– Это сам Юхо. Справа и слева – его друзья.
Стерхова склонилась над альбомом. Под виньетками были написаны фамилии.
– Юсси Петкау, Андрей Морозов, – она записала имена. – Знаете, где сейчас эти двое?
– Как-то видел Андрея. Лет двадцать назад.
Анна погладила кота, положила блокнот в сумку и встала.
– Спасибо вам, Виктор Ильич. Возможно, придётся вас ещё раз побеспокоить.
– Пожалуйста, беспокойте, – он тоже поднялся, опираясь на стол. – Мне в радость поговорить с живым человеком.
Старик и кот проводили её до прихожей. В полутьме коридора Переяйнен нащупал выключатель. Лампа под потолком мигнула и загорелась. Рука старика уже лежала на дверной ручке, когда он вдруг замер и медленно обернулся.
– Кажется, вспомнил.
Стерхова застыла, ремень сумки соскользнул с ее плеча.
– Что?
– Микко Кеттунен сказал мне тогда у конторы леспромхоза…
– Что? – её голос прозвучал тише.
Старик вытянул шею, будто прислушиваясь к голосам из прошлого.
– Он сказал: «В Калевале есть места, куда даже леснику лучше не ходить».
Она развернулась и посмотрела в глубь квартиры.
– Виктор Ильич, не возражаете, если мы зафиксируем ваши показания в протоколе?
Тёмно-синяя «Нива» стояла у подъезда, двигатель работал на холостых. Мелентьев смотрел прямо перед собой, его четкий профиль был словно вырезан из камня.
Анна села на пассажирское сиденье и захлопнула дверцу.
– У вас есть подробная карта района? – спросила она, не глядя на Матти.
Он потянулся к бардачку, достал сложенную в несколько раз, потрепанную карту.
– С прежних времён завалялась. Теперь все ездят по навигатору.
Стерхова развернула карту, на которой линии дорог и пятна озёр путались в зелени лесов. Она провела указательным пальцем от Сортавалы вниз, вдоль берега Ладожского озера.
– Покажите, где находится кордон «Черные камни».
Мелентьев будто не слышал.
Пауза затянулась.
Анна повторила:
– Покажите на карте кордон «Черные камни».
Он протянул руку, его указательный палец с коротко остриженным, плоским ногтем ткнул в зеленый массив леса.
Стерхова достала из сумки ручку и обвела это место кружком. Потом аккуратно сложила карту и положила себе на колени.
– Едем туда.
Мелентьев медленно повернул к ней голову. Его глаза недовольно сузились.
– Зачем?
– Хочу всё увидеть своими глазами.
Матти коротко хмыкнул и уголки его рта дёрнулись вверх. Пожав плечами, он переключил передачу и тронулся.
Выбравшись из города, сначала они ехали по асфальтовой дороге. Минут через сорок Мелентьев свернул направо, и машина затряслась по грунтовой дороге.
«Нива» кренилась, буксовала в колеях, заполненных бурой водой. Сосны стояли вдоль дороги плотной стеной. Солнечный свет прорезал лес косыми лучами, в которых кружилась мошкара. Воздух в салоне стал чище, пах смолой и нагретым камнем.
Дорога сузилась. Пожухлая трава шуршала по днищу машины. Ветви хлестали по стёклам, оставляя на них влажные следы. Мелентьев ехал медленно, его пальцы крепко держали руль.
Наконец, Матти остановил машину и выключил двигатель. Глухая тишина навалилась сразу. Ее нарушал лишь треск остывавшего металла.
– Всё, – произнес он. – Дальше пешком.
Они вышли из автомобиля. Мелентьев шел первым, раздвигая кусты. Анна шагала за ним. Под ногами пружинил белесый мох, и лопались ягоды брусники.
Вскоре лес расступился.
Перед ними простиралась небольшая поляна. Трава на ней была выше, сочнее и отливала пронзительно-яркой зеленью. Чувствовался запах прогретой солнцем земли, мяты и перегноя.
Мелентьев остановился и произнес:
– Вот. Пришли.
Стерхова обвела взглядом поляну. Ничего, кроме травы, молодой поросли ольхи и кустов шиповника.
– Что «вот»?
– Здесь и стоял дом Кеттуненов. – Матти повел рукой.
