Теперь настала очередь Грантера удивляться. Он вскинул бровь, и в его глазах мелькнуло что-то новое. Похожее на узнавание и уважение одновременно.
— Третий отряд? — переспросил он. — Я готовил новобранцев для шестого. Мы наверняка пересекались на полигоне.
— Возможно, — Лакстер усмехнулся. — Лицо кажется знакомым, но точно я тебя не помню. У тебя рыжие волосы были?
— Были, — Грантер усмехнулся в ответ. — И сейчас есть. Только тогда я их коротко стриг и прятал под форменной кепкой.
Они смотрели друг на друга через экран. Двое мужчин, которые тянули меня в разные стороны и были настроены друг к другу враждебно. И которые теперь нашли что-то общее.
— Ладно, — сказал Лакстер. — Будь по-твоему. Живите у себя. Но я пришлю отряд.
— На каком основании? Вооружённый? Устроишь вторжение в неподконтрольную территорию?
Лкстер зашипел от бессилия.
— И тут не помогу. Значит, будете справляться сами?
— Будем, — ответил Грантер.
— Береги её, — голос брата стал жёстче. — Если с ней что-то случится, я не посмотрю, что ты служил в гвардии.
— Буду пытаться, — сказал Грантер.
— Тогда удачи вам всем и мирного месяца.
Оборотни пожелали того же. Лакстер кивнул, посмотрел на меня, и я показала ему знаками, что люблю его. Он отсемафорил в ответ признанием в любви и отключился.
— Мы почти приехали, — сказал Себрин не оборачиваясь. — Держитесь.
Машина свернула с трассы и покатила по узким улочкам. Фонарей здесь почти не было. Старые, обшарпанные, дома кое-где были обезображены разбитыми или заколоченными окнами. Вдалеке, словно зловещий замок, дымил трубами завод.
Мы остановились у высокого забора. Грантер открыл ворота, за которыми чернел серый бетонный дом. Было ощущение, что его возвели до этапа серой штукатурки, а окончательно отделать забыли.
Два этажа дома выглядели зловеще. На окнах внизу чернели прутья грубых решёток. На верхнем этаже даже занавесок не было. Мне стало зябко от ночного холода и перспектив жить в этой норе.
— И здесь мы будем жить? — спросила я беззвучно. Грантер понял.
— Здесь, — сказал он, открывая дверь. — Тут будем отбиваться.
Я замерла на пороге. Обернулась к нему. Он стоял, вжавшись в дверной проём, и смотрел на тёмные окна соседних домов.
— Ты думаешь, что будут нападать? — спросил Себрин. — Думаешь, всё настолько плохо?
— Я в этом уверен, — ответил Грантер. — Фарт не успокоится. Его унизили. Он захочет крови. Моей. Или её. Или нашей общей. Поэтому готовимся к сражению. И сейчас надо успеть сделать несколько важных вещей.
Он открыл дом и нырнул в темноту, не включая свет. Я сильнее сжала чётки. Подошедший сзади Себрин протянул руку и повёл в дом. Он тоже был в нём чужаком, но хотя бы не забыл про меня.
План
Дверь за нами закрылась с глухим металлическим стуком. Я оказалась в почти полной темноте. Грантер метнулся вперёд и, судя по звуку и уменьшению света почти до ноля, зашторил окна во всех комнатах.
Я ничего не видела, только слышала шаги Грантера впереди и тихое дыхание Себрина за спиной. Потом меня взяли за руку и повели. А когда за нами захлопнулась дверь, Грантер щёлкнул выключателем.
Тусклый тёплый свет залил комнату без единого окна. А вот двери были. Целых три штуки. И все они были плотно закрыты. Стены были такими же серыми, оштукатуренными. Даже без краски.
Я поёжилась в своём свадебном платье, которое за эти часы хоть и пережило все ужасы святилища и побега, но ещё вполне достойно смотрелось. И зацепиться или испачкаться за что-то внутри дома мне категорически не хотелось.
Грантер оглядел меня с головы до ног и что-то проворчал себе под нос. Потом молча сдвинул панель в длинной части комнаты, оказавшуюся дверцей в шкаф.
— Выбери себе что-то подходящее.
Он кивнул на вешалки и полки. Я поразилась, сколько одежды может быть серой, чёрной или камуфляжной. Ни одной белой или хотя бы синей вещи. Поэтому выбрала серую футболку и такие же спортивные штаны.
А когда уже почти вышла из шкафа, увидела на тумбочке ящик с чёрными и серыми хлопчатобумажными, аккуратно сложенными вещицами. И среди них была та, на которой был рисунок из красных сердечек.
Мне захотелось чего-то яркого, и я выудила серую ткань с сердечками. Встряхнула. Через секунду я держала мужские боксеры с надписью на гульфике: «Твой герой».
Мне стало дико неловко. Я открыла рот, но, поняв что не могу ничего сказать, заметалась взглядом между Грантером и Себрином. А потом, увидев их озадаченные лица, сунула трусы в руки мужу и отшатнулась от шкафа.
— Надевай, не бойся, — хмыкнул Грантер. — Тебе будут как шорты.
