— Да, позвольте, провожу вас в каюту нашего герцога!
Я протянула руку и одёрнула, словно обожглась на слове «герцог».
Стою и смотрю с явными признаками замешательства. Думала, что он простой капитан, а тут настоящий герцог? Они вообще бывают? Не вымерли ещё?
— Герцог? Настоящий?
— Самый что ни на есть! Он довольно дружелюбный человек, но слишком прямолинейный, — прошептал старик, и сам взял меня за руку.
— А вы мне это зачем говорите?
— В медицинских целях, если он скажет что-то резкое, а он может, не принимайте это близко к сердцу. Вы очень слабы, и я не смогу вас спасти в случае глубокого обморока или сердечного приступа. Так что положитесь на капли, ешьте и не обижайтесь на его слова.
— Да уж, назвал меня вещью! — бурчу с обидой в голосе под невыносимо шумный стук деревянных «кроксов».
— Сударыня, это не он!
— Очень любопытно, а кто? Его Альтер эго? Двойник? — мне кажется, что доктору уже интересно со мной общаться, диковинные слова так и сыплются с моих уст. Ну так, столько времени ходила на консультации к бесплатному психологу в поликлинику. Выучила, только это мало помогает, в данной ситуации.
— Альтер эго, да. Но скорее мужская страсть. Вы же прекрасны, такой второй женщины на свете нет. А он вас просто выловил в море, а вы ещё и акулу по носу ударили. У матросов о вас легенды рождаются, мне даже страшно представить, что сейчас происходит в их каютах…
Я густо покраснела и промолчала. Кажется, доктор сейчас моя единственная адекватная защита, и то в силу возраста, а так бы…
Вот и каюта капитана.
Вхожу одна, доктора сюда не приглашали.
От десятка масляных ламп довольно светло. Чисто, богато, витиевато, как там этот стиль называется? Рококо?
Рассматриваю окружение, но только не главное достояние этой «комнаты». Герцог встал и подошёл ко мне.
— Добрый вечер. Ещё раз выражаю глубокую признательность за спасение! Неожиданно приятно, что вы пригласили меня на ужин, ведь вещь можно накормить и в клетушке, благодарю за щедрость. Но кланяться в ноги не буду, голова кружится. Если что, то это всё сарказм.
Выдала и сама прошла к столу, отодвинула стул и села, всё это под оглушающий грохот деревянной обуви.
Я знаю этикет, в нашей школе этот предмет преподавали все десять лет, но сейчас совершенно нет желания, демонстрировать изысканные манеры, из-за которых меня, кстати, взяли в самый престижный салон красоты в Москва-сити.
Герцог молча прошёл на своё место и сел напротив меня.
На столе фрукты, копчёное мясо с овощами, очень напоминает нашу тушёнку и паста, но странно, что без соуса. Смотрю, как лорд Аргайл вилкой и ножом взял с большой тарелки пасту, и потом сверху неглубокой поварёшкой добавил мясной гуляш.
Я молча повторила все его манипуляции и сделала вид, что читаю молитву, пусть думает, что я набожная, это поможет держать дистанцию.
И приступаю к еде так, как обычно едят пасту в ресторанах, наматываю на небольшую вилку и ножом помогаю поддеть овощи и мясо.
Очень вкусно, не ожидала, что на корабле могут так готовить!
Закрываю глаза от удовольствия, давно не ела, очень давно. В прошлой жизни, только в самолёте. Боже, как давно это было.
Вздрагиваю, не хочу сорваться в истерику от осознания всего ужаса, что пришлось пережить. А тут ещё этот образчик невероятной красоты и снобизма сверлит меня взглядом.
Но лекарь сказал, есть и молчать, значит, ем и молчу.
— Как вы себя чувствуете, сударыня? — вилка и нож замерли в его красивых руках, а голос, ну сама деликатность.
— Спасибо, в данных обстоятельствах вполне сносно, могло быть и хуже! — продолжаю есть.
— Как называлось судно, на котором вы переплывали Атлантику?
— Средиземное море? Банан, надувной банан! — сама слышу свои слова и улыбаюсь, ибо звучат мои ответы крайне нелепо и смешно. Несчастный герцог так посмотрел на меня, что невольно пожала плечами и продолжила ужин. Пока не выгнали, надо есть.
— Ваш корабль назывался «Луизиана», мы допросили пирата, спасённого вместе с вами. Он рассказал некоторые детали, но мне бы хотелось услышать вашу версию истории для начала.
— Вам с самого начала?
— Да! С самого начала и не утаивая ничего, я всё равно всё узнаю! — боже, смотрите какой проницательный.
— Год назад, Григорий ограбил меня, забрав почти семь миллионов, сбежал в Европу. Я после ужасного потрясения, пыталась справиться с разрушительной силой депрессии. Но потом подруги купили мне турне в Турцию. Где я имела неосторожность поддаться на провокационное предложение мерзкого зазывалы, сесть на его банан и позволить прокатить себя по морю. В какой-то момент я слетела с банана, и осталась посреди моря одна. Наступила ночь, и на меня наехала огромная яхта, нет, наехала неправильное слово, наплыла, или наскочила. Боже, она меня убила? Меня убила яхта, и потом я очнулась в тот момент, когда кто-то из ваших людей ткнул меня веслом?
