— Как вы себя чувствуете, сударыня? — вилка и нож замерли в его красивых руках, а голос, ну сама деликатность.
— Спасибо, в данных обстоятельствах вполне сносно, могло быть и хуже! — продолжаю есть.
— Как называлось судно, на котором вы переплывали Атлантику?
— Средиземное море? Банан, надувной банан! — сама слышу свои слова и улыбаюсь, ибо звучат мои ответы крайне нелепо и смешно. Несчастный герцог так посмотрел на меня, что невольно пожала плечами и продолжила ужин. Пока не выгнали, надо есть.
— Ваш корабль назывался «Луизиана», мы допросили пирата, спасённого вместе с вами. Он рассказал некоторые детали, но мне бы хотелось услышать вашу версию истории для начала.
— Вам с самого начала?
— Да! С самого начала и не утаивая ничего, я всё равно всё узнаю! — боже, смотрите какой проницательный.
— Год назад, Григорий ограбил меня, забрав почти семь миллионов, сбежал в Европу. Я после ужасного потрясения, пыталась справиться с разрушительной силой депрессии. Но потом подруги купили мне турне в Турцию. Где я имела неосторожность поддаться на провокационное предложение мерзкого зазывалы, сесть на его банан и позволить прокатить себя по морю. В какой-то момент я слетела с банана, и осталась посреди моря одна. Наступила ночь, и на меня наехала огромная яхта, нет, наехала неправильное слово, наплыла, или наскочила. Боже, она меня убила? Меня убила яхта, и потом я очнулась в тот момент, когда кто-то из ваших людей ткнул меня веслом?
Кажется, до меня, наконец, дошло, что случилось. Я погибла и ожила в этой реальности. Это не шоу, не съёмки фильмов, не розыгрыш, это мой персональный ад?
— Сударыня, вы рассказываете что-то в высшей степени абсурдное! Что с вами? — он заметил, что я сейчас снова готова упасть. Но хватаю бокал с вином и залпом выпиваю. Надо расширить сосуды…
— Со мной? С кем? Простите, кажется, я рассказала дурной сон. Потому что ничего не помню, совершенно ничего. Ни имени, ни корабля, ни цели своего путешествия. Я даже говорю как-то странно. Не понимаю, что происходит и как вернуть, хоть какую-то логику в мою жизнь.
— Пират признался, что они везли двух девушек, одна из них дочь богатейшего подданного Испании и новых земель. Она направлялась к жениху в Европу. Но пираты захватили богатую наследницу с целью выкупа. Вы, должно быть, её служанка!
— С чего вы взяли? — я даже не поняла, почему это он именно так решил, я же красивая…
— Вы цветная! Простите мою прямолинейность!
— Цветная, как карандаши? — мой разум вообще не в состоянии уловить то, что он пытается мне донести. В моём мире это понятие не присутствовало, от слова совсем…
— Хм, смешно, у вас потрясающее чувство юмора для креолки. Цветная, как рабыня.
В этот момент кусочек пищи влетел в дыхательное горло, и я закашлялась, покраснела, побледнела и чуть было не умерла от бешенства.
Глава 5. Смотрите, обиделся он.
Глава 5.
— Смуглые люди для вас второсортные? Чуть темнее и всё? Сразу рабыня? Вы шовинист, стопроцентный расист, хотя о чём это я, вы же англичанин, а они все такие, — не выдерживаю и выдаю ему порцию гнева.
Между нами, сейчас взрывоопасная ситуация. Мы как два бойцовых петуха в клетке. Стоит сделать шаг навстречу и начнётся…
Но мы сидим за столом, и это спасает, главное, не метнуть в него вилку…
— Я шотландец! — смотрите, обиделся он.
Герцог побагровел! Желваки выдают гнев, столовые приборы зажаты в кулаках над скатертью, глаза сверкают яростью, ещё слово и мне конец. Но я полностью забыла наставления лекаря и продолжаю дерзить:
— С чего вы взяли? Может я турчанка? Гречанка? Испанка, они все смуглые и чернявые. Пенелопа Крус и Сальма Хайек тоже, по-вашему, рабыни?
