Не в её правилах менять мнение или признавать вину, а вот за трёпку навредит с удовольствием.
— Можешь не провожать, — раздалось из прихожей, а я подорвалась с места и, выйдя в коридор, скрестила руки на груди.
— И не собиралась, но вдруг ты что-нибудь сопрёшь, — проворчала я, а Ксанка застегнула шубу и, прихватив сумку, послала мне воздушный поцелуй.
— Удачных поисков, — пожелала напоследок и, выйдя из квартиры, хлобыстнула дверью.
Несколько минут я стояла, не шелохнувшись и, глядя в одну точку, напряжённо думала. Кузина знала, чем ужалить, и противопоставить мне было нечего. Разве что
Отмерев, я нашла свой телефон и, набрав тёткин номер, прерывисто выдохнула. Не всё потеряно!
— Привет, Катюша, — поздоровалась тётя и, вздохнув, поинтересовалась: — Давно не звонила, моя хорошая. Как дела? Как на работе?
— Да всё нормально, — соврала я и, помявшись, сбивчиво пожаловалась: — Оксана приходила Говорит, что разводится с Николаем и собирается переехать сюда.
Я до последнего надеялась, что тётя удивится, возмутится и успокоит меня, потом скажет, что её непутёвая дочь просто перегнула палку. Но всё оказалось иначе
— Доча, ну ты же понимаешь, как ей сейчас нелегко, — виноватым голосом протянула тётя и, помолчав, попыталась компенсировать несправедливость пустыми комплементами: — Ты у нас девочка самостоятельная, умная, рукастая Прорвёшься.
— Но вы же обещали, — едва слышно произнесла я, а тётка добила меня новым откровением.
— Катюша, в жизни всякое бывает. Не могу же я оставить на улице собственную дочь и внуков. Не злись, моя хорошая, а лучше наладь отношения с Ромой. Хороший же мужик, хваткий, деловой, предприимчивый, и в тебе души не чает. Чего добру пропадать?
— Ах вот оно что, — разочарованно протянула я и, хохотнув в голос, завершила звонок.
Глава 5
Екатерина