Кажется, до меня, наконец, дошло, что случилось. Я погибла и ожила в этой реальности. Это не шоу, не съёмки фильмов, не розыгрыш, это мой персональный ад?
— Сударыня, вы рассказываете что-то в высшей степени абсурдное! Что с вами? — он заметил, что я сейчас снова готова упасть. Но хватаю бокал с вином и залпом выпиваю. Надо расширить сосуды…
— Со мной? С кем? Простите, кажется, я рассказала дурной сон. Потому что ничего не помню, совершенно ничего. Ни имени, ни корабля, ни цели своего путешествия. Я даже говорю как-то странно. Не понимаю, что происходит и как вернуть, хоть какую-то логику в мою жизнь.
— Пират признался, что они везли двух девушек, одна из них дочь богатейшего подданного Испании и новых земель. Она направлялась к жениху в Европу. Но пираты захватили богатую наследницу с целью выкупа. Вы, должно быть, её служанка!
— С чего вы взяли? — я даже не поняла, почему это он именно так решил, я же красивая…
— Вы цветная! Простите мою прямолинейность!
— Цветная, как карандаши? — мой разум вообще не в состоянии уловить то, что он пытается мне донести. В моём мире это понятие не присутствовало, от слова совсем…
— Хм, смешно, у вас потрясающее чувство юмора для креолки. Цветная, как рабыня.
В этот момент кусочек пищи влетел в дыхательное горло, и я закашлялась, покраснела, побледнела и чуть было не умерла от бешенства.
Глава 5. Смотрите, обиделся он.
Глава 5.
— Смуглые люди для вас второсортные? Чуть темнее и всё? Сразу рабыня? Вы шовинист, стопроцентный расист, хотя о чём это я, вы же англичанин, а они все такие, — не выдерживаю и выдаю ему порцию гнева.
Между нами, сейчас взрывоопасная ситуация. Мы как два бойцовых петуха в клетке. Стоит сделать шаг навстречу и начнётся…
Но мы сидим за столом, и это спасает, главное, не метнуть в него вилку…
— Я шотландец! — смотрите, обиделся он.
Герцог побагровел! Желваки выдают гнев, столовые приборы зажаты в кулаках над скатертью, глаза сверкают яростью, ещё слово и мне конец. Но я полностью забыла наставления лекаря и продолжаю дерзить:
— С чего вы взяли? Может я турчанка? Гречанка? Испанка, они все смуглые и чернявые. Пенелопа Крус и Сальма Хайек тоже, по-вашему, рабыни?
— Кто? — незнакомые женские имена сбили его агрессию и смутили. Ну хоть слушает меня и слышит – уже прогресс! Для диалога с вещью, очень даже неплохо!
— Неважно, знаменитые актрисы. Вы дикарь, никакой просвещённости и гуманизма в вашем менталитете! — я (оборзела) осмелела и разошлась не на шутку. — У вас кроме слов пьяного пирата нет ни единого доказательства, что я несвободная гражданка.
Аппетит испорчен. Но я доела остатки еды, оставила приборы на тарелке, собралась встать и уйти.
Но лорд неожиданно через стол протянул мне очень милый кулон из золота.
— Откройте!
Молча беру и открываю вещицу, вид винтажный, довольно грубый, это кустарное производство.
Внутри портрет очень смуглой женщины, и на крышке гравировка: «Моей девочке на память!»
— Впервые вижу эту вещь и портрет.
— Кулон был на вашей шее, сударыня. Хорошая попытка отказаться от своего прошлого. Но женщина похожа на вас. Допускаю, что ваш отец белый. Но мать, однозначно цветная, а в тех местах, откуда вы прибыли, цветные всегда несвободные.
Не могу понять, в его голосе злорадство? Или сожаление? Но не произнёс унизительное слово «рабы», и то достижение!
Но теперь я знаю, какой недостаток у этой безупречной девушки, в чьё тело меня угораздило попасть, она недостаточно белокожая для того, чтобы безоговорочно считаться кем-то важным и достойным.
Но ведь и не тёмная, даже я когда загораю, и то темнее становлюсь, а тут чуть темнее бледного английского лорда и всё, приплыли?
Моё новое тело скорее, слегка темнее, типичное для южанки, но для них это уже слишком?
Вот так поворот. Мало мне страданий в прошлой жизни, так ещё и в новой придётся бороться за равноправие.
Сижу, прикусив губу, и рассматриваю миниатюрный портрет. Женщина действительно красивая. И афро в ней не настолько бросается в глаза. Она больше похожа на южанку из Европы, даже индианку. Но сильно смуглая. Однако нос, губы европейской формы, большие глаза, и волосы на картине прямые. Мы не похожи, разве только цветом волос, не более того.
