Я кивнула. А потом показала, что люблю его.
Лакстер шумно выдохнул, на секунду прикрыв глаза, а потом подобрался. Снова сосредоточился на происходящем.
— Тогда все, кто меня слышит — сказал он громче, — разворачивайте машину и приезжайте к нам. Будете жить в нашем доме, если у Железных не получилось дать семью моей сестре. С остальным я разберусь.
Это было толковое предложение. Я ожидала согласия от Грантера. Но вместо того, чтобы обрадоваться и поехать под крыло к шурину, он отрицательно качнул головой и отчеканил:
— Это исключено. Мы останемся на территории Железных.
Себрин нахмурился и кивнул. Посмотрел на Грантера в зеркало заднего вида и крепче сжал руль.
Брат
— Это исключено. Мы останемся на территории Железных, — отчеканил Грантер.
Лакстер на другом конце линии замер. Я видела, как его лицо моментально изменилось. Черты заострились, глаза превратились в щёлки. Губы сжались в едва заметную линию.
— Ты меня не услышал, — голос брата стал ледяным. — Я – Альфа Антрацитовых. Ниира моя сестра. Она будет жить под моей защитой, если Железные не смогли обезопасить свою невесту, я возвращаю ответственность себе.
Брат не собирался уступать. Я хорошо знала этот острый взгляд и звенящий голос. И все, кто сталкивался с Лакстером в таком состоянии, прижимали уши и втягивали голову в плечи. Грантер с Себрином напряглись, но не сдались.
— Это невозможно. Алтарь не просто венчает, — спокойно ответил муж. — Этот магический артефакт привязывает молодожёнов к землям Железных за лунный месяц. Это древняя магия. И я не могу увезти Нииру на вашу территорию, даже если очень захочу.
Лакстер ещё сильнее сжал челюсть. Я видела, как задвигались желваки на его лице и побелели губы.
— И что будет, если уехать раньше? – тихо спросил Лакстер, судя по сдвинутым к переносице бровям, вполне понимающий ответ.
— Смерть. Алтарь наш главный магический артефакт. И он чувствует честность клятв, расстояние и другие нарушения. И карает без жалости. Алтарь требует, чтобы молодожёны оставались на земле Железных от луны до луны. У нас даже шутка есть про это, — Грантер усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — «Единственное, время, которое ты точно проведёшь дома — медовый месяц». Поэтому мало кто прибегает к венчанию в святилище. Слишком много обязательств.
В машине стало тихо. Все погрузились в размышления. Я переводила взгляд с экрана на Грантера, и обратно на телефон. Я не могла спросить. И не могла понять, к чему он ведёт.
— Тогда почему в этот раз Фарт так настаивал на венчании в святилище, если не собирался проводить обряд, а хотел бросить Нииру у алтаря? — голос Лакстера стал тише, но от этого только опаснее.
Мне стало ясно, что я давно только картинка при разговоре оборотней. Поэтому вложила телефон в руку Грантера и развернула экраном к нему. Но громкую связь не выключила. Муж нахмурился. Было видно, что ему неприятен разговор.
— Я понимаю, что для тебя это личное оскорбление, Лакстер. Но думаю, что Фарт настаивал на обряде, чтобы поставить клеймо безбрачницы. На всю жизнь. Чтобы никто и никогда не взял Нииру в жены. Даже если она уедет на другой конец континента. Алтарь связывает оборотня с его сутью. Он клеймит не тело, а душу. Ну и метку ставит несмываемую. Фарту нужны были гарантии твоего глубокого оскорбления.
Меня затрясло. Я смотрела на Грантера, а перед глазами стояло лицо Фарта. Его ухмылка. Его уверенность. Он с самого начала знал. Он хотел не просто отказаться от меня — он хотел уничтожить меня. Навсегда.
— Моего? – уточнил Лакстер.