— Кто? — незнакомые женские имена сбили его агрессию и смутили. Ну хоть слушает меня и слышит – уже прогресс! Для диалога с вещью, очень даже неплохо!
— Неважно, знаменитые актрисы. Вы дикарь, никакой просвещённости и гуманизма в вашем менталитете! — я (оборзела) осмелела и разошлась не на шутку. — У вас кроме слов пьяного пирата нет ни единого доказательства, что я несвободная гражданка.
Аппетит испорчен. Но я доела остатки еды, оставила приборы на тарелке, собралась встать и уйти.
Но лорд неожиданно через стол протянул мне очень милый кулон из золота.
— Откройте!
Молча беру и открываю вещицу, вид винтажный, довольно грубый, это кустарное производство.
Внутри портрет очень смуглой женщины, и на крышке гравировка: «Моей девочке на память!»
— Впервые вижу эту вещь и портрет.
— Кулон был на вашей шее, сударыня. Хорошая попытка отказаться от своего прошлого. Но женщина похожа на вас. Допускаю, что ваш отец белый. Но мать, однозначно цветная, а в тех местах, откуда вы прибыли, цветные всегда несвободные.
Не могу понять, в его голосе злорадство? Или сожаление? Но не произнёс унизительное слово «рабы», и то достижение!
Но теперь я знаю, какой недостаток у этой безупречной девушки, в чьё тело меня угораздило попасть, она недостаточно белокожая для того, чтобы безоговорочно считаться кем-то важным и достойным.
Но ведь и не тёмная, даже я когда загораю, и то темнее становлюсь, а тут чуть темнее бледного английского лорда и всё, приплыли?
Моё новое тело скорее, слегка темнее, типичное для южанки, но для них это уже слишком?
Вот так поворот. Мало мне страданий в прошлой жизни, так ещё и в новой придётся бороться за равноправие.
Сижу, прикусив губу, и рассматриваю миниатюрный портрет. Женщина действительно красивая. И афро в ней не настолько бросается в глаза. Она больше похожа на южанку из Европы, даже индианку. Но сильно смуглая. Однако нос, губы европейской формы, большие глаза, и волосы на картине прямые. Мы не похожи, разве только цветом волос, не более того.
— Мне кажется, ваши познания в антропологии оставляют желать лучшего. Она не африканка, это видно по форме носа и губы у нее тоньше. И я не пытаюсь оправдаться перед вами, просто хочу донести, что не надо навешивать ярлыки, не получив исчерпывающих сведений. Тогда вам не придётся извиняться в будущем. Не думаю, что мы с этой женщиной родственницы. Она могла быть моей няней! Раз этот кулон был на моей шее, я оставлю его при себе. Вдруг что-то вспомню!
Надеваю кулон на шею, скрещиваю руки на груди и жду его извинений. Но он не спешит.
Помедлил, рассматривая меня, прицениваясь или решает, что со мной делать?
— Вы мне очень понравились! — снова мягкий, приятный баритон, быстро же он взял себя в руки. Даже улыбнулся, но лишь слегка его красиво очерченные губы выдали настоящую эмоцию в отношении меня. Он снова чувствует себя хозяином положения, и это меня начинает злить:
— Как вещь?
— Как драгоценность, которую кто-то потерял в океане, я бы смог вас забрать себе, спрятать от мира и наслаждаться, уж поверьте, вам бы тоже понравилось…
Вздрагиваю, такого откровенного, пошлого и возбуждающего признания не ожидала услышать. Однако неожиданно…
Вместо ответа недоумённо киваю, продолжаю молчать. Внутри меня вскипает бешенство, импульсивное тело вздрагивает, а сила воли моей родной души с трудом сдерживает огнемёт ярости. Если он ещё что-то подобное скажет в мой адрес, видит бог, я не сдержусь!
И он сказал:
— Но, возможно, вы правы, и даже если вы незаконнорождённая от какой-то цветной женщины, но у вас свободный и богатый отец, то это все меняет. Вы недоступны для меня, отчего я в растерянности, никогда не приходилось принимать подобное решение.
— Это звучит очень обнадёживающе! По части отца, но раздражает та часть, где вы снова попытались меня унизить, — цежу сквозь зубы с раздражением. Ну хоть признал за мной право на свободу, уже прогресс.