— Мне кажется, ваши познания в антропологии оставляют желать лучшего. Она не африканка, это видно по форме носа и губы у нее тоньше. И я не пытаюсь оправдаться перед вами, просто хочу донести, что не надо навешивать ярлыки, не получив исчерпывающих сведений. Тогда вам не придётся извиняться в будущем. Не думаю, что мы с этой женщиной родственницы. Она могла быть моей няней! Раз этот кулон был на моей шее, я оставлю его при себе. Вдруг что-то вспомню!
Надеваю кулон на шею, скрещиваю руки на груди и жду его извинений. Но он не спешит.
Помедлил, рассматривая меня, прицениваясь или решает, что со мной делать?
— Вы мне очень понравились! — снова мягкий, приятный баритон, быстро же он взял себя в руки. Даже улыбнулся, но лишь слегка его красиво очерченные губы выдали настоящую эмоцию в отношении меня. Он снова чувствует себя хозяином положения, и это меня начинает злить:
— Как вещь?
— Как драгоценность, которую кто-то потерял в океане, я бы смог вас забрать себе, спрятать от мира и наслаждаться, уж поверьте, вам бы тоже понравилось…
Вздрагиваю, такого откровенного, пошлого и возбуждающего признания не ожидала услышать. Однако неожиданно…
Вместо ответа недоумённо киваю, продолжаю молчать. Внутри меня вскипает бешенство, импульсивное тело вздрагивает, а сила воли моей родной души с трудом сдерживает огнемёт ярости. Если он ещё что-то подобное скажет в мой адрес, видит бог, я не сдержусь!
И он сказал:
— Но, возможно, вы правы, и даже если вы незаконнорождённая от какой-то цветной женщины, но у вас свободный и богатый отец, то это все меняет. Вы недоступны для меня, отчего я в растерянности, никогда не приходилось принимать подобное решение.
— Это звучит очень обнадёживающе! По части отца, но раздражает та часть, где вы снова попытались меня унизить, — цежу сквозь зубы с раздражением. Ну хоть признал за мной право на свободу, уже прогресс.
— Это звучит ужасающе, — вдруг прошептал на выдохе.
— С чего вдруг? — от неожиданности замираю, распахнув глаза, впиваюсь в него взглядом. Сейчас что-то произойдёт.
И произошло…
Глава 6. Предложение
Он так уверен в себе и вдруг снова смутился. Кажется, что в нём сейчас спорят два человека: собственник-узурпатор и порядочный, законопослушный Мужчина…
По крайней мере, ему очень хочется и меня получить и законы не нарушить?
О боже, я же понятия не имею об их законах. А вдруг реально, все спасённые, если не могут доказать свою личность и права на свободу, считаются собственностью, маразм, конечно. Но я уже ничему не удивлюсь.
Но я удивилась.
— Вы красивы, невероятно красивы, ваша речь, манеры, и достоинство кричат о воспитании, вы ни на секунду не допустили мысль о своём низком происхождении…
Только кольца и приклонённого колена не хватает, сколько торжественности в голосе.
— Хватит! Ещё раз попробуете меня оскорбить, я за себя не ручаюсь, помните ведро и акулу? Могу повторить: бутылка и голова. Так что подбирайте слова, достойные лорда! Я может, и неудачница, но не тряпка, об которую ноги вытирают все кому не лень. И когда вы поймёте, что есть люди, которым лучше смерть, чем рабство, тогда наш разговор начнёт склеиваться.
Боже, вот я загнула, похоже, что манеры этой девицы как-то сказываются на мне. Я бы так никогда не вспылила, прожевала бы «сопли», как сказала бы наша Оля администратор, и села на попу ровно, куда «посодють».
Но теперь во мне что-то изменилось. Говорю иначе, вспыхиваю негодованием и реально могу огреть его бутылкой.
Плюс английский я учила, но он у меня так и остался литературным. Хотя некоторые обороты из обывательского сленга я помню.
Герцога мой праведный гнев слегка позабавил. Улыбнулся, но тут же сделался серьёзным. Похоже, кроме кулона есть ещё что-то?
— У вас в кармане платья обнаружено письмо, к несчастью, солёная вода растворила чернила, но на сургучной печати есть оттиск фамильного герба, что-то знакомое, но мне нужно время, чтобы проверить. По названию корабля и гербу я установлю ваши данные, найду ваших родственников, и помогу воссоединиться. Прошу извинить за грубость. Вы на какой-то миг лишили меня рассудка. Я готов был отдать всё, только бы не потерять вас. Но это жестоко, простите! Пока ищу ваших родных, попрошу мою тётю приютить вас у себя.
— Благодарю. Но я не помню родственников и даже своё имя. Только Марина, но подозреваю, что оно ненастоящее.
Пытаюсь вывернуть ситуацию, ведь когда узнают имя по гербу, то придётся как-то оправдываться, что я не Марина.