— Разумеется, — продолжил Грантер. — Такое оскорбление — личное. Оно глубоко ранит, но не находится в ведении служб БСС. Большой Совет Стай не будет в этом разбираться. Им нет дела до чьей-то поруганной чести. Нет нарушения границ, никто ни у кого не украл грузы, не перекрыл дорогу и не вырезал жителей. А дела сердечные не интересны ни руководству, ни гвардии БСС. И будут решаться без них, даже если при этом кровью зальют пару тройку городов.
Лакстер застыл. А когда заговорил вновь, его голосом можно было резать металл.
— То есть, любое столкновение будет личным спором самих кланов, без вмешательства общего руководства, — сказал брат.
— Да, — Грантер кивнул. — И тот, кто начинает войну из-за бабьей ссоры — слабак. К нему не будет ни доверия, ни уважения. Он потеряет союзников, станет изгоем и спровоцирует борьбу за власть в своей стае со стороны не только внутренних претендентов, но и внешних. И БСС поддержит нового лидера с незапятнанной репутацией и крепкими нервами.
— И это будет стоить жизней, — закончил Лакстер.
Грантер ничего не сказал. Только сжал мою руку.
— Откуда ты это знаешь? — с подозрительным наклоном головы спросил брат. — Такое не рассказывают первому встречному. И уж точно не изгнанному из семьи и не получившему воспитания при Альфе.
Грантер пожал плечами. Потом спокойно ответил:
— Я служил в гвардии БСС. Восемь лет. Инструктором. Там такие вещи узнаёшь быстрее, чем в любой стае. Потому что там сталкиваются все и со всеми. И Железные, и Стальные, и Антрацитовые, и даже те, кого вы называете внеклановыми. И надо быстро понимать, имеешь ли ты право и должен ли проливать кровь. Возможно, свою. В гвардии на понимание расклада уходят секунды. Кто соображает быстро – жив.
Лакстер подался вперёд. Я видела, как изменилось его лицо. Удивление. И что-то похожее на уважение.
— В гвардии? — переспросил он. — Я тоже служил. Пять лет. В третьем отряде быстрого реагирования. В Бездне.
Теперь настала очередь Грантера удивляться. Он вскинул бровь, и в его глазах мелькнуло что-то новое. Похожее на узнавание и уважение одновременно.
— Третий отряд? — переспросил он. — Я готовил новобранцев для шестого. Мы наверняка пересекались на полигоне.
— Возможно, — Лакстер усмехнулся. — Лицо кажется знакомым, но точно я тебя не помню. У тебя рыжие волосы были?
— Были, — Грантер усмехнулся в ответ. — И сейчас есть. Только тогда я их коротко стриг и прятал под форменной кепкой.
Они смотрели друг на друга через экран. Двое мужчин, которые тянули меня в разные стороны и были настроены друг к другу враждебно. И которые теперь нашли что-то общее.
— Ладно, — сказал Лакстер. — Будь по-твоему. Живите у себя. Но я пришлю отряд.
— На каком основании? Вооружённый? Устроишь вторжение в неподконтрольную территорию?
Лкстер зашипел от бессилия.
— И тут не помогу. Значит, будете справляться сами?
— Будем, — ответил Грантер.
— Береги её, — голос брата стал жёстче. — Если с ней что-то случится, я не посмотрю, что ты служил в гвардии.
— Буду пытаться, — сказал Грантер.
— Тогда удачи вам всем и мирного месяца.
Оборотни пожелали того же. Лакстер кивнул, посмотрел на меня, и я показала ему знаками, что люблю его. Он отсемафорил в ответ признанием в любви и отключился.
— Мы почти приехали, — сказал Себрин не оборачиваясь. — Держитесь.
Машина свернула с трассы и покатила по узким улочкам. Фонарей здесь почти не было. Старые, обшарпанные, дома кое-где были обезображены разбитыми или заколоченными окнами. Вдалеке, словно зловещий замок, дымил трубами завод.
Мы остановились у высокого забора. Грантер открыл ворота, за которыми чернел серый бетонный дом. Было ощущение, что его возвели до этапа серой штукатурки, а окончательно отделать забыли.