– Спасибо. – Анна усмехнулась коротко и беззвучно. – Что с ним случилось?
Мелентьев сделал паузу, запрокинул голову и посмотрел на вершины сосен.
– Сгорел.
– Когда? – уточнила Стерхова.
Он потер пальцами подбородок.
– Точно не помню… Вскоре после отъезда Кеттуненов.
– После их исчезновения, – поправила Анна, четко выговаривая каждое слово.
Она вышла на центр поляны и увидела в траве почерневшие от времени и огня остатки фундамента.
Обернулась к Мелентьеву.
– Это дело не просто забыли, – проговорила она. – Его полностью стёрли.
«Стереть проще, чем расследовать.
Это не ошибка.
Это решение».
Глава 4
Неполная проверка
Птичий щебет оборвался. Стерхова зашагала к краю поляны. Ее лицо было спокойным – без следов раздражения или злости.
– Поблизости кто-нибудь проживает?
Мелентьев ответил не сразу. Опустил взгляд к ботинкам, испачканным раздавленной брусникой, медленно провёл подошвой по траве.
– В четырёх километрах, на берегу Ладоги, база отдыха «Сампо Ранта». В километре, чуть севернее, хутор Кале Рантонена.
Стерхова достала блокнот. Перелистнула несколько страниц и задержала палец на записях.
– В деле есть его показания. Едем туда.
Матти коротко выдохнул, развернулся и пошёл к машине.
Обратно выбирались тяжело. «Нива» месила мокрую грунтовку, колёса срывались в колеях, двигатель надрывно ревел на подъемах. Машину тянуло в сторону. Мелентьев вёл резко, без привычной плавности, удерживая руль обеими руками.
Анна смотрела в окно на кривые стволы сосен.
Хутор Кале Рантонена появился внезапно. Аккуратный сруб под шиферной кровлей, синие наличники, плотно уложенная поленница. Возле дома стояли два седана одной модели.
Мелентьев остановил «Ниву» поодаль, не заезжая на двор. Они вышли и направились к дому.
Из коровника доносилось глухое мычание, из-за сарая – блеяние коз. По всему двору бегали куры. Земля у крыльца была плотной, гладкой, со следами метлы.
Из сарая вышел мужчина в рабочем комбинезоне. Он вытер руки ветошью, на мгновение задержал взгляд на Мелентьеве, потом перевел на Стерхову.
– Нам нужен Кале Рантонен, – сказала Анна.
– Он умер. – Мужчина протянул руку Мелентьеву. Анне просто кивнул. – Меня зовут Дмитрий Рантонен. Я его сын.
Он жестом пригласил их войти в дом.
Внутри было светло и сухо. На кухне – современная техника, и тяжёлый дубовый стол. Пахло деревом и едой. Не деревенская изба, а городская квартира, перенесённая в лес.
– Могу чем-то помочь? – спросил Дмитрий, когда все трое расселись вокруг стола.
– Тридцать пять лет назад ваш отец давал показания по делу Кеттуненов, – сказала Стерхова.
– Я их помню. – Он кивнул. – Они все пропали.
– Сколько вам тогда было лет?
– Четырнадцать.
– Знакомы с Юхо Кеттунена?
– Нас возили в школу на автобусе. Он учился на год младше меня.
– Что вы знаете об исчезновении семьи? Может быть, отец что-то рассказывал?
Дмитрий снова кивнул.
– Отец говорил, что нам лучше молчать…
– В какой связи? – уточнила Стерхова.
Мелентьев, сидевший до этого отстранённо, выпрямил спину и повернул голову.
– Думаю, теперь можно рассказать. Время уже другое, – сказал Дмитрий.
Он встал, поставил перед ними кружки и, не спрашивая, налил чай.
– Дня за два до того, как к Кеттуненам пришёл участковый, мы с отцом находились в лесу рядом с кордоном «Черные камни». Видели белый микроавтобус, который подъехал к дому лесника.
– Во сколько это было? – спросила Стерхова.
В кухню вошёл парень лет двадцати в мокрой от пота рубашке.
– Здравствуйте.
– Мой старший сын, – сказал Дмитрий.
Парень налил себе воды, выпил залпом и вышел, не оглядываясь.