Я отчаянно замотала головой и прижала к себе футболку и штаны. Грантер пожал плечами.
— Может, они тебе подойдут? — спросил у Себрина, но тот тоже выбрал серую футболку и штаны.
— Как-нибудь без этого обойдусь. Где можно переодеться?
— Жаль. Хотел бы посмотреть эти трусы на модели, — ответил Грантер с ухмылкой. А потом продолжил серьёзно: — Твоя дверь по коридору вторая налево, Ниирина третья. Переодевайтесь и возвращайтесь сюда. У нас заканчивается время.
Я рванулась к двери, но Себрин меня задержал. Он взял меня за локоть. И сначала мне было неловко от его прикосновения. А потом, когда мы шли по кромешной темноте коридора, я была благодарна за его помощь.
Себрин пропустил свою дверь, проводил меня. И только после того, как я благополучно закрыла за собой створку, пошёл переодеваться к себе. А я прижала к себе одежду Грантера и вдохнула запах.
Ткань пахла им — железом, лесом, чем-то душистым. Я положила одежду на кровать, расстегнула молнию и перешагнула через ткань. Не так я себе представляла избавление от свадебного наряда.
Мне ещё чудились тени мужской фигуры рядом, поцелуи, волнительные признания шёпотом на ухо. От которых мурашки бежали по коже, а спина выгибалась от предчувствия продолжения.
Но я сгребла кружево, замотала платье в рулон и содрала с себя чулки. Теперь они мне точно не понадобятся сегодня. Решительно натянула на себя футболку, ставшую мне платьем-бохо почти до самых колен.
Можно было и так оставить, но в доме был ещё и Себрин, поэтому натянула штаны. Они благополучно свалились с бёдер, не встретив сопротивления. Размер одежды Грантера отличался на десять или даже больше от моего.
Мне пришлось затянуть шнурок на талии и подвернуть пояс в несколько раз. Потом я закатала штанины. Зеркала у меня не было, поэтому я отколола фату и, вытащив из неё шпильки, соорудила пучок на макушке.
Он просил удобно? Это оно и есть.
Я распахнула дверь и шагнула в коридор. Мою руку тут же перехватил Себрин.
— Осторожно. Я помогу дойти.
Почему-то без защиты свадебного наряда я чувствовала себя неловко в темноте рядом с чужим мужчиной. Хорошо, что коридор быстро кончился и мы вновь оказались в светлой комнате без окон, в которой обнаружился Грантер.
Он притащил откуда-то матрасы и сидел на одном из них, молотя по кнопкам ноутбука. Едва взглянув на нас, он приказал:
— У нас последние минуты без внешней угрозы. В доме две лестницы, у каждой из них по санузлу на каждом этаже. Всего четыре штуки. Идите туда и наберите полные ванны воды. А потом спуститесь в подвал, в постирочную. Все тазы набирайте по самые борта. — Увидев наши удивлённые лица, добавил: — Без еды можно протянуть сколько-то. Без воды шансов нет. Не тормозите.
— А в санузлах можно включать свет? — спросил Себрин.
— Можно. Только там и можно. В остальных комнатах, пока окна не закрыли, не рискуйте. Снаружи могут быть оборотни.
Словно в ответ на слова Грантера послышался шум мотора. Муж поднялся на ноги и двинулся к выходу.
— Не бойся, — сказал он. — Это свои. Те, кого я тренировал в гвардии. Оборотни, которых Железные вышвырнули, как и меня. Они пришли помочь.
Грантер шёл по коридору, а я за ним, шлёпая босыми ногами. Перед входной дверью он меня остановил, придержав за руку. Снаружи отстучали ритм, похожий на фанатскую речёвку, и муж приоткрыл дверь.
С подсвеченного луной участка внутрь дома скользнули четыре тени. Они молча просочились внутрь и безошибочно прошли мимо нас в комнату без окон. Почему-то именно в этот момент мне стало по-настоящему страшно.
Я привалилась к стене прихожей спиной и обхватила себя руками. По телу прошла волна дрожи. Зубы клацнули, и я плотнее сжала челюсти. Грантер закрыл дверь и качнулся в мою сторону.
Я смотрела на мужа и на тени людей в коридоре. На дом, который на глазах превращался в крепость. Сейчас я чётко понимала, что Грантер всё это знал. Что ему придётся когда-то обороняться в своем доме. И несмотря на это, ответил мне согласием.
Повинуясь порыву внезапной благодарности, я поднесла его руку к своей щеке. Он не отстранился. Смотрел, не отводя глаз. А потом, едва коснувшись, поцеловал меня в макушку.
— Я не дам тебя в обиду, — сказал он. — Клянусь.
И я ему поверила.
Не мешай!
Бойцы Грантера работали молча и быстро, словно делали это сотню раз. Я стояла в прихожей, наблюдая, как они рассредоточиваются по дому. Они заклеивали окна плёнкой, разбирали сумки из супермаркета.
Глядя на привезённое, у меня возникало всё больше и больше вопросов. Судя по объёмам, люди смели с полок все консервы, заморозку, пакеты, скотч, крепкий алкоголь. Неужели мы правда будем здесь отбиваться?