Два этажа дома выглядели зловеще. На окнах внизу чернели прутья грубых решёток. На верхнем этаже даже занавесок не было. Мне стало зябко от ночного холода и перспектив жить в этой норе.
— И здесь мы будем жить? — спросила я беззвучно. Грантер понял.
— Здесь, — сказал он, открывая дверь. — Тут будем отбиваться.
Я замерла на пороге. Обернулась к нему. Он стоял, вжавшись в дверной проём, и смотрел на тёмные окна соседних домов.
— Ты думаешь, что будут нападать? — спросил Себрин. — Думаешь, всё настолько плохо?
— Я в этом уверен, — ответил Грантер. — Фарт не успокоится. Его унизили. Он захочет крови. Моей. Или её. Или нашей общей. Поэтому готовимся к сражению. И сейчас надо успеть сделать несколько важных вещей.
Он открыл дом и нырнул в темноту, не включая свет. Я сильнее сжала чётки. Подошедший сзади Себрин протянул руку и повёл в дом. Он тоже был в нём чужаком, но хотя бы не забыл про меня.
План
Дверь за нами закрылась с глухим металлическим стуком. Я оказалась в почти полной темноте. Грантер метнулся вперёд и, судя по звуку и уменьшению света почти до ноля, зашторил окна во всех комнатах.
Я ничего не видела, только слышала шаги Грантера впереди и тихое дыхание Себрина за спиной. Потом меня взяли за руку и повели. А когда за нами захлопнулась дверь, Грантер щёлкнул выключателем.
Тусклый тёплый свет залил комнату без единого окна. А вот двери были. Целых три штуки. И все они были плотно закрыты. Стены были такими же серыми, оштукатуренными. Даже без краски.
Я поёжилась в своём свадебном платье, которое за эти часы хоть и пережило все ужасы святилища и побега, но ещё вполне достойно смотрелось. И зацепиться или испачкаться за что-то внутри дома мне категорически не хотелось.
Грантер оглядел меня с головы до ног и что-то проворчал себе под нос. Потом молча сдвинул панель в длинной части комнаты, оказавшуюся дверцей в шкаф.
— Выбери себе что-то подходящее.
Он кивнул на вешалки и полки. Я поразилась, сколько одежды может быть серой, чёрной или камуфляжной. Ни одной белой или хотя бы синей вещи. Поэтому выбрала серую футболку и такие же спортивные штаны.
А когда уже почти вышла из шкафа, увидела на тумбочке ящик с чёрными и серыми хлопчатобумажными, аккуратно сложенными вещицами. И среди них была та, на которой был рисунок из красных сердечек.
Мне захотелось чего-то яркого, и я выудила серую ткань с сердечками. Встряхнула. Через секунду я держала мужские боксеры с надписью на гульфике: «Твой герой».
Мне стало дико неловко. Я открыла рот, но, поняв что не могу ничего сказать, заметалась взглядом между Грантером и Себрином. А потом, увидев их озадаченные лица, сунула трусы в руки мужу и отшатнулась от шкафа.
— Надевай, не бойся, — хмыкнул Грантер. — Тебе будут как шорты.
Я отчаянно замотала головой и прижала к себе футболку и штаны. Грантер пожал плечами.
— Может, они тебе подойдут? — спросил у Себрина, но тот тоже выбрал серую футболку и штаны.
— Как-нибудь без этого обойдусь. Где можно переодеться?
— Жаль. Хотел бы посмотреть эти трусы на модели, — ответил Грантер с ухмылкой. А потом продолжил серьёзно: — Твоя дверь по коридору вторая налево, Ниирина третья. Переодевайтесь и возвращайтесь сюда. У нас заканчивается время.
Я рванулась к двери, но Себрин меня задержал. Он взял меня за локоть. И сначала мне было неловко от его прикосновения. А потом, когда мы шли по кромешной темноте коридора, я была благодарна за его помощь.
