Капля воды сорвалась с края кружки и растеклась по столешнице. Стерхова подняла глаза и повторила вопрос:
– Во сколько вы видели микроавтобус?
Дмитрий придвинул к себе кружку с чаем, но пить не стал.
– Примерно в восемь вечера. Было ещё светло.
– Что в это время вы делали в лесу?
– Искали корову.
Стерхова сделала пометку в блокноте.
– Белый микроавтобус… – повторила она, не поднимая головы. – Номер вы, конечно, не запомнили.
– Нет.
– Что ещё видели?
Дмитрий смотрел на стол. Провел пальцем по клеенке.
– Больше ничего. Но…
Анна вскинула глаза.
– Но?
– Мы с отцом заходили в дом Кеттуненов раньше участкового.
Скрипнул табурет. Мелентьев поднялся, оттолкнул его ногой и прошел к окну.
– На сколько раньше? – спросила Стерхова.
– За день до него. На следующий день после того, как видели фургон.
– В показаниях вашего отца этого нет.
– Я же говорил. Он предпочитал об этом не говорить.
– Зачем вы туда ходили?
– Отец хотел одолжить у Микко бензопилу.
Анна придвинула блокнот.
– Расскажите подробно, что вы увидели, когда пришли к дому Кеттуненов.
Дмитрий перевёл взгляд на окно. Его пальцы сомкнулись на кружке.
– Машины Микко у дома не было. Дверь была незаперта. В доме – никого. На обеденном столе стояли тарелки с едой.
Анна подняла глаза.
– Вы сразу ушли?
– Да. Отец сказал: там что-то нечисто.
– Что именно?
– Он не объяснил.
Дмитрий встал. Отодвинул табурет и вышел в соседнюю комнату. Шаги были тяжёлыми и размеренными. Стерхова перевела глаза на Мелентьева. Тот стоял у окна, опираясь плечом о стену.
Через минуту Дмитрий вернулся и положил на стол неровный металлический кругляш.
Мелентьев приблизился к столу. Наклонился.
– Что это?
– Старинная монета. Я тогда подобрал её в доме Кеттуненов. Она лежала на пороге. Отец велел выбросить, но я оставил.
Анна смотрела на монету, не двигаясь. Потом протянула руку и взяла ее, чтобы рассмотреть. Край – сбитый, поверхность – стёртая. Она повернула монету между пальцами.
– Могу взять на время?
– Берите.
Стерхова положила монету рядом с блокнотом.
– Ещё один вопрос. Помните, что почувствовали в доме? Что-то показалось вам необычным?
Дмитрий сел. Его взгляд задержался на столе.
– Отец сказал, там что-то нечисто. А я подумал – наоборот. В доме было слишком чисто. Полы вымыты. Запах – как после уборки. Такой же, как дома, после того, как мать помоет пол. И ещё пахло хлоркой. Это я помню точно.
Анна посмотрела на Мелентьева. Он не ответил взглядом.
– Вы готовы дать показания под протокол?
– Могу. Время теперь другое.
Стерхова достала из сумки бланк. Положила его на стол.
– Тогда давайте приступим.
«Нива» выехала с грунтовой дороги на гравийку, и камни защёлкали по кузову. Стерхова смотрела в боковое зеркало до тех пор, пока ворота хутора не скрылись.
– Все признаки неполной проверки. Работаем.
Дальше ехали молча. Двигатель держал ровные обороты.
Анна смотрела в окно на дома, стоявшие вдоль дороги. В одном дворе мужчина чинил лодочный мотор. В другом женщина развешивала на веревке мокрые простыни. У дороги мальчик качал воду из колонки. Люди здесь жили.
Подъехав к следственному отделу, Мелентьев припарковался. Они вошли в подъезд и поднялись в кабинет. Стерхова села за стол, достала из сумки монету, поместила ее в пакет для вещдоков и протянула Мелентьеву.
– Отдайте на экспертизу.
– Что ищем?
– Всё.
Матти усмехнулся.
– Ёмко и точно.
– Мне нужно знать об этой монете всё. Возраст, металл, происхождение, любые сохранившиеся следы.
– Понял.
Он повернулся, чтобы уйти, но Стерхова остановила его.
– Найдите Андрея Морозова и Юсси Петкау. Они того же возраста, что Юхо Кеттунен. Пригласите их в отдел для дачи показаний.
Мелентьев остановился. Достал блокнот, записал фамилии.
– Это всё?
– Можете идти.
Он сделал шаг по направлению к двери, но вдруг обернулся.
– Хотел рассказать. Вспомнилось вдруг.
– О чём?
– Криминалист, который осматривал дом Кеттуненов… – Мелентьев провёл ладонью по подбородку. – Он по состоянию еды на столе определил время исчезновения семьи. Еда была приготовлена около сорока восьми часов до того, как пришел участковый.
Анна проговорила:
– И это значит, что микроавтобус, который видели Рантонены, подъехал к дому лесника в момент их исчезновения.
Мелентьев кивнул.
– Именно это я и хотел сказать.
Глава 5
По совокупности данных
Стук в дверь отвлек Анну от карты, разложенной на столе. Ритм – несколько отрывистых ударов, совпал со стуком карандаша по бумаге.
– Войдите.
Дверь приоткрылась, в щели показался мужчина средних лет в помятой ветровке поверх футболки. Из-под кепки выбивались пряди редких волос.
– Вы Стерхова?
– Я. Вы кто такой?
– Морозов Андрей Юрьевич, тысяча девятьсот семьдесят седьмого года рождения. – Голос был хриплый, простуженный. Он стащил с головы кепку, смял ее в руках и переступил порог. – Мне сказали, что вы меня ищете.
– Проходите. Садитесь.
Морозов прошел к столу и сел на краешек стула. Его лицо было желтым, с сеткой лопнувших капилляров на щеках и носу. Глаза водянисто-голубые, с красными веками.
Анна открыла ящик, достала бланк протокола, положила его перед собой. Заполнила дату и место. Внесла необходимые данные со слов самого Морозова.
Дошла до нужной строки.
– Ранее судимы?
Морозов расправил кепку, положил ее на колени.
– В две тысячи втором по сто пятьдесят восьмой. Кража. Два года отсидел.
Анна записала. Подняла голову, взглянула на него. Он смотрел на свои руки, теребившие кепку.
Было слышно, как за стеной в туалете капает вода.
Морозов поднял глаза, встретился с ее взглядом и сразу отвел их в сторону. Его веки дрогнули.
– Если вы про драку в пивнушке, я к тому времени оттуда ушел.
– Речь не про драку. – Стерхова говорила ровно, без интонаций. – Помните Юхо Кеттунена?
Морозов выдохнул. Звук был громким, с присвистом. Его плечи опустились, он сел поудобнее и откинулся на спинку стула.
– Мой дружбан. Как не помнить.
– Тогда вам известно, что он и вся его семья бесследно исчезли в восемьдесят девятом году.
– Известно.
– Помните то время?
Морозов пожал плечами.
– Может и помню.