— Ниира, — голос Грантера вырвал меня из оцепенения. — Иди в подвал. Себрин тебе покажет.
Я повернулась. Себрин уже стоял у двери вниз с фонариком в руках.
— Нам нужно подготовить ледовый короб, — сказал он спокойно, будто речь шла о чем-то повседневном. — Пойдем.
Я последовала за ним. Ступени скрипели под ногами. В подвале было холодно и сыро, пахло землёй и плесенью. Себрин включил свет и я смогла рассмотреть помещение.
Вдоль боковой стены тянулись деревянные стеллажи с банками. Соленья и компоты выглядели несвежими. Их явно заготовили не в этом году. Но под слоем пыли крышки были промазаны какой-то коричневой пастой.
У входа на палетах, как в магазине, стоял грубый деревянный ящик. Он был одинаковым в длину, ширину и высоту. Прикинув размер, я поняла, что он приблизительно метровый.
Внутри лежала пенка, похожая на туристическую, но в рулоне. А вот она выглядела свежей. Словно её принесли сюда неделю или две назад. Но смысла в ней я не видела. Посмотрела на Себрина.
— Нам нужно замотать короб в изоляционный материал. По сути, соорудить термос, — сказал Стальной, оценивающе оглядывая ящик. — Будем хранить в нем продукты, если отключат электричество. Положим на дно бутылки со льдом и продержимся какое-то время.
Я кивнула. Обошла короб с трёх сторон. Между досками было расстояние около сантиметра.
— Только надо сдвинуть ближе к стене. Иначе будет сложно заполнять короб и вытаскивать продукты обратно. Не с табуреткой же ходить. А так, можно будет встать на палету и делать, что тебе нужно, не рискуя свалиться с края или потянуть руку.
И снова мне пришлось согласиться. Я в этом ничего не понимала. Но хотела быть полезной. Да и просто делать хоть что-то, чтобы не сойти с ума и не думать, что я могла стать безбрачницей. Есть тушёнку год? Это гораздо лучше!
Себрин привалился плечом к коробу, но тот и не собирался сдвигаться. Я сделала то же самое, встав рядом. Стальной тут же отпрянул.
— Не надо! Это не женское дело. Ты можешь пораниться.
Я встала прямо перед ним и сложила руки на груди. Пораниться? Загнать занозу в плечико? В то время, когда меня могли попросту прикончить или заморить голодом в этом доме?
Сказать я ничего не могла, но взглядом, видимо, смоглаа передать свою мысль ясно.
Ладно тебе, – тут же пошёл на попятную Себрин. – Давай вместе, но не геройствуй. Не надрывайся. Для этого мужчины. А таким красавицам лучше поберечь себя.
Красавицам? Это что, комплимент? Себрин грустно улыбнулся.
— Ты же и так знаешь, что красивая. Стояла в святилище, сверкала. Я любовался. Но у тебя же фан клуб есть. Тебе это миллион раз в день говорят.
Теперь настало время грустно улыбнуться мне. С фанатами я не встречалась. В сети не переписывалась по соображениям безопасности. Да и не верила я этому всему. Иногда мне казалось, что хорошие комментарии к концету писали друзья с других аккаунтов.
— Ты не веришь, что ли?
Себрин говорил так, словно понимал мои мысли. Неужели он телепат?
— Не бойся, – ответил Стальной. – Я не умею угадывать мысли. Просто я эмпат. Могу приблизительно понимать то, что чувствует другой человек или оборотень. Например, могу точно сказать, что ты меня не боишься, но и не очарована. К моим словам у тебя вежливое любопытство.
Теперь я улыбнулась и кивнула. Всё верно.
— Тогда давай решать с коробом и спать, а то брачная ночь закончится смертью от усталости, а не отдыхом.
Себрин достал пенку и, отвернув край, приложил его к стенке короба. Теперь мы толкали его, не боясь повредить плечо. Но не до самой стены. Оставили отступ сантиметров 15.
— Чтобы вентиляция была.
Себрин начал оборачивать пенкой короб вокруг, но я его остановила. Показала на дно пальцем.
— Точно. Надо обернуть и снизу. Иначе толка не будет. Давай я приподниму край, а ты просунешь пенку.
И снова я замотала головой. Жестами показала, что мы так сделаем герметичный термос, а надо давать стекать подтаявшей влаге. Иначе скоро у нас будет короб с жидкостью от разных продуктов. Себрин понял не всё.
— Нужны отверстия?
Я обрадованно закивала. А потом побежала вверх за ножом. Грантер разбирал на кухне какие-то коробки. Я открыла шкаф, нашла нож побольше. А когда выбегала, зацепилась краем подвёрнутых спортивных штанов за ящик.
Зашипела от боли, ударившись лодыжкой, но останавливаться не стала. Потом зацепила рукавом за стоящий у выхода шкаф, едва не упала. Грантер обернулся, бросил быстрый взгляд, но ничего не сказал.
— Что-то случилось? – спросил Себрин.