Себрин пропустил свою дверь, проводил меня. И только после того, как я благополучно закрыла за собой створку, пошёл переодеваться к себе. А я прижала к себе одежду Грантера и вдохнула запах.
Ткань пахла им — железом, лесом, чем-то душистым. Я положила одежду на кровать, расстегнула молнию и перешагнула через ткань. Не так я себе представляла избавление от свадебного наряда.
Мне ещё чудились тени мужской фигуры рядом, поцелуи, волнительные признания шёпотом на ухо. От которых мурашки бежали по коже, а спина выгибалась от предчувствия продолжения.
Но я сгребла кружево, замотала платье в рулон и содрала с себя чулки. Теперь они мне точно не понадобятся сегодня. Решительно натянула на себя футболку, ставшую мне платьем-бохо почти до самых колен.
Можно было и так оставить, но в доме был ещё и Себрин, поэтому натянула штаны. Они благополучно свалились с бёдер, не встретив сопротивления. Размер одежды Грантера отличался на десять или даже больше от моего.
Мне пришлось затянуть шнурок на талии и подвернуть пояс в несколько раз. Потом я закатала штанины. Зеркала у меня не было, поэтому я отколола фату и, вытащив из неё шпильки, соорудила пучок на макушке.
Он просил удобно? Это оно и есть.
Я распахнула дверь и шагнула в коридор. Мою руку тут же перехватил Себрин.
— Осторожно. Я помогу дойти.
Почему-то без защиты свадебного наряда я чувствовала себя неловко в темноте рядом с чужим мужчиной. Хорошо, что коридор быстро кончился и мы вновь оказались в светлой комнате без окон, в которой обнаружился Грантер.
Он притащил откуда-то матрасы и сидел на одном из них, молотя по кнопкам ноутбука. Едва взглянув на нас, он приказал:
— У нас последние минуты без внешней угрозы. В доме две лестницы, у каждой из них по санузлу на каждом этаже. Всего четыре штуки. Идите туда и наберите полные ванны воды. А потом спуститесь в подвал, в постирочную. Все тазы набирайте по самые борта. — Увидев наши удивлённые лица, добавил: — Без еды можно протянуть сколько-то. Без воды шансов нет. Не тормозите.
— А в санузлах можно включать свет? — спросил Себрин.
— Можно. Только там и можно. В остальных комнатах, пока окна не закрыли, не рискуйте. Снаружи могут быть оборотни.
Словно в ответ на слова Грантера послышался шум мотора. Муж поднялся на ноги и двинулся к выходу.
— Не бойся, — сказал он. — Это свои. Те, кого я тренировал в гвардии. Оборотни, которых Железные вышвырнули, как и меня. Они пришли помочь.
Грантер шёл по коридору, а я за ним, шлёпая босыми ногами. Перед входной дверью он меня остановил, придержав за руку. Снаружи отстучали ритм, похожий на фанатскую речёвку, и муж приоткрыл дверь.
С подсвеченного луной участка внутрь дома скользнули четыре тени. Они молча просочились внутрь и безошибочно прошли мимо нас в комнату без окон. Почему-то именно в этот момент мне стало по-настоящему страшно.
Я привалилась к стене прихожей спиной и обхватила себя руками. По телу прошла волна дрожи. Зубы клацнули, и я плотнее сжала челюсти. Грантер закрыл дверь и качнулся в мою сторону.
Я смотрела на мужа и на тени людей в коридоре. На дом, который на глазах превращался в крепость. Сейчас я чётко понимала, что Грантер всё это знал. Что ему придётся когда-то обороняться в своем доме. И несмотря на это, ответил мне согласием.
Повинуясь порыву внезапной благодарности, я поднесла его руку к своей щеке. Он не отстранился. Смотрел, не отводя глаз. А потом, едва коснувшись, поцеловал меня в макушку.
— Я не дам тебя в обиду, — сказал он. — Клянусь.
И я ему поверила.