— Это звучит ужасающе, — вдруг прошептал на выдохе.
— С чего вдруг? — от неожиданности замираю, распахнув глаза, впиваюсь в него взглядом. Сейчас что-то произойдёт.
И произошло…
Глава 6. Предложение
Он так уверен в себе и вдруг снова смутился. Кажется, что в нём сейчас спорят два человека: собственник-узурпатор и порядочный, законопослушный Мужчина…
По крайней мере, ему очень хочется и меня получить и законы не нарушить?
О боже, я же понятия не имею об их законах. А вдруг реально, все спасённые, если не могут доказать свою личность и права на свободу, считаются собственностью, маразм, конечно. Но я уже ничему не удивлюсь.
Но я удивилась.
— Вы красивы, невероятно красивы, ваша речь, манеры, и достоинство кричат о воспитании, вы ни на секунду не допустили мысль о своём низком происхождении…
Только кольца и приклонённого колена не хватает, сколько торжественности в голосе.
— Хватит! Ещё раз попробуете меня оскорбить, я за себя не ручаюсь, помните ведро и акулу? Могу повторить: бутылка и голова. Так что подбирайте слова, достойные лорда! Я может, и неудачница, но не тряпка, об которую ноги вытирают все кому не лень. И когда вы поймёте, что есть люди, которым лучше смерть, чем рабство, тогда наш разговор начнёт склеиваться.
Боже, вот я загнула, похоже, что манеры этой девицы как-то сказываются на мне. Я бы так никогда не вспылила, прожевала бы «сопли», как сказала бы наша Оля администратор, и села на попу ровно, куда «посодють».
Но теперь во мне что-то изменилось. Говорю иначе, вспыхиваю негодованием и реально могу огреть его бутылкой.
Плюс английский я учила, но он у меня так и остался литературным. Хотя некоторые обороты из обывательского сленга я помню.
Герцога мой праведный гнев слегка позабавил. Улыбнулся, но тут же сделался серьёзным. Похоже, кроме кулона есть ещё что-то?
— У вас в кармане платья обнаружено письмо, к несчастью, солёная вода растворила чернила, но на сургучной печати есть оттиск фамильного герба, что-то знакомое, но мне нужно время, чтобы проверить. По названию корабля и гербу я установлю ваши данные, найду ваших родственников, и помогу воссоединиться. Прошу извинить за грубость. Вы на какой-то миг лишили меня рассудка. Я готов был отдать всё, только бы не потерять вас. Но это жестоко, простите! Пока ищу ваших родных, попрошу мою тётю приютить вас у себя.
— Благодарю. Но я не помню родственников и даже своё имя. Только Марина, но подозреваю, что оно ненастоящее.
Пытаюсь вывернуть ситуацию, ведь когда узнают имя по гербу, то придётся как-то оправдываться, что я не Марина.
— Спрячьте этот медальон Мари, и не показывайте никому. Я скажу, что вы южанка. Испанка или гречанка, вы правы, так будет лучше. Но не для меня.
— Вот и хорошо, уверена, что родственники найдутся. Но вторая девушка с корабля, она пропала?
— Это тоже предстоит выяснить, — он ответил, быстро встал и подошёл ко мне, протянул руку и стоило мне ответить на помощь, как лорд рывком поднял меня со стула и прижал к себе.
— Отпустите! Вы что себе позволяете!
— Ты сводишь меня с ума. Если бы не договорной брак, если бы меня не ждала ненавистная невеста, я ни секунды не задумался и оставил тебя себе. Кем угодно, только не расставаясь. Невозможно потерять такой подарок моря. Мари, подумай, ты не в чём не будешь нуждаться, полное содержание и жизнь в чудесном домике с верной прислугой.
Его жаркий, дурманящий голос проникает в уши, растекается в сознании патокой, пытается отключить мой разум и заставить скулить от восторга!
Любая на моём месте забыла бы как дышать, такой мужчина, такое предложение.
