— Так точно.
— Объясни.
— ЛаГГ на вираже тяжёлый. В карусели с Bf-109F — проигрываем. На пикировании — стабильный, скорость нарастает хорошо. Заход сверху, атака с пикирования.
— Не бил в лоб.
— Нет. На встречных курсах — мало времени на прицеливание. Лучше занять позицию выше и работать с превышения.
Жогин молчал.
— Попал?
— Правое крыло и фюзеляж. Задымил, уходил с повреждениями. Не сбил.
— Почему не преследовал?
— Свиридов без прикрытия оставался бы. Плюс — задача была переправа, не немцы.
Жогин кивнул. Медленно.
— Хорошо, — сказал он.
Это была похвала. От Жогина — редкость.
— Ещё, — добавил он. — Эта тактика работает на ЛаГГе. Но не на И-16. Учитывайте.
Посмотрел на остальных — давая понять что это не только Коврову.
— Разойтись.
Вечером Мирошник сидел у машины.
Не работал — просто сидел. Ящик у борта, руки на коленях. Смотрел на ЛаГГ.
Я подошёл, сел рядом.
Молчали несколько минут.
— Мирошник.
— М.
— Что думаешь?
— О чём.
— О машине.
Он не ответил сразу. Долго смотрел на борт — там где краска чуть облупилась у заклёпок.
— Другая, — сказал он. — М-105П другой конструкции, другой уход нужен. Система охлаждения водяная — зимой проблемы. — Помолчал. — Но прочная. Вон — у И-16 после первого боя всегда что-нибудь находишь. Здесь нашёл только что масло чуть подтекает у сальника. Несущественно.
— Значит?
— Значит другой характер. — Он наконец повернулся. — Не хуже. Другой.
— Это ты мне уже говорил.
— Потому что это правда.
Помолчали ещё.
— Мирошник.
— М.
— Сколько тебе нужно времени чтобы узнать машину хорошо?
Он думал.
— На И-16 — три месяца ушло. До того что знаю каждый болт. — Помолчал. — Здесь — столько же. Может меньше. Я старше стал — быстрее понимаю.
— Это как?
— Ты видел много машин — начинаешь понимать принцип, а не детали. Принцип у всех похожий.
Я думал что это правда и для лётчиков тоже. Видел много самолётов — начинаешь понимать не конкретную машину, а логику машины вообще.
— Мирошник.
— М.
— Спасибо.
— За что.
— За утро. За лампу.
Он посмотрел на меня.
— Это работа, — сказал он.
— Знаю. Всё равно.
Он кивнул — коротко, принял. Встал, отряхнул комбинезон.
— Завтра ещё раньше встану, — сказал он. — Подберу время прогрева точнее.
Ушёл.
Я остался сидеть у машины. Смотрел на ЛаГГ.
Другая машина. Не та что была — тяжелее, инертнее, нелюбимая всеми. Но выдержала сегодня. Не подвела.
Может, дело не в машине.
В землянке было шумно.
Чуб рассказывал историю — как в прошлом году, ещё до войны, в Полтаве сломался трамвай прямо посередине улицы и водитель пытался починить его сам. Три часа простоял. Собрал очередь из пассажиров. Один пассажир оказался инженером — починил за двадцать минут.
— И что? — спросил Орлов.
— И всё. Уехал трамвай.
— Смешно?
— Не смешно, — согласился Чуб. — Но трамвай уехал. Это главное.
Лыков играл на баяне — тихо, что-то без названия. Свиридов сидел у входа, чистил сапог.
Мальцев в углу писал.
Всё как обычно. Будто не первый боевой на новой машине сегодня — просто вечер.
Может это и есть нормально. Один день прошёл. Потом другой. Война не замечает что у тебя сегодня первый раз на новой машине.
— Ковров, — сказал Чуб.
— М.
— Нормально слетал?
— Нормально.
— Машина как?
— Другая.
— Лучше или хуже?
— Другая, — повторил я.
Чуб подумал.
— Ладно, — сказал он. — Это тоже ответ.
Лыков переключился на «Катюшу» — тихо, вполголоса. Никто не подпевал, просто слушали.
Хороший был вечер. Тихий.
Завтра — снова.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/book/pavel-smolin/fuzelyazh-derzhitsya-2-73999079/?lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