Любая, но не я! Спасибо, Гриша, научил, что все мужские обещания надо делить на два и не верить ни единому слову. Вместо сладкой улыбки морщусь и отвечаю, как умудрённая опытом старуха:
— А потом я рожу вам несколько смуглых ребятишек, постарею, растолстею, и вы меня забудете, или выгоните на улицу. Нет уж! Я очень хорошо знаю жизнь, научена уже, что доверять мужчинам нельзя. Было приятно, но впредь, пожалуйста, обеды и ужины распорядитесь приносить в мою каюту. А сейчас пустите, не стоит всё портить окончательно.
Думала взбеситься и всё начнётся по новой, но он ещё крепче обнял меня, буквально вжал в себя. Ощущаю его напряжённое возбуждение.
Лорд воспринимает меня как рабыню, которую можно вот так зажать, нагнуть и использовать?
Пытаюсь оттолкнуть разгорячённого «хозяина». Но он обхватил рукой мой затылок и поцеловал, не открывая рта, просто прижался губами, или не умеет, или считает, что это не измена?
Или боится, что укушу его?
А я могу! Но вместо сопротивления простонала, скорее из-за того, как сильно он сжал меня, обнимая:
— Пустите, не усложняйте…
— Просто уже не будет, ты пронзила моё сердце, душу и разум, уйди, пока я в силах сдержатся. И не решил ещё твою участь. Ведь пирата можно утопить, а сургучную печать потерять. Признайся, что ты не хочешь, чтобы тебя опознали, ведь так? Что-то скрываешь? В таком случае я твоя лучшая защита, Мари!
— Я повторю, что ничего не помню. Даже не знаю, к кому обратиться, чтобы семья меня нашла. Оставлю всё на вашей совести, сэр!
Вырываюсь, делаю несколько громких шагов, не выдерживаю, хватаю в руки «кроксы» и босиком бегу из его каюты… Никогда, и никто не испытывал ко мне подобной дикой страсти. Сама не понимаю, что происходит.
— О боже! Он на что рассчитывает? Ну нет. Он ненормальный! Маньяк!
Вспоминаю, насколько он ненормальный, и улыбаюсь. Свести с ума такого красавчика – очень приятная победа! Только вот я пока в его полной власти, и осознание несвободы больно укололо моё самолюбие. Может, мне и не везёт по жизни, но быть игрушкой и содержанкой без документов, имени, прав я точно не заслужила.
Глава 7. Сожаления
Прячусь в своей каюте, и, к счастью, на двери есть внушительный крючок. Запираюсь от непрошенных гостей и как была в одежде, так и залезла в кровать. Укрылась с головой и почему-то зажала в кулаке медальон. Кажется, что девушка, в чьё тело я попала, очень им дорожила.
Я тоже обожаю свою маму! До сих пор, и на всю жизнь со мной останется это чувство любви и благодарности за счастливое детство. Счастливое и такое короткое.
Мама меня любила и баловала, потому что могла себе позволить лучшие наряды, много путешествий, учителей. Лучшую языковую и музыкальную школы, танцевальный класс, уроки вокала. Все мои амбиции и желания имели безусловную поддержку. Пусть у меня не было блестящих способностей, но усердие компенсировали недостаток таланта. Мама как-то призналась, что загружала меня по полной, чтобы не оставалось времени на глупости.
Она ничего не требовала, просто так проявляла любовь, словно чувствовала, что нам недолго жить в счастье.
После ее внезапной смерти всё изменилось в одночасье. Принцесса превратилась в последнюю золушку. Только без мачехи, по мою душу пришёл, так называемый, отчим Евгений Петрович бессменный компаньон мамы в бизнесе.
Шесть лет прошло, а больно, словно вчера об этом узнала. Как я пережила те страшные недели не помню, только окончила школу, ни ума, ни опыта, ни денег…
Вроде же богатые были, мама никогда не жаловалась.
Оказалось, что у неё огромные проблемы в бизнесе, долги и кредит.
Любовник-компаньон подставил? Теперь я точно уверена, что это его ложь, обман, он просто меня обокрал. А теперь появилась уверенность, что он и руку приложил к смерти мамы.
Мамину квартиру продали с молотка, оставив мне комнату в коммуналке, весь бизнес забрал себе «дядя Женя» что б ему…
